Слуги Темного Властелина

Однако в данном случае с самого начала стало очевидно, что этот метод не действует. Он никогда еще не встречал человека, подобного Анасуримбору Келлхусу.

В его голосе все время слышалось какое?то обещание. Временами Ахкеймион ловил себя на том, что и впрямь напрягается, стараясь получше его расслышать — не потому, что этот человек говорил невнятно: напротив, он говорил на диво четко и бегло, учитывая, как недавно он попал в империю, — но потому, что его голос обладал странной глубиной. Он, казалось, нашептывал: «Я скажу тебе больше, куда больше… Ты только слушай внимательно».

И еще — его лицо, настоящая драма, разыгрывающаяся на его лице.

Он, казалось, нашептывал: «Я скажу тебе больше, куда больше… Ты только слушай внимательно».

И еще — его лицо, настоящая драма, разыгрывающаяся на его лице. В нем была какая?то невинность, стремительность отражавшихся на нем чувств, свойственная только детям — хотя наивным оно отнюдь не казалось. Этот человек представлялся поочередно то мудрым, то веселым, то печальным, и все это искренне, без малейшей фальши, как будто он переживал свои собственные страсти и страсти других людей с изумительной непосредственностью.

И еще его глаза, мягко блестящие в свете костра, голубые, как вода, от одного вида которой хочется пить. Эти глаза ловили каждое слово Ахкеймиона, как будто то, что он говорил, было настолько важно, что его необходимо было слушать максимально внимательно. И в то же время в них виделась странная сдержанность — не такая, как у людей, выносящих суждения, которые они не решаются высказать — у Пройаса, к примеру, — но как у человека, живущего в убеждении, что судить — не его дело.

Однако в первую очередь Ахкеймиону внушало благоговение то, что этот человек говорил.

— А почему ты присоединился к Священному воинству? Они давно уже перешли на «ты», но Ахкеймион все еще пытался убедить себя, будто не доверяет тому, что этот человек сказал Пройасу.

— Ты говоришь о снах, — уточнил Келлхус.

— Ну, видимо, да.

На какой?то миг князь Атритау взглянул на него по?отечески, даже как?то печально, как будто Ахкеймиону еще только предстояло понять правила этого разговора.

— До этих снов моя жизнь протекала в бесконечных грезах, — объяснил он. — Быть может, она сама по себе была сном… А сон, о котором ты спрашиваешь — сон о Священной войне, — был сном, который пробуждает. Сон, от которого вся предыдущая жизнь становится сном. Что же делать, когда тебе приснился такой сон? — спросил он. — Неужели снова уснуть?

Ахкеймион ответил улыбкой на его улыбку.

— А ты мог?

— Уснуть? Нет. Ни за что. Даже если бы и захотел. Ведь сон не приходит, если хочешь заснуть. Его нельзя схватить, как яблоко, чтобы утолить голод. Сон — он как невежество или забвение… Чем сильнее стремишься к таким вещам, тем дальше они ускользают.

— Как любовь, — добавил Ахкеймион.

— Да, как любовь, — негромко подтвердил Келлхус и мельком взглянул на Серве. — А зачем присоединился к Священному воинству ты, колдун?

— Сам не знаю… Видимо, потому, что меня послала сюда моя школа.

Келлхус мягко улыбнулся, как бы признавая общую боль.

— Но с какой целью ты здесь находишься? Ахкеймион прикусил губу, но в остальном не стал уклоняться от унизительной истины:

— Мы ищем повсюду древнее, безжалостное зло, — ответил он медленно и неохотно, как человек, привычный к тому, что над ним насмехаются. — Зло, следов которого мы не можем найти уже более трехсот лет. И тем не менее каждую ночь нас терзают сны об ужасах, которые некогда натворило это зло.

Келлхус кивнул, как будто это безумное признание соответствовало чему?то в его личном опыте.

— Не правда ли, трудно отыскивать то, чего даже не видно?

Эти слова наполнили Ахкеймиона неизъяснимой печалью.

— Да… Очень трудно.

— Что ж, Ахкеймион, видно, у нас с тобой много общего.

— Что ты имеешь в виду?

Однако Келлхус не ответил. Да в этом и не было нужды. Ахкеймион осознал, что этот человек почувствовал его прежнее недоверие и ответил на него, продемонстрировав, как это нелепо, когда один человек, верящий в собственные сны, отказывает в доверии другому, который поверил в свой сон.

И внезапно Ахкеймион понял, что уже верит этому человеку. А иначе как бы он мог верить себе?

Невзирая на такие мимолетные наставления, Ахкеймион обнаружил, что поведение этого человека и его манера вести беседу не имеют ничего общего с навязчивостью и безапелляционностью. Их разговор был свободен от того неуловимого соперничества, которое обычно витает в воздухе во время мужских разговоров, точно запах, иногда приятный, но чаще противный. Благодаря этому их беседа походила скорее на путешествие. Иногда они смеялись, иногда умолкали, находясь под впечатлением серьезности обсуждаемой темы. И эти моменты были точно остановки в пути, маленькие убежища, по которым отмеряют путь большого паломничества.

Ахкеймион осознал, что этот человек вовсе не стремится к тому, чтобы в чем?то его убедить. Разумеется, были вещи, которые он хотел ему показать, сведения, которыми надеялся поделиться, но все это подавалось в рамках общего взаимопонимания. «Давай будем вместе воспринимать вещи сами по себе. Давай получше узнаем друг друга».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212