Крайний срок

Крайний срок

Автор: Мира Грант

Жанр: Мистика

Год: 2013 год

Мира Грант. Крайний срок

Newsflesh — 2

Для меня большая честь посвятить эту книгу Брук Эмбер Лундервиль и Рею Хансону.

Без них Пробуждение было бы совсем другим.

Книга I

МЕСТО ЗАРАЖЕНИЯ

Порой приходится соврать, чтобы остаться в живых.

Шон Мейсон

Единственное, что у нас есть в этом мире, — наша общность. Если мы от нее откажемся, то можем прекратить борьбу, поскольку проигрыш в битве равносилен поражению в войне. Цена слишком высока.

Джорджия Мейсон

Вчера меня в очередной раз попросили дать интервью. Просьба поступила от новоявленного блогера-подростка, жаждущего сенсации. Он, видите ли, желал знать, как я «справляюсь». Похоже, теперь все думают, что я только это и делаю сутками напролет. Иногда мне кажется, будто мне никогда больше не позволят заниматься чем-то другим. Отныне я буду влачить существование под двойным именем: Шон Мейсон — Парень, Который Справляется. С чем? Конечно, с миром, наполненным тупицами. И с жизнью, в которой нет того единственного человека, который хоть что-нибудь значит. И со всеми, кто постоянно задает мне подобные бессмысленные вопросы, хотя ответ очевиден для любого, у кого еще есть мозги.

Как я справляюсь? Я тоскую по Джорджии, а вокруг по-прежнему полно зомби. Что же до остального…

Все прочее — мелочи. И они для меня уже не имеют значения.

Из блога Шона Мейсона «Приспособительный иммунитет», 17 февраля 2041 года.

Один

Наша история начинается как раз там, где обычно заканчивались приключения многих бедолаг за последние двадцать семь лет. Одна глупая девчонка решила, что было бы неплохо прогуляться, ткнуть палкой зомби и поглядеть, каков будет результат. В данном случае я имею в виду Ребекку Этертон. А она, между прочим, — руководитель ирвинов[1 — Название происходит от фамилии Стивена Роберта Ирвина (1962-2006) — известного австралийского натуралиста, тележурналиста и автора фильмов о живой природе. Погиб 4 сентября 2006 г. во время подводных съемок — от удара жалящего ската в область сердца. С тех пор эта дата в Австралии считается всеобщим Днем скорби.] на сайте «Известия постапокалипсиса» и обладательница награды «Золотой Стив»[2 — Название награды происходит от имени Стивена Роберта Ирвина.] за храбрость, проявленную при встрече с живыми мертвецами. Кто знает, может, ей просто захотелось испытать судьбу. Понимаете, ведь всегда есть мизерный шанс, что события пойдут по-другому. Я помню, что раньше думал точно так же. Я не сомневался: мне всегда будет везти при встрече с зомби. Джорджия неустанно твердила, что я законченный идиот, но я верил в себя.

Самое ужасное — Джорджия оказалась права.

Правда, Бекс, при всей ее тупости, хватило ума взять с собой не палку, а небольшой лом, который резко повышал шансы девушки остаться в живых. Кстати, Бекс удалось вогнать свое оружие острым концом под ключицу зомби. Весьма эффективный способ обороны. После такого приема наш мертвец должен был быстренько уяснить, что шагать он, увы, при всем желании не сможет. Ему следовало бы отпрянуть и одновременно с этим вырвать ломик из рук Бекс или из своего тела. Ну а затем он мог бы попытаться напасть на обидчика. Учитывая степень интеллекта среднестатистического зомби, я полагал, что Бекс продержится один час, а уже потом за нее стоит поволноваться. Времени уйма. Но зрелище получилось не для слабонервных.

Женщина против зомби. Схватка, уходящая корнями в ДНК нашей цивилизации. А мне было наплевать.

Парень, который находился рядом с Бекс, оказался менее хладнокровен. Возможно, из-за того, что прежде он никогда не подходил к зомби слишком близко. Вообще-то в последних публикациях нам рекомендуется называть живых мертвецов «людьми, страдающими последствиями активации синдрома Келлис-Эмберли». Пусть умные ребята убираются куда-нибудь подальше со своими советами. Если кому-то действительно невтерпеж заменить слово «зомби» новым термином, им следует придумать такое словечко, которое легко выкрикнуть во всю глотку. И, конечно, им надо позаботиться, чтобы оно звучало прилично. Сказал разок — запомнил на всю оставшуюся жизнь. Мы ведь говорим о зомби. Стоит запомнить, что это — безмозглые куклы из плоти и крови, управляемые вирусом и движимые нестерпимой жаждой распространения своей инфекции. И никакие распрекрасные названия на свете не в силах данный факт изменить.

Вернемся к нашим ребятам. Аларих Куонг — этот самый малый, который всеми силами пытался сдержаться и не закидать «мертвого дружка» Бекс самодельными бомбами. Но, к сожалению, Аларих никогда не годился для полевой работы. Типичный новостник. Один из тех, кто предпочитает находиться подальше от мест активных действий и любит разглагольствовать насчет причин и следствий. Но по неизвестной причине Аларих решил, что настала пора состряпать пару-тройку сюжетов посерьезнее. А значит, ему предстояло пройти следующую ступень — получить апробацию для приобретения журналистской лицензии класса «А». Разумеется, при таком раскладе вы должны доказать, что способны выжить в опасной зоне. Бекс уже целую неделю пыталась помочь парню, но я практически сразу понял, что дело — труба. Алариху суждено сидеть в офисе да записывать сообщения более храбрых ребят.

Ты к нему слишком придираешься, — укорила меня Джорджия.

— Просто смотрю на вещи реально, — пробормотал я.

— Шон? — Дейв отвел взгляд от монитора и, прищурившись, посмотрел на меня. — Ты что-то сказал?

— Ничего подобного. — Я покачал головой и взял полупустую банку с кока-колой. — Десятка против твоей пятерки, что он опять провалит практическое задание.

— Спорить не стану, — отказался Дейв. — Но сейчас он проскочит.

Я усмехнулся:

— Откуда такая уверенность?

— Ведь с ним Бекс. А он жаждет произвести впечатление.

— Неужели? — Я с интересом продолжил наблюдение за схваткой. — Думаешь, она снова им увлеклась? Теперь ясно, почему она стала являться в офис в юбках…

— Не исключено, — рассудительно заявил Дейв.

