Мошенники времени

— Вот! — Она выложила на стол тысячедолларовую банкноту, которую дала ей эта замечательная дура. — Запиши на мой счет, ладно, дорогой?

Он повертел бумажку перед глазами.

— Запиши на мой счет, ладно, дорогой?

Он повертел бумажку перед глазами.

— И как именно ты ее получила?

Она рассказала.

И вылетела из библиотеки, на ходу засовывая смятую бумажку в карман. «Как он только посмел не засчитать их! Вознаграждение за доброе дело не считается! Мать моя! Этот самодовольный, чванливый…»

Голди бубнила ругательства себе под нос всю обратную дорогу.

Только оказавшись там, в окружении своих любимых блестящих вещей, она утешилась мыслью о том, что чаевые Скитера тоже не засчитаны. Потом она принялась за работу. Одна часть ее сознания была занята мыслями о том, как бы ей получше обсчитать следующий косяк туристов, которым не посчастливится заглянуть в ее лавку, в то время как другая обдумывала, как бы лучше сорвать следующую попытку Скитера. Это — в сочетании с парой глотков из заветной бутылочки, которую она держала под прилавком, и пятиминутного перерыва, проведенного в обществе с любимыми восхитительными Каролинскими попугаями, — помогло ей не отчаяться в этот совершенно бездарный день. Ни один распроклятый турист не заглянул к ней обменять кредитки Верхнего Времени на древние монеты или наоборот.

Ко времени, когда Голди закрыла лавочку на перерыв, она вполне созрела для убийства. И ухмыляющееся лицо Скитера Джексона маячило в центре каждой из ее убийственных фантазий. Она должна выиграть это проклятое пари, пусть даже это будет последним, что она вообще совершит в этой жизни.

И Скитер заплатит сторицей за то, что осмелился бросить ей вызов!

Голди спустилась в гриль-бар «Нижнее Время», заказала Молли — девице из Нижнего Времени, ухитрившейся провалиться на ВВ-86 через Британские Врата, — свое любимое питье и направилась в бильярдную подождать первого же пьяного туриста, полагающего, что он умеет играть в бильярд.

* * *

Люпус Мортиферус боялся — почти так же сильно, как тогда, когда он впервые вышел на сверкающий песок Цирка. Он боялся, но старался не показывать этого. В этом безумном мире все было не так. Звуки разговоров, барабанившие по его слуху, причиняли ему почти физическую боль, настолько они были непонятны. То и дело он слышал слово, казавшееся ему почти знакомым, и это сбивало его с толку еще больше. Многие из надписей на стенах напоминали ему знакомые слова, но он все равно не мог разобрать их смысл. И куда бы он ни смотрел — везде были чудеса, ужасные чудеса. Они пищали, светились, жужжали, скрежетали и чирикали, их поверхности из незнакомых металлов сверкали в свете непонятных штук, которые он назвал бы молниями или сулящими недоброе сияниями в северном ночном небе, если бы рука какого-то бога не заключила их в грушевидные сосуды или трубки всех возможных форм и цветов.

А уж звуки…

Голоса, доносящиеся ниоткуда, объявляющие что-то, чего он не мог понять…

«Уж не попал ли я в то место, где Боги играют?»

И тут, не веря собственным ушам, он уловил отрывок фразы на латыни. Настоящей, правильной латыни.

— …нет, это все, что я имел в виду. Вам надо только…

С облегчением, от которого чуть не заплакал, Люпус огляделся по сторонам и нашел говоривших. Темнокожий человек, явно родом из Африки — из Карфагена, наверное, или из Нубии… Нет, для Нубии кожа слишком светлая. Он разговаривал с невысоким, невыразительной внешности мужчиной в коричневых одеждах — на такого в Риме не обратили бы внимания.

Люпус поспешно пошел за ними следом, отчаянно нуждаясь хоть в ком-то, с кем мог бы поговорить в этом безумном месте. Следуя за ними, он вошел в комнату — большое, гулкое помещение, уставленное полками с прямоугольными штуками из пергамента и рядами… чего? Ящиков, перед которыми сидели мужчины и женщины и… разговаривали с этими ящиками — и ящики отвечали им, а на светящейся поверхности горели картинки или столбцы незнакомых слов.

Люпус с трудом унял дрожь и стал прикидывать, как бы ему подойти к этому темному человеку, который говорил на латыни гораздо лучше второго, коричневого Он совсем было решился уже подойти поближе, когда в помещение вошли еще двое мужчин и сразу же направились к темнокожему. Люпус спрятался за высокой полкой и, сдерживая нетерпение, принялся ждать, пока человек, говоривший на языке Люпуса, освободится.

* * *

— Ну, — спросил Кит Карсон, откинувшись на спинку кресла, — и что ты надумал к приезду Марго?

Малькольм Мур слегка покраснел. Огонек в глазах Кита достаточно ясно говорил, чем, по его мнению, они будут заниматься. К счастью, Кит не имел возражений против этого — при условии, что намерения Малькольма достойны уважения и что они примут некоторые меры предосторожности.

— Я? — переспросил Малькольм, побарабанив пальцами по запотевшей крышке стола. — Я подумывал совершить небольшое путешествие в Денвер. Я проверил записи в своем журнале — риска затенения не должно быть. В ту неделю, которую я планировал побыть в Денвере, меня в Англии не было.

Кит кивнул:

— Мне кажется, это неплохая идея. Марго это тоже должно понравиться — и это неплохо поможет ее изысканиям в области американской истории.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148