Северная война

Часа через два Ухов вернулся и известил:

— Они думать будут! Сказали, что ответят на рассвете, мол, мы сами все поймем.

Весь день и вечер батальоны Шереметьева — без всяких помех — активно занимались земляными работами, шведские же пушки молчали, и даже на крепостных стенах не видно было бдительных часовых.

На рассвете над тремя башнями Нотебурга были подняты королевские шведские знамена, крепостная артиллерия тут же начала методично и размеренно обстреливать мыс, где продолжали старательно копошиться в земле русские солдаты.

— Понятное дело: сдаваться не собираются! — грустно вздохнул Борис Шереметьев.

— А пушки шведские скоро перестанут палить! — уверенно предрек Апраксин. — Картечь-то до мыса не долетает, а чугунными ядрами лупить по разрозненной пехоте — дело зряшное и бесполезное…

С севера раздалась далекая и раскатистая канонада.

— Это господа Голицын с Соколовым шведам выдают по первое число! — радостно объявил Ванька Ухов, после чего тут же замолчал и стушевался — под сердитыми и гневными взглядами генералов.

— Балуешь ты, Александр Данилович, своих подчиненных! — неодобрительно покачал головой Шереметьев. — Воли себе взяли — рот открывать без приказа… У меня в корпусе за это с утра батогами потчуют, а по вечерам — добавляют…

Северная канонада продолжалась часа четыре с половиной, после чего над Ладогой установилась относительная тишина, изредка прерываемая редкими выстрелами шведских крепостных пушек. Еще минут через сорок над противоположным берегом невского устья взвились цветные ракеты китайских «потешных огней».

— Это генерал-майор Соколов подает условный сигнал, что они полностью выбили неприятеля с северных территорий, — обрадовался Егор и обратился к Шереметьеву: — Распорядись-ка, Борис Петрович, чтобы пяток ломовых единорогов переместили вдоль берега Невы версты на полторы. Там их пусть погрузят на «Луизу» и перебросят на правый берег. Про ядра и порох тоже надобно не забыть… Илью Солева ко мне, срочно!

Подбежал Солев — в новенькой форме поручика Екатерининского полка: с белоснежным шейным платком, тщательно выбритый, в высоких черных ботфортах, придерживая длинную шпагу, болтавшуюся в ножнах на левом боку.

— Здесь я, господин генерал-губернатор! — вытянулся в струнку, преданно поедая начальство глазами.

— Красавчик-то какой, уписаться можно, — тихонько шепнул Ухов за спиной Егора.

— Поручик Солев! Назначаю тебя командовать батареей единорогов на правом речном берегу! — приказал Егор, проигнорировав Ванькино замечание. — Проконтролировать переправу орудий через Неву. Установить их на удобных позициях. Открыть огонь по крепости — только после того, как заговорит артиллерия левого берега.

— Проконтролировать переправу орудий через Неву. Установить их на удобных позициях. Открыть огонь по крепости — только после того, как заговорит артиллерия левого берега. Все ясно?

— Так точно, господин генерал-майор!

— Выполнять!

Когда Солев отбежал от них шагов на десять-двенадцать, Егор обернулся и неодобрительно посмотрел на Ухова:

— Дурак ты, Ванюша! Все люди ведут себя перед серьезным боем совершенно по-разному. Одни перестают не то чтобы бриться, но даже — умываться и принимать пищу. Другие, наоборот, выряжаются — словно собрались на новогодний бал к английской королеве… То что поручик Солев приоделся и даже парик свой слегка напудрил, вовсе не говорит о том, что он, поручик Солев, трус последний. Понял, деревенщина?

— Да я что, Александр Данилович? Я ж просто так, к слову пришлось, — смущенно забормотал Ухов. — Вы же знаете, что у меня язык — как помело…

Началась активная и методичная бомбардировка Нотебурга с обоих берегов невского истока. И чугунными ядрами палили, надеясь, что удастся пробить в крепостных стенах дельный проем, и зажигательные бомбы забрасывали внутрь крепостной территории, помышляя учинить там сильные пожары.

Очень долго ничего не получалось: тяжеленные чугунные ядра отскакивали от камней Нотебурга — как сухой горох от стенок бревенчатой избы, а возникающие пожары успешно тушились дисциплинированными и старательными шведами.

Лишь через десять дней, когда подошел последний обоз с боеприпасами, следовавший из самой Москвы и слегка завязший в злых новгородских болотах, дело пошло на лад.

— В псковских и новгородских арсеналах хранятся зажигательные бомбы и гранаты только старой конструкции, — пояснил Шереметьев. — А осадные бомбы, начиненные горючим составом Якова Брюса, до сих пор изготовляют только на Москве-городе. Ничего, сейчас мы с ворогом поговорим на другом языке…

Действительно, после применения новых боеприпасов ситуация резко изменилась: уже через три часа после возобновления бомбардировки в крепости начался сильнейший пожар, сопровождаемый громкими взрывами.

— Огонь, наверное, добрался до пороховых погребов! Александр Данилович, поспорим на серебряный рубль, что еще до сегодняшнего заката шведы вывесят белый флаг? — заинтересованно предложил Ванька Ухов, с которым у Егора установились доверительные и дружеские отношения — по типу «царь Петр — Алексашка». — Вон, восточная стена уже начала разрушаться… Так спорим или как?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128