Тем временем на экране Бекс пыталась передать монтировку Алариху, чтобы тот попробовал сам сдержать атаку зомби. Ничего серьезного — особенно для такого опытного бойца, как Бекс. Но ситуация осложнилась — внезапно левый монитор показал еще шестерых инфицированных, которые приближались к своему приятелю. Я щелкнул рычажком, включил громкость. Ни звука. Они даже не стонали.

— …за черт? — пробормотал я окончание фразы вслух. Щелкнув другим тумблером и включив переговорный интерком, я сказал: — Бекс, осмотри периметр.

— Ты о чем? — Приставив ладонь козырьком ко лбу, девушка огляделась по сторонам. — Участок… — Заметив надвигающуюся шестерку, она замерла и вытаращила глаза. — Ой, ничего себе…

— Полностью согласен, — буркнул я и встал. — Сбереги Алариха.

Сейчас приеду и помогу вам эвакуироваться.

— Пустые обещания, — еле слышно пробормотала Ребекка. — Аларих! Уйди мне за спину, быстро!

Я услышал, как он изумленно выругался. Спустя секунду раздался выстрел. Бекс прикончила первого зомби — того самого, с ломиком в ключице. Но, между прочим, общеизвестно: чем больше зомби поблизости от вас, тем они вроде бы разумнее становятся. Если Бекс и Аларих хотели остаться в живых, им следовало максимально уменьшить число зараженных. Я не видел, как выстрелила Ребекка, поскольку уже шел к выходу. По пути я схватил с оружейной стойки винтовку.

Дейв привстал:

— Может, и мне…

— Нет. Оставайся здесь, закрепи оборудование и будь готов гнать чертовски быстро.

— Ты проверь дистанцию сначала, — проговорил Дейв и направился к лобовому стеклу микроавтобуса. Я не обращал внимания на его действия — ведь мне предстояло открыть дверцу и оказаться под слепящим послеполуденным солнцем.

Когда собираешься иметь дело с мертвечиной, выбирай дневное время. При ярком свете зараженные видят хуже людей, да и тень не помогает им спрятаться. Но самое важное правило гласит: снимать репортаж лучше днем. Если уж собрался в свой последний путь, то постарайся не забыть камеру и найти эффектный ракурс.

Дисплей навигатора, встроенного в ремешок наручных часов, показывал, что Бекс и Аларих находятся примерно в паре миль от микроавтобуса. Кстати, это узаконенное федеральными властями минимальное расстояние между намеренной встречей с зомби и лицензированным переходом к безопасной зоне. Не могу утверждать, что зараженные проявляли уважение к закону и строго придерживались упомянутых ограничений. Но, во всяком случае, нам не разрешалось подманивать их ближе. Я провел в уме быстрые математические подсчеты. Если Бекс и Аларих быстро привлекли к себе группу из шестерых молчунов, это означало только одно: в непосредственной близости находится целая ватага зомби. Они в состоянии сформировать мыслящую стаю. Тревожный факт.

— Проверил, — пробормотал я и проворно уселся на водительское сиденье джипа Дейва. Ключи уже были вставлены в зажигание.

В отличие от большинства полевых машин, джип мини-вэн Дейва нельзя назвать бронированным, если не считать беспрокольные шины и титановую раму. Главным достоинством автомобиля являлась бешеная скорость. Джип в свое время был основательно разобран, переделан, затем вторично разобран… Короче говоря, тачку видоизменяли столько раз, что вряд ли в ней осталась хоть одна деталь, отвечающая заводским стандартам. Увы, при нападении зараженных степень защиты у джипа могла сравниться разве что с мокрым бумажным пакетом. Но зато этот самый «мокрый пакет» развивал поистине фантастическую скорость. Между прочим, мы пользовались машиной Дейва только на враждебной территории и ни разу не потеряли ни одного человека.

Я сунул винтовку между сиденьями и нажал на газ.

Люди покинули огромные районы Калифорнии после Пробуждения. На то имелись разные причины. Одна, например, звучала таким образом: «Трудно обезопасить». Другая характеризовала эти края несколько по-иному: «Враждебная местность, дающая преимущество врагу». Мое любимое определение относилось к маленькому городку Бердз-Лэндинг в округе Солано: «Никто не удосужился пальцем пошевелить». До Пробуждения там обитало меньше двухсот человек. Погибли все. Когда федеральным властям нужно было направить средства на «дезактивацию» мертвяков, никто не возражал против того, чтобы Бердз-Лэндинг зачистили по полной программе. Сейчас в городке по-прежнему проводится стандартное патрулирование — ведь не стоит покорно отдавать себя на растерзание ватаге ошалевших зомби. Хотя по большому счету Бердз-Лэндинг бросили на произвол судьбы — то бишь отдали зараженным.

Просто идеальное местечко для последнего практического испытания Алариха. Заброшенное, изолированное, достаточно близкое от Фейрфилда и несложное в плане эвакуации. В принципе Бердз-Лэндинг был настоящим захолустьем и потому представлял собой идеальную съемочную площадку. Не слишком опасно, как в Санта-Крусе, и не очень приторно, как в Бодега-Бэй. Превосходная зараженная зона, где можно словить «крупную рыбу». Милости просим к нам в гости. Только проблема как раз в том и заключалась, что зомби, по-видимому, тоже так думали.

Дороги здесь были ужасающие. Пару раз выругавшись, я посильнее надавил на газ и выжал из джипа все, что мог. Рама сотрясалась и дергалась, словно решила развалиться на части. Неведомо почему, но меня это только позабавило. Я решительно прибавил скорость. Тряска увеличилась, моя усмешка стала шире.

Осторожнее, — предупредила Джорджия. — Не хочу остаться единственным ребенком.

Мою улыбку как ветром сдуло.

— Я уже и так единственный, — пробормотал я.

Моя покойная сестра, голос которой слышен только мне (да-да, я знаю, это — форменное безумие, спасибо за то, что указали мне на данный факт)… Так вот Джорджия очень переживает за мои суицидальные наклонности, появившиеся после того, как она скончалась. Какое вежливое, обескровленное словечко. Замена понятия «была убита». Но лучше говорить «скончалась». Ведь тогда не придется объяснять, что произошло, всякий раз, когда о Джорджии заходит разговор. Да, у меня была сестра. Она умерла. А еще, черт побери, я с ней постоянно общаюсь. И только в таком чокнутом состоянии я способен что-либо делать.

Однажды я не разговаривал с Джорджией почти неделю — по совету одного дрянного психолога, который заявил, что окажет мне «профессиональную помощь». На пятые сутки мне нестерпимо хотелось слопать на завтрак пулю. Больше я не собираюсь экспериментировать подобным образом.

