Пэтлара была предрешена — сил на оборону от многочисленных соседей, всегда
готовых добить слабого, не осталось бы. В Галактике слишком много
цивилизаций и слишком мало места.
Сами пэтларцы никогда не остановились бы
перед возможностью одержать легкую победу. Жизненное пространство —
главное, во имя чего следует бороться. А потому предотвратить предстоящее
сражение жизненно необходимо.
Конечно, знай адмирал наверняка, что грэмпов можно победить без
больших потерь, услуги Лжеца не потребовались бы. Но кто возьмется
предугадать? Риск слишком велик, и значит мирные переговоры — единственный
выход. Переговоры же мог провести один лишь Лжец. Всякий баланс держится
на компромиссе, а компромисс возможен лишь при условии, когда стороны
способны что-то утаить друг от друга. Миллионы сезонов, пока в Галактике
не появились Лжецы, компромисс был понятием абстрактным, и шла непрерывная
война на выживание. В борьбе за жизненное пространство поднимались и гибли
цивилизации, изобретались и исчезали в забвении все более изощренные
средства уничтожения, опустошались целые звездные скопления, а планеты
миллионами обращались в постепенно остывающие облака пыли и газа. И все
потому, что достижение идеального равновесия между цивилизациями,
стремящимися расширить сферу своего влияния, оказывалось невозможным.
Стоило равновесию хоть ненамного сместиться в одну сторону, и тут же
вспыхивала война, поскольку получивший преимущество не желал упустить
своего шанса.
И вот наконец появились Лжецы с их поразительной способностью
скрывать или искажать информацию — и появилась возможность сохранять
равновесие там, где прежде это было немыслимо. Кто рискнет напасть, если
точной информации о противнике нет, а Лжецы утверждают, что он сильнее?
Кто рискнет нарушить равновесие, зная, что соседи не нападают
исключительно потому, что Лжецы твои собственные силы существенно
преувеличили? Впервые за многие миллионы сезонов в Галактике установился
относительный мир. И если бы мир этот не явился следствием способности
Лжецов лгать, то естественное отвращение, которое испытывали к этой
извращенной способности все другие народы привело бы к полному уничтожению
цивилизации Презренных. Увы, Лжецы был необходимы — их соседи первыми
оценили благотворное влияние Презренных и вместо того, чтобы уничтожить
их, составили знаменитую Конвенцию и подписали ее. Потом мало-помалу к
Конвенции присоединились и все остальные цивилизации Галактики, и теперь
почти все контакты между ними — по преимуществу торговые — осуществлялись
исключительно через Лжецов.
Обо всем этом неспешно думал адмирал, толкая перед собой Лжеца по
ведущей в рубку трубе. Это оказалось не такой уж легкой задачей. Лжец был
малоприспособлен к передвижению по скоростным, обильно смазанным слизью
внутрикорабельным магистралям. Временами он с трудом протискивался сквозь
сифоны, а один раз и вовсе застрял, когда спешащий навстречу штабной
офицер, пропуская, согласно букве Устава, старшего по званию, размазался
по стенке трубы.
Лишь объединенными усилиями спешно вызванных на помощь
нижних чинов удалось кое-как протолкнуть Лжеца через узость и доставить,
наконец, в рубку.
Несколько штабных офицеров сразу же подхватили Лжеца и клейкими
нитями прикрепили к месту перед пультом, чтобы он своими неуклюжими
движениями не мешал слаженной работе. Адмирал пристроился рядом, с
недоумением наблюдая за совершаемыми Лжецом странными телодвижениями.
Казалось, что он хочет отцепиться: его «ру-ки», приклеенные для удобства к
одной из нижних — или задних — псевдоподий, постоянно дергались, а удобно
зафиксированная на пульте «го-ло-ва» — «гля-дел-ки» были обращены как раз
в сторону адмирала — как-то странно поворачивалась из стороны в сторону.
Лжец то и дело открывал и закрывал отверстие в «го-ло-ве», но доносившиеся
оттуда звуки не воспринимались капсулой-транслятором в качестве
членораздельной речи, и потому адмирал заговорил первым.
— Ты, Презренный, — начал он, — должен немедленно вылететь вперед на
быстроходном катере и обеспечить заключение мира между нами и грэмпами. Ты
должен спешить, ибо Пэтлар в опасности. Здесь, в боевой рубке, ты можешь
ознакомиться с любой информацией о Пэтларе, которая необходима тебе для
ведения переговоров. Спрашивай, Презренный.
Но Лжец не желал спрашивать. Какое-то время он продолжал совершать
странные телодвижения, потом застыл в полной неподвижности — лишь средняя
часть его тела периодически вздувалась и опадала. И вдруг закричал —
резко, противно:
— Да освободите же мне голову, наконец!
Судя по всему, он забыл, что нельзя кричать в присутствии адмирала —
но что еще ждать от существа, цивилизация которого, согласно Конвенции, не
имела права на создание флота? Откуда Презренному знать о священных
требованиях Устава? Страшно подумать, что произошло бы с Галактикой,
позволь мы Лжецам вооружиться, подумал адмирал и сказал:
— Освободите ему выступ с отверстием.
Старшей офицер Врыг двинулся вперед и с нескрываемой гадливостью
облил «го-ло-ву» лжеца слизью, разъедающей клейкие нити. Вместо слов
благодарности Лжец дико заверещал и вдруг изверг из отверстия в «го-ло-ве»
целый поток полупереваренной пищи. Соверши такой проступок в присутствии
адмирала даже сам Врыг — и он незамедлительно отправился бы на камбуз. Но
кто же станет требовать соблюдения Правил Благопристойности от
Презренного? Трижды Победоносный лишь прикрыл перепонкой свой внутренний
глаз и милостиво разрешил:
— Ты можешь проглотить свою пищу обратно, Презренный. Я подожду.
— Вот ведь влип, черти бы вас всех разодрали, — опять ни к кому
конкретно не обращаясь, сказал Лжец. — Давайте, адмирал, рассказывайте,
что вам нужно. И поскорее. Выбраться бы живым из этой выгребной ямы.
Смысла последней фразы адмирал постичь так и не сумел.
— Давайте, адмирал, рассказывайте,
что вам нужно. И поскорее. Выбраться бы живым из этой выгребной ямы.
Смысла последней фразы адмирал постичь так и не сумел.
Вартан с трудом прополз по покрытой слизью трубе с эластичными,
податливыми стенками к шлюзовой камере и, подождав, пока за ним закроется
диафрагма, двинулся к переходу, соединившему доставивший его катер с
крейсером грэмпов. О возвращении обратно страшно было подумать — хотя он
не знал, что может ожидать впереди. Одно утешало: хотя его до сих пор
тошнило при одном воспоминании о склизком и зловонном чреве корабля
пэтларцев, желудок теперь совершенно опустел, и постигшая его в рубке
неприятность не могла повториться. Вряд ли переговоры затянутся, можно
продержаться и без еды.
Но влип он основательно. Мирные переговоры — он даже не знал, как к
ним подступиться. Шесть лет учился на торгового посредника, только-только
приступил к работе — и на тебе. Именно на Пэтларе! А ведь его
предупреждали, что туда нельзя отправляться, не имея необходимого
снаряжения, советовали подождать транспорта, который должен был доставить
