Неожиданно за спиной Хоукмуна раздался крик:
— Ты видел его?! У него во лбу Черный Камень!
И Хоукмун понял, что совсем скоро барон Мелиадус узнает, кто разгромил его лагерь и выкрал самое священное из знамен Гранб-ретании.
Он повернулся на крик и, потрясая знаменем, громко засмеялся.
— Хоукмун! — закричал он. — Хоукмун!
Это был боевой клич его предков, непроизвольно вырвавшийся из его груди, видимо, под воздействием неосознанного желания дать понять своему величайшему врагу, с кем тот имеет дело.
Вороной жеребец под герцогом поднялся на дыбы, развернулся и понесся вперед через разгромленный лагерь.
За ним, взбешенные смехом Хоукмуна, устремились воины империи.
Отряд Хоукмуна вскоре достиг холмов и направился к заранее подготовленному месту стоянки. За ними, неуверенно продвигаясь вперед, следовали люди Мелиадуса. Обернувшись, Хоукмун увидел, что на берегу реки началась еще большая суета. Огоньки сотен зажженных факелов торопливо двигались к лагерю.
Люди Хоукмуна превосходно знали местность, отряд быстро оторвался от преследователей и вскоре уже был возле замаскированного входа в пещеру. Оказавшись в пещере, они спешились и вновь замаскировали вход. Пещера была большая, со множеством ответвлений, и в ней легко было устроиться самим и разместить лошадей. В самом дальнем зале, где хранились запасы пищи, протекал небольшой ручеек.
В самом дальнем зале, где хранились запасы пищи, протекал небольшой ручеек. Подобные стоянки были приготовлены на всем пути до Камарга.
Кто-то зажег факелы. Хоукмун, рассмотрев на свету знамя Богомола, швырнул его в угол и улыбнулся круглолицему Пилэйру, командиру отряда Камарга:
— Завтра, сразу как вернутся с разведки орнитоптеры, Мелиадус пошлет инженеров к нашей плотине. Мы должны сделать все, чтобы наша работа не пропала даром.
Пилэйр кивнул:
— Да, но даже если мы уничтожим один отряд, он пошлет другой…
Хоукмун пожал плечами:
— А за ним еще один, без сомнения… Но я все-таки надеюсь, что ему не терпится поскорее достигнуть Камарга. И возможно, он, наконец, поймет бессмысленность такой траты времени и сил. Тогда он наверняка попытается уничтожить нас. Если повезет, и мы уцелеем, возможно, нам и удастся направить его к юго-восточным границам Камарга.
Пилэйр начал пересчитывать вернувшихся солдат. Хоукмун дождался, когда он закончит, и потом спросил:
— Сколько мы потеряли?
На лице Пилэйра читалось смешанное чувство восторга и неверия:
— Ни одного, милорд. Мы не потеряли ни одного человека!
— Хороший знак, — сказал Хоукмун, хлопая Пилэйра по плечу. — А сейчас нам надо отдохнуть. Утром предстоит долгий путь.
На заре часовой, оставленный у входа в пещеру, принес плохие новости.
— Летающая машина, — сказал он Хоукмуну. — Она крутится здесь уже десять минут.
— Ты думаешь, пилот заметил что-нибудь? — спросил Пилэйр.
— Это невозможно, — сказал Хоукмун. — Вход не виден даже с земли. Мы просто должны подождать — орнитоптеры не могут долго оставаться в воздухе — им нужна дозаправка.
Но час спустя часовой доложил, что на смену этому орнитоптеру прилетел другой. Хоукмун закусил губу. Немного погодя он принял решение:
— Время уходит. Мы должны быть у плотины раньше, чем там окажутся люди Мелиадуса. Видимо, придется использовать другой план, куда более рискованный, чем хотелось бы.
Он подозвал одного из воинов и что-то сказал ему, потом дал указания двум вооруженным огнеметами солдатам и напоследок велел остальным седлать коней.
Чуть погодя из пещеры выехал одинокий всадник и начал медленно спускаться по отлогому каменистому склону.