После смерти сестры я в значительной мере сократил объем активной полевой работы. Решил, что успокою людей, но вышло с точностью до наоборот. Ведь я — Шон Мейсон, который был ирвином нынешнего президента! Конечно, мне не следовало говорить: «К чертям всю шумиху!» — и занимать место сестры за письменным столом в офисе. Но я ушел в тыл. А теперь, когда дело доходит до того, что надо замарать руки, у меня моментально возникает чувство, будто я собственной сестре стреляю в спину.

Однако я не отказался от лицензии на меры поддержки. Пока я сдавал ежегодные теоретические экзамены и зачеты по стрельбе, я имел право выходить на зараженную территорию всякий раз, когда у меня возникало желание. И, что характерно, сейчас мне вообще не стоило беспокоиться из-за того, удастся ли добыть классные кадры для репортажа. Я уже был недалеко от Бекс и Алариха — до меня доносились ружейные выстрелы и стоны зомби. Джип грохотал с такой силой, что, казалось, разлетится на мелкие куски.

Но я снова вдавил педаль газа.

Машина рванула вперед.

Дико скрежеща шинами, джип одолел последний поворот. Передо мной предстали Бекс и Аларих, стоящие на крыше заброшенного сарая. Они напоминали фигурки на свадебном торте. Но с одним отличием — парочка была вооружена. (Но, кто знает, вдруг такие фигурки с игрушечными стволами можно заказать в специализированных кондитерских!) И ребятам было не до шуток — наши герои находились в окружении врага. Уже знакомая мне шестерка зомби помалкивала. Хотя, полагаю, во время моей гонки они успели повыть, чтобы привлечь остальных. Конечно, зомби-подкрепление прибыло незамедлительно. Между джипом и сараем сгрудилось не меньше трех десятков зараженных, и к месту событий продолжали подходить все новые мертвяки.

Бекс держала пистолеты в обеих руках и походила на героиню из классического вестерна-ужастика былых времен.

Бекс держала пистолеты в обеих руках и походила на героиню из классического вестерна-ужастика былых времен. В моей голове сразу возникло несколько забавных названий. Как вам, например, «Притормози у гнилого загона»? Взгляд у девушки был серьезный, крайне сосредоточенный. Зомби так и падали на землю после каждого выстрела. Я посмотрел на приборную панель. Беспроводной трекер подтвердил мои опасения: камеры Бекс еще вели прямую трансляцию. Я тихо выругался и начал просчитывать в уме ситуацию.

Мы с Джорджией выросли у приемных родителей, которые мечтали о рейтинге гораздо больше, чем о детях. Мы просто помогли им выжить, справиться с тоской. Их биологический сын умер. После трагедии все стало им безразлично.

Если теряешь людей, они уходят навсегда. А если вылетишь из первой десятки рейтинга — то можешь вернуться на прежнее место. Числа вернее, надежнее. Мы были для приемных родителей средством сохранения рейтинга.

И совсем недавно я понял, почему они приняли такое решение. Каждое утро я просыпаюсь и оказываюсь в том мире, где уже нет Джорджии. Когда я смотрюсь в зеркало, то почему-то жду, что на меня оттуда посмотрят глаза мамы.

Такого не случится, балбес. Я не позволю этому произойти, — произнесла Джорджия. — А теперь выводи ребят.

— Команду понял, — прошептал я.

Аларих вел себя не так спокойно, как Бекс. Он держал винтовку и палил по толпе, но везло ему меньше, чем напарнице. Чтобы уложить одного зомби, парню приходилось выстрелить раза три-четыре. Я заметил, что даже после удачных попаданий некоторые зараженные, пошатываясь, поднимаются на ноги. Он не старался целиться в голову. Я, конечно, понятия не имел, сколько патронов осталось у Алариха. Явно недостаточно, если судить по количеству активных зомби.

Мертвецы пока не заметили моего присутствия. Их привлекало наличие близкой добычи. Пытаться отвлечь их на себя — бесполезное и проигрышное занятие. Зомби — это вам не акулы. Они не станут слаженно охотиться. Возможно, некоторые и пошли бы за мной, но не имелось никакой гарантии, что я справлюсь. В таком случае я не вытащу наших ребят. Короче — рецепт катастрофы.

Хотя, если честно, мой план был ненамного лучше. Заняв позицию приблизительно в десяти футах позади толпы, я вынул из кобуры пистолет Джорджии и начал палить. Стрелял я почти без пауз, до тех пор пока не кончились патроны в магазине. На экзаменах я показывал неплохие результаты, но в полевых ситуациях моя меткость немного «хромала». Семнадцатью пулями я уложил всего лишь дюжину зомби. Бекс и Аларих оглянулись, услышав звук выстрелов. Аларих вытаращил глаза, а затем принялся всеми мыслимыми способами изображать победный финал.

Бекс встретила мою безумную кавалерийскую атаку более сдержанно. Она просто испытала облегчение.

Но у меня не было времени следить за членами моей команды. Мое оружие «сообщило» мертвецам, что прибыла новая порция свежего мяса. Кроме того, добыча находилась не слишком высоко. Некоторые зараженные, стоявшие в заднем ряду, начали медленно поворачиваться на месте. Одни медленно зашаркали ногами, но другие оказались более прыткие. Они прямо-таки побежали ко мне. Вообще, подвижность зомби зависит от того, насколько давно они подцепили вирус. Вогнав новую обойму в пистолет Джорджии, я сунул его в кобуру и, схватив винтовку, навел ее в центр толпы. Как раз там плотность врагов была наибольшей.

Приведу очередной общеизвестный факт насчет зомби. Стрелять надо прямо в голову. Вирус, двигающий телами мертвяков, способен заживить раны практически во всех остальных частях тела. Вот незадача.

Существует еще один важный факт, который не знает почти никто. Кстати, нужно быть законченным идиотом, чтобы применять его на практике. Раненый зомби действительно двигается медленно — ведь в таких случаях, скажем прямо, «туповатый» вирус пытается решить две задачи одновременно.

Раненый зомби действительно двигается медленно — ведь в таких случаях, скажем прямо, «туповатый» вирус пытается решить две задачи одновременно. Более того, правильное ранение — это когда ты получаешь крупицу драгоценного времени, чтобы перезарядить ружье и одновременно с этим избегаешь участи быть сожранным.

