Завтрак проходит мирно — тетя ушла на работу. Дядя, поковырявшись в яичнице, поднял вдруг голову и, задумчиво почесав нос, сказал:
— Странный я сон видел. Будто еду по городу и вижу…
И начал рассказывать сон. Аршак послушал немного и обиделся:
— Так это же мой сон!
— Как — твой? — удивился дядя.
— А вот как!
И Аршак продолжил с того места, на котором остановился дядя. Рассказал про птицу, про город и про замок. Дядя все ниже и ниже опускал голову, а когда поднял ее, Аршак увидел в его глазах слезы и испугался.
— Всю жизнь… — хрипло сказал дядя и закашлялся.
Он схватил чашку, сделал несколько глотков, отдышался.
— Всю жизнь я ждал этого дня, — продолжил дядя. — Ты хоть понимаешь, что все это значит?
Аршак помотал головой. Он ничего не понимал.
— Как? Один и тот же сон снится одновременно двоим, а ты ничего не понимаешь? Впрочем, — спокойно добавил дядя, — я тоже ничего не понимаю. Одно скажу — это событие. Событие с большой буквы. Ну-ка, идем!
В большой комнате он полез в шкаф и извлек оттуда пухлую папку.
— Здесь найдется кое-что интересное, — проговорил он, развязывая тесемки.
Он достал ворох бумаг и широким жестом пустил их по полу. Бумаги разлетелись по квартире. Это были листки с наклеенными на них вырезками из газет и журналов, какие-то бледные ксерокопии, нечеткие пожелтевшие фотографии. Аршак поднял несколько листков.
«Рисунки в пустыне Наска, как геометрический компьютер» прочитал он под хаотическим нагромождением прямых и извилистых линий.» Полтергейст в Конотопе» — гласил заголовок текста на другом листке.
» Полтергейст в Конотопе» — гласил заголовок текста на другом листке.» Контакт второго рода: Сарафанд, Агра и Биробиджан — типология и фактография» — на третьем…
— Это все вы написали? — уважительно спросил Аршак.
— Ты что, меня за дурака считаешь!? — дядя от возмущения даже выронил папку с оставшимися бумагами. — Если я коллекционировал эту билеберду, то вовсе не значит, что должен был верить в нее. Чуши здесь много, но не зря я общался с маньяками и придурками. Кое-что вылущить можно, есть тут…
Он замолчал. Аршак внимательно слушал дядю.
— Ни хрена здесь нет, — засмеялся вдруг дядя. — Зато меня теперь на фуфле никто не проведет, в этом деле я спец. Но сейчас…
Дядя возбужденно пробежался по комнате.
— Сейчас совсем другое дело! Мы с тобой видели один и тот же сон. Значит, либо один из нас передал его другому, либо кто-то третий истинный хозяин сна. Телепатия или нечто подобное! Лет пять назад я бы поднял на ноги кучу энтузиастов, можно развернуть такую роскошную серию экспериментов! Где-то моя старая телефонная книжка… Но почему «черный»? — перебил сам себя дядя и надолго задумался.
Медленно прошелся вдоль книжных полок и вытянул том энциклопедии. Рассеянно листанул, а потом быстро зашелестел страницами.
— Вот! — хлопнул ладонью по книге. — Смотри — белый журавль или стерх.
Аршак подскочил к нему и глянул на рисунок. Большая красивая _б_е_л_а_я_ птица, высокая. Совершенно не похожа на то несчастное полураздавленное существо. Хотя, нет, что-то общее есть, самую малость, но есть. Но вот незадача, задумался он, стерх-то почему черный? Черный белый журавль?
Дядя удовлетворенно потер руки, посмотрел на часы и вздохнул.
— Пора в эту чертову контору. Значит, так, я пойду, отпрошусь, ну, часа через два буду дома. Дождись меня.
И убежал.