Хоукмун видел, наблюдая из пещеры, как скользнули по медной поверхности орнитоптера солнечные лучи, когда тот, шумно хлопая крыльями, начал снижаться, направляясь к человеку. Хоукмун рассчитывал на любопытство пилота. Сейчас он сделал знак рукой, и два солдата подняли свои длинные громоздкие копья, стволы которых уже начали накаляться. Одним из недостатков огненных копий была невозможность их мгновенного использования, и порой они нагревались так сильно, что их нельзя было держать в руках.
Орнитоптер, описывая круги, спускался все ниже и ниже. Сейчас уже можно было разглядеть вытянувшего шею пилота и маску Ворона.
— Пора, — прошептал Хоукмун.
Две красные огненные струи ударили одновременно. Первая лишь слегка опалила борт орнитоптера. Но вторая попала точно в пилота, и он мгновенно загорелся. Сбивая с себя пламя, он отпустил рычаги управления, и крылья огромной машины захлопали невпопад, орнитоптер закрутился в воздухе, наклонился набок и начал стремительно падать. Пилот попытался удержать машину, но было уже поздно. Она ткнулась в склон ближайшего холма и, дергая крыльями, развалилась на куски. Тело пилота отшвырнуло на несколько ярдов. Затем что-то взорвалось. Обломки разлетелись по всему склону, но огня не было — похоже, это была одна из особенностей двигателей, используемых в орнитоптерах.
Хоукмун вскочил на коня и выехал из пещеры. Остальные последовали за ним. Они направились к плотине.
Зимний день выдался солнечный и ясный. Холодный свежий воздух пьянил. Они ехали, окрыленные вчерашним успехом и уверенные в себе. Забравшись на вершину холма, откуда можно было увидеть текущую по новому руслу реку, плотину и людей, ползающих по берегам и осматривающих рухнувший мост, они на мгновение остановились, а затем устремились вниз. Впереди, приподнявшись в стременах, мчались воины с огнеметами, выставив это адское оружие перед собой.
Десять огненных струй ударили по опешившим гранбретанцам, превращая людей в живые факелы. Огонь не щадил никого — ни инженеров в масках Крота и Барсука, ни наемников из отряда Азровака Микосеваара. Люди Хоукмуна сцепились с ними: зазвенело оружие. Взлетали над головами окровавленные мечи. Люди кричали в смертельной агонии; фыркали и ржали лошади. Конь Хоукмуна, защищенный кольчугой, покачнулся, когда великан-гранбретанец попал в него большим топором, и упал, увлекая за собой седока. Наемник, сделав шаг вперед, занес боевой топор над головой придавленного конем Хоукмуна. Герцог успел высвободить руку с мечом и парировать удар наемника. Жеребец поднялся на ноги. Хоукмун вскочил и, отбиваясь от ударов топора, схватился за поводья.
Раз за разом сходились меч и топор, и рука Хоукмуна, сжимающая оружие, онемела от напряжения. Но вот его меч, скользнув по рукоятке топора, ударил по рукам противника. Наемник выпустил оружие из одной руки, и Хоукмун, не мешкая ни секунды, опустил на его голову меч, расколов металлическую маску. Воин застонал и пошатнулся. Хоукмун ударил еще раз. Маска развалилась, открывая залитое кровью лицо московита. Глаза Хоукмуна сузились от гнева, ибо он ненавидел наемников даже больше, чем гранбретанцев. Не обращая внимания на мольбы о пощаде, исторгаемые из окровавленных уст московита, Хоукмун ударил третий раз, разрубая голову наемника надвое. Тот замертво рухнул на землю.
Хоукмун вскочил на коня и повел своих людей против остатков Легиона Стервятников. Вскоре с наемниками было покончено. Оставшиеся инженеры, вооруженные короткими мечами, почти не оказали никакого сопротивления, и были зарублены. Их тела сбросили с плотины в реку, течение которой они еще совсем недавно пытались изменить.