Уложив приклад винтовки на плечо, я начал остервенело палить по мертвецам. Теперь они проявляли ко мне интерес, поворачивали свои головы, да и тембр их стонов изменился. Я сделал последние три выстрела с минимальными паузами. Слишком быстро, чтобы принести успех, но достаточно для того, чтобы привлечь внимание Бекс. Она спрыгнула с крыши сарая, схватив за руку Алариха. Я кинул винтовку на сиденье и открыл бардачок.

Пользоваться гранатами, когда рядом люди, как минимум антиобщественно, а как максимум тянет на обвинение в убийстве. Выход один — надо иметь правильные гранаты. Они откалиброваны на взрывание, но не обладают чрезмерной взрывной силой. Судите сами, ведь никому не нужны разлетающиеся по воздуху во все стороны клочки зомби… Так вот именно они пригодятся на крайний случай. Конечно, удача не помешает, но если расстояние до ваших людей — больше восьми футов, то вам, скорее всего, повезет. Я схватил все четыре гранаты, лежавшие в бардачке, принялся по очереди выдергивать предохранители и швырять в толпу зомби.

Послышалось несколько громких чавкающих хлопков — цель была найдена. Раздались взрывы. Зараженные, которым шрапнель угодила в голову или позвоночник, рухнули на землю. Некоторые упали, поскольку им подшибло ноги. Правда, эти типы недолго оставались неподвижны и спустя минуту поползли вперед. Наконец-то все скопище мертвецов застонало не по-детски.

Скажи что-нибудь умное, балбес, — поторопила меня Джорджия.

Я покраснел. Все еще не могу привыкнуть к поучениям сестры в том, что касается моей работы. Я нажал кнопку канала общей связи на ремешке часов и спросил:

— Ребятки, не возражаете, если я присоединюсь к вашей тусовке?

Бекс отреагировала немедленно. Облегчение в ее голосе было гораздо более явным, чем во взгляде. Возможно, она не очень искусная мастерица, чтобы управлять своим голосом.

— Почему ты так задержался?

— Ну, еле доехал… Ты же знаешь, какие у нас пробки.

Теперь на меня надвигалась вся толпа. По всей видимости, мертвецы решили, что мясо на дороге более — привлекательный объект, чем другая, более «старая» добыча. Я включил электрошокер на полную мощность, взял пистолет Джорджии сорокового калибра и беззаботно улыбнулся наступающим зараженным.

— Привет? Желаете порезвиться?

Шон… — укорила меня Джорджия.

— Да, знаю… — пробормотал я и громко добавил: — Советую вам выбираться оттуда. Попробуйте-ка добежать до джипа. Как только окажетесь внутри, погудите. Под пассажирским сиденьем — запас патронов.

— А у тебя какие планы? — спросила Бекс с благоразумной озабоченностью. Ну хотя бы один из нашей команды проявил здравый смысл.

— Собираюсь заработать себе рейтинг, — усмехнулся я. Но в этот момент зомби разом накинулись на меня. Времени на разговоры не осталось. Отчасти меня это немного порадовало.

Существует искусство сражения с зараженными. В определенном смысле нам даже повезло, что мы оказались перед целой толпой. Мы быстро уменьшали число противника, поскольку обладали способностью мыслить тактически, а уцелевшие зомби продолжали вести себя как члены стаи. Они хотели жрать, а не заражать. «Они хотели прикончить меня»… Возможно, такая фраза звучит не слишком весело, но поверьте, это гораздо лучше, чем если бы меня стремились заразить.

Подобный зомби попытается забрызгать вас своими выделениями. Немалое превосходство над живыми людьми — ведь мертвецы могут кровоточить и плеваться. Они и рыгать умеют, если недавно поели. Зомби, который просто хочет вас съесть, будет пытаться действовать ртом — а значит, именно ротовое отверстие останется его единственным оружием. Он будет вас атаковать только так — без всяких изменений. Поэтому силы обеих сторон немного уравняются.

Но этого вам должно хватить.

С помощью электрошокера я удерживал свободный периметр вокруг себя. Стоило зомби переступить воображаемую черту, я моментально бил его током. Я надеялся, что кевларовые пластины, вшитые в куртку, помогут мне отдернуть руку, если зараженный схватит меня. Удары тока замедляли скорость продвижения мертвяков, и я продолжил стрелять. Кроме того, электрошокер не давал зомби занять позиции позади меня. За передвижениями Бекс и Алариха я мог следить исключительно по звукам стрельбы. Выстрелы ребят раздавались почти так же часто, как мои. Тремя пулями я укладывал двоих зомби. Не самая блестящая меткость на свете, но и не самая плохая.

Враги рвались вперед. Я отступал к джипу — пусть думают, что им удается теснить меня. Методично я продолжал сокращать их ряды. В какой-то момент я поймал себя на том, что улыбаюсь. Ничего не мог с собой поделать. Полагаю, что перед лицом возможной гибели не стоит особо радоваться, но годы тренировок за сутки на помойку не выбросишь. А я долгое время служил ирвином, прежде чем уволился.

Прицел, огонь. Перезарядка. Прицел, огонь. Все напоминало мне танец — последовательность успокаивающих, предсказуемых движений. Когда в пушке Джорджии закончились патроны, я начал стрелять из своего запасного пистолета. Переключился я на него невероятно плавно и легко. Я перестал слышать выстрелы Бекс и Алариха. Либо они добрались до джипа, либо мое сознание попросту вычеркнуло остальные звуки из восприятия как несущественные. У меня с лихвой хватало зомби, с которыми нужно воевать. А они пускай разбираются со своими зараженными. Даже Джорджия притихла. Меня словно накрыл некий звуконепроницаемый купол, тихий пузырь удовольствия. Не имело никакого значения то, что моя сестра умерла, а твари, которые приказали ее убить, пока еще были живы и вредили бог знает кому. У меня были зомби. И пули. Все прочее — мелочи, а на мелочи, как я люблю говорить, мне плевать.

— Шон!

Окрик послышался за моей спиной — голос не донесся из наушников интеркома и не прозвучал у меня в голове. Я с трудом поборол искушение обернуться — это был бы фатальный шаг на поле сражения. Пустив пару пуль в очередного мертвяка, бросившегося ко мне, я прокричал:

— Что?

— Мы у джипа! Можешь отступить?

Надо подумать.

— Вопрос, конечно, интересный, Бекс! — заорал я. Прицел, огонь. Снова прицел. — Позади меня кто-нибудь есть? И что, черт побери, случилось с клаксоном?

— Не шевелись!

— Понял!