Аршак минуту сидел в легком недоумении. Потом взял один листок, другой — и уже не мог оторваться. Он узнал массу вещей о пирокенезе и левитации, о чтении мыслей и самовозгорании предметов, о массированной высадке пришельцев во все времена и во все страны, узнал о таинственных свойствах пирамид, причем нее только египетских… Время от времени он отрывал глаза от текстов и фотографий, тряс головой, стряхивая наползающую одурь и головокружение. Мир оказался густо набит загадками и тайнами всех мастей и расцветок. Аршак заподозрил, что все прочитанное им, дешевая туфта самого низкого качества. Нечто подобное он читал в случайных журнальчиках, но сейчас обилие подавляло.
Бренькнул телефон. Аршак с неудовольствием поглядел на аппарат. Телефон бренькнул снова. Пришлось отложить стопку листков с описанием встреч со снежным человеком и идти через всю комнату. Аршак поднял трубку. В трубке кто-то сопел. На вопрос — кого надо, ответом был могучий соп. Аршак бросил трубку, выдернул шнур из розетки и повалился на диван, читать дальше.
Слабо задребезжали стены. Где-то рядом трамвай проехал, решил Аршак, а потом вспомнил, что до ближайшей трамвайной остановки добираться минут десять автобусом. Стройка рядом, наверно, грузовики…
Наконец пришел дядя. Вид у него был растерянный. Он вошел, несколько раз оглянулся на лестничную клетку, запер дверь и накинул цепочку.
Молча разделся, умылся, поставил чайник на плиту и вернулся в комнату. К его приходу Аршак успел аккуратно собрать бумаги в папку.
— Что-то у меня нервы шалят, — вдруг сказал дядя. — В конторе звонками достали. Я и был там всего минут двадцать, так, понимаешь, раз десять звали к телефону. Подхожу, никто не говорит, а кто звал, уверяет, что просили именно меня. А сечас вошел домой, чувствую кто-то в карман прямо на ходу лезет. Я — хвать! Никого! И на улице рядом ни души. Что-то знобит меня, — жалобно проговорил дядя.
— Может, вы простудились?
— Может, — согласился дядя. — Хорошо бы сечас чайку и прилечь. Хотя нет, надо за хлебом сходить. Схожу вот за хлебом, а потом прилягу.
— Давайте я сбегаю, — вскочил с места Аршак.
— Нет-нет, надо еще всякого подкупить, а то потом крику до утра будет.
На лестничной клетке громко хлопнула дверь, разом заговорили несколько человек, заскрипела выносимая мебель.
— Соседи переезжают, — догадался Аршак, — помочь надо.
— Помоги, — вяло одобрил дядя, — только куртку накинь, там вроде дождь накрапывает.
Аршак накинул на плечи дядину куртку и выскочил из квартиры. Соседи действительно переезжали. Грузчики волокли фрагменты стенки и тяжелые короба. Аршаку откровенно обрадовались.
— Голубчик, — чуть не расцеловала его старушка, — помоги отнести в машину ящик со стеклом. Здесь немного, но ведь побьют!
После ящика настал черед разобранной и проложенной бельем люстры, а в самом конце погрузки ему вручили большую клетку, обмотанную полотенцем. Клетка была тяжела. Когда он водружал ее на сиденье рядом с водителем, полотенце немного размоталось, в щели показался глаз, а потом кончик клюва попытался осторожно раздвинуть щель. Но сосед, уже стоявший внизу с большой застекленной фотографией в руках, прислонил фотографию к колесу и поправил полотенце.
— Может поедешь с нами? — спросил старик. — Здесь минут двадцать по проспекту. Надолго не задержим, помоги только со стеклом управиться.
Аршак полез в кузов к грузчикам. Дюжие мужики не обратили на него внимания.
Машина тронулась. Забытая рамка с фотографией упала прямо под задние колеса, толстые шины проехались по стеклу, ина грязном асфальте осталась фотография грустного молодого человека с четким отпечатком шины на лице…
ПРЕДМЕТЫ
Часа через два Аршак вернулся. Дяди дома не оказалось. Аршак прислонился к стене, стягивая кроссовки, и почувствовал, как в бок уперлось что-то твердое.
