— Да, знаешь ли…
— Хорошо,- Набон поднялся и подошел к костру. Вокруг, с жадностью глядя на нанизанные грибы, сидели четверо мужчин.
Набон что-то сказал им, но те закричали возмущенно и сердито.
Маленький конгай покачал головой и вернулся к светлорожденному.
— Они говорят: я хочу сохранить грибы для себя,- сказал он.- Признаться, я такого и ожидал. Пусть едят.
— Они умрут,- равнодушно сказал светлорожденный.
— Да. Но даже если они выживут сейчас — то умрут чуть позже. Не думаю, чтоб такие выжили в Гибельном Лесу! Им даже в наших горах не протянуть долго!
— Кстати, откуда ты? — спросил сын Асхенны.
— Мое селение — у подножия Закатного хребта, около города Сиул.
Знаешь, где это?
— Нет. Но я тоже родился у подошвы горы! У нас, в Хольде.
— Ага! — Конгай протянул ему сухую ладошку, которую Нор с чувством пожал. С каждой минутой Набон ему нравился все больше.
Четверо конгаев, съевших неизвестные грибы, не умерли.
Но были очень близки к тому, чтобы умереть. Только к вечеру кровавый понос и рвота у них прекратились, и бедняги смогли забыться. Им повезло: яд начал действовать после первого же проглоченного куска.
Следующая ночь также прошла без потерь. Но всех, кроме Набона с светлорожденным и четверых отравившихся, мучил жестокий голод. И это было похуже, чем рев хорахша за частоколом.
Два товарища поставили лежанки рядом и спали спокойно.
Утро ничего хорошего не принесло.
Спятивший конгай, тот, что поминал Равахша, нашел себе товарищей — тех, что поели ядовитых грибов. Они шептались, поглядывая на Набона и светлорожденного, а потом один из конгаев удалился в барак и долго лязгал там железом.
Двое друзей устроились в тени стены.
— Парни что-то затевают! — проговорил маленький конгай.- И это мне не нравится: я не слишком хорошо обращаюсь с оружием.
— Зато я обращаюсь с ним хорошо! — заверил его Нор.- Не тревожься.
А к затевающей что-то компании тем временем присоединились еще четверо. Затем еще трое. Ссыльным совершенно нечем было заняться. Они подсаживались к образовавшейся группе, слушали, что бормочет помешанный.
«А может, не такой уж он и помешанный?» — подумалось светлорожденному.
Незадолго до полудня время разговоров истекло.
Пятеро здоровенных конгаев двинулись к двум товарищам.
— Равахшу нужна жертва! — заявил один из них, выставив мощный подбородок.
Нор подумал: имеют в виду его. Но здоровяк ткнул пальцем в маленького Набона. Он говорил на конгаэне, который светлорожденный знал не так уж хорошо, но фраза была понятна, и жест достаточно красноречив.
— Что же вы собираетесь со мной сделать? — дрогнувшим голосом спросил лекарь.
— Душа твоя уйдет к Равахшу! — разъяснил второй конгай.- Душа — Равахшу, а тело — нам, его слугам! Так сказал этот! — Повернувшись, он показал на помешанного, сидящего на земле в двадцати шагах.- Хусон — слуга Равахша. Потому он здесь, в его царстве!
— Вы тоже здесь как слуги Равахша? — осведомился Набон, стараясь не выказать страха.
— Не твое дело, коротышка! — отрезал первый.- Ты — жертва!
— Чего же вы ждете от меня? — спросил маленький конгай.
— Мы должны связать тебя, чтобы умертвить по ритуалу! Встань!
«Ого!» — подумал светлорожденный, сидевший на корточках в трех шагах от маленького конгая.
— Ублюдки пятнистой крысы! — четко сказал он.- Прочь от моего друга, пока я не свернул чью-то толстую шею!
Лицо здоровяка покраснело, жилы набухли. Он сверху вниз злобно уставился на светлорожденного.
— Мы не трогаем тебя, северянин! И не тронем! — поспешил вмешаться третий конгай.- Мы уважаем Империю! Только ты не вмешивайся, ладно?
— Уважающие Империю не поклоняются Равахшу! — сказал воин.
— Здесь — царство Равахша! — настойчиво произнес конгай.
— Здесь — царство Равахша! — настойчиво произнес конгай.
— Ты же воин. Как и мы! — вмешался второй.- Не думай, что мы тронем тебя! Ты даже не будешь бросать жребий, если откажешься от своей доли жертвы! А этот…
— В общем, мы здесь потому, что любим Империю! — заключил третий.- Ты нас не бойся!
Набон переводил тревожный взгляд со светлорожденного на конгаев.
— Я боюсь? — Светлорожденный продемонстрировал удивление.
Тут первый конгай, которому сын Асхенны пообещал свернуть шею, вышел из ступора.
— Это ты здесь потому, что любишь Империю! — заорал он.- Я здесь потому, что ненавижу этих бледных тварей, соххоггоев! А тебя, червяк…- Он занес ногу, чтобы пнуть сидевшего на корточках светлорожденного.
Нор встал. Вернее, распрямился, выбросив кулак, с хрустом врезавшийся в челюсть конгая.
Тот отлетел назад и рухнул на спину. Голова его была неестественно вывернута.
— Я же сказал: кое-кому свернут шею! — лениво проговорил северянин.
Четверо других отпрянули, но отступать, похоже, не собирались. Набон стал рядом с Нором, сжимая нож.
— Договоримся так, почтенные! — спокойно сказал светлорожденный.- Хотите кого-нибудь сожрать — выбирайте между собой!
Их противники задумались.
— Может, он прав? — сказал один из них.- Мы говорили о жребии…
— И жертва у нас есть! — другой кивнул на мертвеца. Вид у светлорожденного был такой, что связываться с ним не хотелось.
— Но ритуал…- возразил было третий.
— Да Равахш с ним, с ритуалом! — дружно закричали остальные.