Я снова выстрелил. Еще один зомби рухнул на землю. А позади меня начался сущий ад. Не в буквальном смысле слова, но от грохота выстрелов штурмовой винтовки такое запросто может показаться. Вероятно, Бекс нашла под сиденьем не только патроны. Нам с Дейвом предстоит долгий разговор насчет того, какой арсенал должен иметься в моем распоряжении перед выходом в поле.

— Чисто!

— Отлично!

От воплей у меня саднило горло. Я обвел взглядом зараженных, остававшихся передо мной. Ни один из них не показался мне достаточно бодрым — стало быть реальная угроза миновала. Поэтому я сделал именно то, чего категорически нельзя делать в полевых условиях — особенно если имеется хоть какой-то выбор.

Я рискнул.

Я рискнул.

Я повернулся к толпе зомби спиной и побежал к джипу, по пути угощая разрядами из электрошокера всех, кто был способен пошевелиться. Бекс расположилась на заднем сиденье и перекрывала огнем весь периметр, а Аларих скрючился впереди с явно контуженным видом.

Меня никто не успел схватить, и спустя несколько секунд я ухватился за оголенную раму и плюхнулся на водительское сиденье. Я не стал пристегиваться, а сразу нажал на газ. Мы с ревом помчались прочь, оставив позади стонущие остатки толпы зомби из Бердз-Лэндинга.

Калифорния — очаровательное место для жизни. Благодаря разнообразию рельефа и наличию зон с особым микроклиматом здесь можно найти все что угодно — от холмистой тундры до тропического леса. В общем, Калифорния прямо-таки создана для проведения практических исследований, связанных с зомби и их «привычками» в любой климатической зоне. У нас — самая большая протяженность линий метро, проложенных вблизи от ряда округов, которые легально объявлены нежилыми. Целый штат словно страдает множественным расстройством личности.

Порой я думаю о том, чтобы перебраться в Нью-Йорк или Вашингтон, где по-настоящему ценятся новости и не слишком много серьезных вспышек инфекции. Но в таком случае Шон бы ужасно огорчился: ведь ему бы пришлось поехать со мной. Он всегда будет следовать за мной, а я — за ним. Но это и означает — быть вместе, верно?

Никто из нас не должен быть одинок. Никогда.

Из «Открыток со Стены», неопубликованные файлы Джорджии Мейсон, впервые размещены в Сети 9 января 2041 года.

Итак, Бекс и Аларих сегодня, что называется, вляпались. Им пришлось составлять посекундный неотредактированный отчет, проверять новостной статус Алариха. И они должны быть готовыми к тому, что на них обрушатся тонны «взрослой» лексики. Оказывается, Алу уже знакомы некоторые из этих терминов. Надо же, а я и понятия не имел! Наш малыш подрастает.

Между тем приключение Бекс и Алариха никого особо не удивило. Тогда откуда весь сыр-бор? Оттуда же, что наш Господин и Повелитель Шон, он же — Босс, Шон Мейсон. Он триумфально вернулся в зараженную зону, чтобы спасти жизни Бекс и Алариха. И, должен признаться, зрелище оказалось завораживающим…

Было так здорово, что я, пожалуй, даже слов не найду, чтобы это описать. А ведь я словами себе на жизнь зарабатываю. Возможно, нам удастся прийти в себя после прошлогодних передряг. И мы выживем.

И кто знает, может, у нас все будет хорошо.

Из блога Дейва Новаковского «Электрическое антитело», 12 апреля 2041 года.

Два

Я затормозил перед микроавтобусом. Лишь тогда я оглянулся и внимательно осмотрел Бекс и Алариха — нет ли у них ран или крови. Одежда оказалась перепачкана, но следов крови я нигде не заметил.

— Кого-нибудь из вас укусили?

— Нет, — ответила Бекс.

Аларих только головой покачал. Бедняга до сих пор выглядел так, будто его сейчас стошнит.

— Царапины есть?

Терпеть не могу данную часть работы. Пока Джорджия была жива, первичный осмотр всегда делала она. У меня вообще не возникало жгучего желания допытываться у ребят насчет каких-либо травм, а она меня не заставляла. Теперь я — начальник, и проблема эта — исключительно моя головная боль.

— Нет.

— Нету.

— Ладно.

— Ладно. — Я перегнулся через Алариха, открыл бардачок и вытащил оттуда три прибора для анализа крови. — Надеюсь, вы все понимаете.

— Красота… — поморщился Аларих. — Кровопролитие. А я уж подумал, что на сегодня с меня хватит.

— Прекрати ныть и проткни палец, — приказал я, протянув Алариху и Бекс небольшие пластиковые коробочки.

Если не считать стонов и ворчания из-за уколов, следует отдать должное этим устройствам. Они представляют собой потрясающее техническое достижение и с каждым годом становятся все совершеннее. Приборчики, которые я раздал своим спутникам, были просто загляденье. В десять раз чувствительнее приспособлений, которыми мы с Джорджией пользовались до того момента, как дали согласие участвовать в президентской кампании Римана. Кстати, тогда он еще был сенатором. Мы с сестрой получили доступ к гораздо более продвинутому оборудованию. Всего лишь один легкий укол пальца и — хоп — остальное брали на себя датчики одноразового анализатора. Они исследовали нашу кровь в поисках активных тел вируса — сигналов необратимого каскада событий, ведущих к размножению зараженных клеток и зомбификации человека.

Анализы крови — часть повседневной жизни, особенно если вы собираетесь на полевую работу. С годами большинство из нас стали относиться к этому гораздо спокойнее, что вызывает у меня искреннее удивление. Ведь плохой результат анализа означает смерть. Никаких вам переговоров и пересдачи экзамена. По идее, следовало бы сильнее волноваться за свою жизнь. Думаю, люди научились легко выбрасывать из головы мысли о возможных последствиях. Наверняка теперь они могут спокойно спать по ночам.

Хотя и мне такой способ чертовски помогает.

Я открыл крышку своей коробочки и произнес:

— Один…

Два, — проговорила Джорджия через полсекунды после Алариха.

— Три, — поморщилась Бекс.

Я стараюсь не присматриваться к огонькам анализаторов. Иногда получается. Пока приборчики работают, они мигают красным и зеленым светом. Они вроде бы показывают, что возможен любой результат. Устройство это отчасти психологическое и в некоторой степени оберегает своих производителей от судебных разбирательств. «Я пристрелил жену, офицер, но у нее на анализаторе не зажегся зеленый датчик». Человек, способный выстроить подобную линию защиты, наверняка загреб бы приличную сумму денег или даже заключил бы договор с кинокомпанией. Кому охота попадать под суд? Поэтому любой анализатор имеет дополнительную функцию в случае, если индикаторы будут «молчать». Он просто автоматически включается заново и требует повторить попытку. Словом, в этом мигании есть смысл, но я предпочитаю за анализатором не следить. Слишком много раз я уже видел красный огонек. На некоторые вещи лучше не смотреть — может стать очень больно.

— Чисто, — сообщил Аларих с нескрываемым облегчением.

— У меня тоже, — сказала Бекс.

— Отлично.

Я открыл глаза и взглянул на свой анализатор. Не мигая, горел зеленый индикатор. Ничего удивительного. Вирус Келлис-Эмберли никак не мог меня убить. Это было бы слишком милосердно.

— Возвращайтесь в микроавтобус, пока ваши новые приятели нас не догнали, — распорядился я. — Дейв готов вывезти нас отсюда на бешеной скорости. Верно я говорю, Дейв?

Конечно, он подслушивал. Я так и знал. Он немедленно ответил по общему каналу группы:

— Готов жать на газ, босс.

— Вы слышали. — Я вытащил из бардачка прочный пластиковый пакет и протянул его Бекс.

— Возьми анализаторы, Бекс, потом положи пакет в контейнер для биологически опасных предметов. По дороге начинайте чистку материалов съемки. Соберемся в офисе после дезинфекции и отдыха.

— А ты чем будешь заниматься? — немного опасливо осведомилась она.

— Подгоню джип к дому. А теперь выходите.

Бекс уставилась на меня, и сразу стало ясно: она готова со мной поспорить. К счастью для моего артериального давления, она передумала.

— Давай, Аларих, — сердито произнесла она, властно взяла шокированного новостника под руку и выволокла парня из машины. — Пусть между нами и кое-какими идиотами скоро вырастет стена.

Дважды упрашивать его не пришлось. Я еще ни разу не видел, чтобы он двигался настолько проворно. Мы изумленно переглянулись, когда за шмыгнувшим внутрь микроавтобуса Аларихом захлопнулась дверца. Я искренне расхохотался и жестом велел Бекс следовать за ним.

— Ступай, — примирительно проговорил я. — Со мной все будет нормально.

— Не сомневаюсь, босс, — ответила девушка и отвернулась.

Я дождался, пока за ней закрылась дверца, и услышал, как завелся мотор микроавтобуса. Только тогда я снова нажал на газ. Мы едва успели дать деру: я уже слышал стоны надвигающихся зомби. Лишь рев моторов наших машин заглушил их подвывания.

Неплохо для рейтинга, — высказалась Джорджия.

— Можно подумать, он имеет какой-то смысл.

Ответа у сестры не нашлось. Дейв вывел микроавтобус на некое подобие дороги, и я поехал за ним.

Судя по часам на приборной панели, в Лондоне уже миновала полночь. Паршиво — но не слишком, когда речь идет о профессиональном блогерском времени.

— Черновая передача информации, — произнес я.

Мои наушники пискнули. Ага, поступил сигнал, означавший, что мои персональные камеры закачивают свежие данные в буфер обмена, а не ведут прямую трансляцию. Не очень круто для рейтинга, но это единственный способ сделать хотя бы минутную передышку. Я имел возможность стереть все, что не желал выкладывать в Сеть.

— Телефон, набери номер Махира.

— Местное время в Лондоне приблизительно тридцать семь минут пополуночи, — сообщил автоматический оператор с механической вежливостью. — Миссис Гоуда просила, чтобы текущие звонки были отложены до восьми утра по местному времени.

— Миссис Гоуда не имеет права блокировать мой вызов, поскольку я начальник ее мужа, — дружелюбно сообщил я. — Пожалуйста, набери Махира.

— Принято, — ответил оператор и умолк.

Послышались едва различимые щелчки набора международной связи. Я негромко напевал себе под нос, глядя, как за окнами джипа проносятся безлюдные пейзажи Калифорнии. Красиво, только мертвечина вид портит.

— Шон?

Обычно ровный, сдержанный голос Махира был хрипловатым от усталости. Его британский акцент звучал заметнее, чем обычно.

— Махир, рука моя правая! Какой-то ты измученный! Я тебя разбудил?

— Нет, но очень хотелось бы, чтобы ты перестал звонить поздно ночью. Ты ведь знаешь, как Нандини сердится.

— Опять ты за старое. Ты упрекаешь меня в том, что я нарочно пытаюсь разозлить твою женушку. Ничего подобного. Кстати, на самом деле ты обо мне гораздо лучшего мнения. Разве я даю деньги на благотворительность или перевожу старушек-зомби через дорогу, чтобы они покусали детишек?

Махир обреченно вздохнул.

— Да… Чувствуется, ты сегодня не в настроении.

— Ты форумы проверял?

— Конечно. Ну то есть смотрел, пока спать не лег.

Точно. Кроме того, я знал, что любые цифры он вспомнит в ту же секунду, как только я выдерну его из кровати. Мозг Махира работает только так. Некоторые проверяют наличие денег в собственном бумажнике, Махир — наши рейтинги.

— И ты понимаешь, почему мне неохота поддерживать светскую беседу про «солнышко и щеночков». — Я помедлил. — Какая бессмысленная фраза. С какой стати, черт побери, я вообще обязан пребывать в прекрасном настроении?

— Шон…

— Ну ладно, солнышко — это еще терпимо. Вообще-то следовало бы говорить: «солнышко и пистолетики». Неплохая тема для общей радости.

— Шон…

— Как там наши видеозаписи?

Последовала пауза. Махиру пришлось подстроиться под мой стиль, и я смог перейти к нормальным вопросам. Он кашлянул и сказал:

— Мы приближаемся к самым высоким показателям по количеству просмотров и закачек за последние шесть месяцев. Поступило одиннадцать внешних запросов на интервью. Если заглянешь в свой почтовый ящик, думаю, найдешь еще столько же. Шестеро ирвинов-молокососов треплются в корпоративных чатах насчет того, что ты готовишься провести экскурсию. — Он замолчал. — За время твоего пребывания в должности главы департамента новые сотрудники на работу не поступали.

Это означало, что ребята меня знали, но никогда не работали вместе со мной в полевых условиях. Я вздохнул.

— Понял, расстреливать никого не буду. Какой самый худший заголовок?

— Ты уверен, что хочешь это услышать, будучи за рулем?

— С чего ты взял…

— Ты переключился на режим отсрочки, но некоторые наблюдают за тобой через камеру заднего вида вашего микроавтобуса. Полагаю, они надеются, что на вас снова нападут зомби.

Ясное дело. Кто бы сомневался.

— Знаешь, иногда я искренне жалею, что не бухгалтер или еще кто-нибудь в этом роде.

— Ты бы давно чокнулся.

— Но зато избавил бы себя от чужих глаз. Какой самый жуткий заголовок, Махир?

Махир снова тяжело вздохнул.

— Ты уверен?

— Да.

— Слушай. «Шон, воскресший из мертвых, часть вторая».

Он помедлил. Я не реагировал. Похоже, мое молчание было воспринято Махиром как знак, что можно продолжать.

— «Шон Филип Мейсон, самый популярный и высокопоставленный экшн-блогер, или же просто ирвин, (напомним, что данный термин отсылает нас к прошлым временам и одному известному натуралисту по имени Ирвин, который обожал возиться с опасными животными) опять взялся за свое! Сегодня он вернулся к полевой работе — а ведь он провел в офисе почти целый год! Неужели пришел конец его широко обсуждаемому «уходу»? Возможно, теперь Шон намеревается пересмотреть свою карьеру и сменить деятельность, в которую погрузился с головой сразу после гибели сводной сестры, Джорджии Мейсон. Действительно, для него это было крайне тяжелое время. Напомним, что девушка являлась блогером, специализировавшимся на фактических новостях. Вероятно…»

— Хватит, Махир, — проговорил я негромко.

Он сразу умолк.

— Прости.

— Не извиняйся. Я был готов к таким паршивым отзывам. Ну, по крайней мере, теперь я в курсе того, с чем предстоит иметь дело, когда я вернусь в офис.

Джорджию не меньше меня бесило то, что мир не желал оставить меня в покое.

Я слышал, как моя сестрица негромко ругается у меня в голове. Но это скорее подбадривало меня, нежели отвлекало. А иногда вещи, которые задевают меня, ее не цепляют. Если честно, я едва не схожу с ума, когда приходится с ней спорить.

— Ты в порядке?

Я ответил не сразу — подыскивал подходящие слова. Если у Джорджии и был лучший друг (ну, кроме меня) — то это точно Махир. Пока она была жива, он являлся ее доверенным лицом, и она во всем могла на него положиться. Когда она умерла, Махир получил повышение, которого вовсе не хотел. Порой мне казалось: он — единственный, кто понимает, насколько мы с сестрой были близки и как меня выбила из колеи ее гибель. Махир даже не удивлялся тому, что Джорджия до сих пор со мной разговаривает.

Если честно, он вроде бы слегка ревновал — она-то никогда не беседовала с ним подобным образом.

— В принципе я в норме. Немного устал. Не надо мне было туда ездить.

— Но ты не…

— У Бекс все было под контролем. Она — начальник отдела. Не стоило мне вмешиваться.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так.

— Неужели?

Махир помолчал.

— Я был действительно рад видеть тебя на полевой работе. Прости меня, Шон, но ты впервые за долгое время стал похож на себя самого. Можешь считать свой поступок началом подлинного… возрождения. Я вообще-то не любитель пафосных слов. Короче, у тебя есть реальная возможность заниматься чем-то еще, кроме того, чтобы днями и ночами торчать в офисе.

— Подумаю на досуге.

Нет, не подумаешь.

— Нет, не подумаешь, — произнес Махир вслед за Джорджией.

После такого повтора мне стало не по себе.

— Теперь и ты на меня наседаешь, — пробормотал я.

— Что?

Махир порой бывает слишком пытлив.

— Ничего, — ответил я громче. — Я сейчас отключусь. Надо сосредоточиться на дороге.

— Шон, я считаю, тебе стоит…

— Передай управленцам — я не буду звонить, пока в вашей части планеты не наступит более удобоваримое время. Как насчет вызовов примерно за пять минут до сигнала будильника?

— Шон, я честно…

— Отбой.

Я нажал кнопку на приборной панели и прервал Махира на полуслове. Наступила тишина. Она была исключительно приятна, и я почти забыл о том, что меня все еще снимают. Я поднял руку и показал заднему стеклу микроавтобуса средний палец.

Нехорошо, — укорила меня сестра.

— Джорджи, пожалуйста.

Она мрачно замолчала. В данный момент я не имел ничего против такого поворота событий. Лучше обиженная сестра, чем та, которая ругается на чем свет стоит, когда ты пытаешься хорошенько обмозговать факт, что весь мир жаждет регулярно видеть тебя в зоне боевых действий. Видимо, окружающим мало одного мертвого представителя семейства Мейсонов.

Чтобы отвлечься, я посильнее надавил на газ, прибавил скорость и обогнал микроавтобус. Это было отклонение от нашего устоявшегося построения, но не очень серьезное. Полагаю, мой маневр не слишком сильно огорчил нашу команду. Но, не спорю, зрители, наблюдающие за нами, могли расстроиться. Конечно, больше всего пострадал тот процент аудитории, который мечтал увидеть через камеру, установленную на заднем стекле микроавтобуса, как я буду отбиваться от орды зомби. Но наши сотрудники должны были меня понять.

И я помчался к округу Аламеда, домой.

До гибели Джорджии мы вместе с приемными родителями жили в добротном доме в университетском Беркли.

После трагедии с Джорджией я снова вернулся туда, но быстро понял, что надо убираться восвояси. Примириться с тем, что у меня в голове поселился призрак Джорджии, я еще мог… Но видеть, как Мейсоны порхают по комнатам и пытаются сколотить на смерти приемной дочери капитал, оказалось нестерпимо. Мы всегда понимали, как Мейсоны относятся к нам на самом деле, но только после гибели Джорджии я осознал, насколько же все безобразно. Поэтому я снял маленькую квартирку в центре Эль-Серрито. Полгода спустя я переехал еще раз — после того, как сайт начал приносить деньги. Тогда и появилось название «Известия постапокалипсиса». Наша команда арендовала четыре квартиры в небольшом доме в Окленде. Одну мы превратили в офис, в другой поселились закадычные дружки — Аларих и Дейв. Третья предназначалась для приходящих сотрудников, которым нужно было хоть где-то перевести дух и переночевать.

Четвертую занимали мы с Джорджией. Как вы понимаете, сейчас сестра вообще не нуждается в физическом пространстве. Но почему-то занимает не только мою несчастную голову, но и всю квартиру. Иногда мне удается убедить себя в том, что Джорджия вышла подышать свежим воздухом. Она вернется, надо лишь немного подождать. В одном я не сомневаюсь: если бы я до сих пор посещал психиатра, мне бы прочли целую лекцию насчет собственных нездоровых чувств к покойной сестре. Хорошо, что я прогнал своего психоаналитика, верно?

В любом случае, Окленд — очень славное местечко. Четверть века назад — приблизительно, конечно (я в математике не силен), — город представлял собой настоящее поле боя. В начале восьмидесятых годов двадцатого столетия здесь существовала проблема банд, но с ними давно разобрались. А ко времени Пробуждения в Окленде кипела новая война. Он стал местом непрекращающегося конфликта между местными старожилами и силами джентрификации.[3 — Джентрификация — комплексное изменение городской среды, происходящее в результате переселения состоятельных граждан в кварталы, заселенные представителями низших классов.] Последним нестерпимо хотелось, чтобы на каждом углу стояла кафешка Starbucks,[4 — Starbucks — американская компания по продаже кофе и одноименная сеть кофеен. Starbucks является самой крупной кофейной компанией в мире, с сетью кофеен более 19 тыс. в 58 странах.] а в каждом кармане лежало по айпаду. Затем появились зомби. Джентрификации пришел конец.

Мы кое-чему научились во время Пробуждения: трудно джентрифицировать город, в котором бушует пожар.

Так вот, те, кто переехал в Окленд недавно и смогли уцелеть, дали деру. Они сбежали прямиком в горы. А местные жители хорошо знали окрестности и понимали, что это такое — сражаться за свою землю. У горожан не было преимуществ, которыми изначально обладали богатые мегаполисы, но с избытком хватало оружия и укрытий, где можно было окопаться. А самое главное — эти ребята еще с тех времен, когда в городе безобразничали гангстеры, умели управляться с пушками.

Окленд уцелел. Дела здесь обстояли лучше, чем на всем Западном побережье США. Когда после Пробуждения «осела пыль», город остался потрепанным, побитым, но он устоял. Не так плохо для места, в котором сотрудники службы спасения единогласно утверждали только одно — помочь людям уже нереально. И по сей день Окленд являет собой гордое, вооруженное до зубов сообщество.

От Бердз-Лэндинга до Окленда — около пятидесяти миль, а самая безопасная дорога еще длиннее. К счастью, имея журналистскую лицензию, можно не объяснять, почему ты не пожелал ею воспользоваться. Проехав миль двадцать по каменистым, разбитым вдребезги второстепенным калифорнийским шоссе, я поравнялся с первым пропускным пунктом перед выездом на магистраль I-80. Судя по сохранившейся информации, до Пробуждения такие точки назывались местами сбора пошлины. Здесь принимали наличные, а не снимали деньги с вашего банковского счета.

Здесь принимали наличные, а не снимали деньги с вашего банковского счета. Кроме того, на тех старых пунктах не было вооруженных охранников и не требовалось сдавать анализ крови. Да уж, до появления зомби путешествия были весьма скучным занятием.

Конечно, число автомобильных поездок сокращается, а количество миль, проезжаемых средним американцем на машине за год, неуклонно падает. Теперь люди все чаще заказывают продукты на дом и общаются через Сеть, не имея нужды и желания лишний раз выходить на улицу. Тем не менее шоссе необходимо для грузового транспорта и журналистов. Дорожное покрытие на трассе I-80 было в пристойном состоянии — если вы любитель дорог, огороженных с обеих сторон бетонными и проволочными заборами. Большинство ДТП здесь заканчиваются смертельным исходом, но виноваты тут вовсе не водители. Просто вас может завертеть волчком и швырнуть на ближайшую бетонную ограду. Уцелеть совсем не просто. До ближайшей реанимации путь не близкий. Наверное, поэтому и пробок нет.

Когда я достиг трассы, мой навигатор подсказал, что я опережаю микроавтобус на семнадцать миль. Я прибавил скорость и разогнался до разрешенных восьмидесяти пяти миль в час. Наш микроавтобус с такой скоростью мчаться не мог — если только они не пожелали перевернуться вверх тормашками. У меня появилась возможность добраться до дома, пройти дезинфекцию и запереться в квартире, прежде чем меня изловят и попытаются взять интервью с пылу с жару. Меньше всего хотелось иметь дело со сборищем тупиц, которые накинутся на меня и начнут задавать нудные вопросы (даже если эти придурки — из числа моих сотрудников).

Камеры, установленные на турелях вдоль трассы I-80, поворачивались и следили за мной. Очередная услуга, придуманная правительством для охраны нашего мира от инфекции, живых мертвецов и ужасного риска свободы частной жизни. Для моего поколения последнее понятие стало одним из тяжелых последствий Пробуждения — и мало у кого было время об этой потере скорбеть.

Пробуждение. Случайное слово, обозначающее массовое размножение и вспышку инфекции после первичного появления мутировавшего штамма вируса Келлис-Эмберли. Все случилось в 2014 году — жарким и жестоким летом. Я и моя сестра родились за три года до катастрофы. Тогда умерло больше людей, чем успели толком сосчитать. Так продолжалось пять лет.

До Пробуждения зомби были персонажами научно-фантастических книг и примитивных ужастиков, но не теми, кого теперь можно запросто встретить на улице. Пробуждение все перечеркнуло. Мир никогда не будет прежним.

Но многое осталось по-старому. Глобального конца света не произошло. Не было и речи о «крошечных анклавах людей, сражающихся за выживание на обезумевшей планете Земля» и прочей чуши. Но, с другой стороны, мир, как и смертоносный вирус, — модифицировался. Джорджия говорила, что мы создали культуру страха и добровольно позволили пугать себя от колыбели до могилы. Сестра знала толк в подобных вещах. Я еще многого не понимаю, но вот эти слова я уразумел. Большинство из уцелевших боится не только зомби, и даже встречаются люди, которым нравится новый порядок.

Я подъехал к следующему пункту на трассе I-80, у меня снова взяли кровь на анализ. Заразиться на закрытой трассе — явно из разряда чудес. Хотя такое пару раз случалось. Спонтанное распространение инфекции — редкость, но вероятность имеется. Именно поэтому — не считая культуры страха — и работают пропускные пункты. Как я и ожидал, мой инфекционный статус за время поездки не изменился. Охранники осмотрели мой ободранный джип, словно он был чем-то вроде смертельного капкана на колесах. Меня пропустили так быстро, как только позволяли федеральные правила. Я одарил всех белозубой улыбкой, отчего мрачные взгляды, направленные на меня, стали еще суровее. Затем я свернул с трассы на окраинные улицы.

Здание, где мы квартировались, построили неподалеку от шоссе.

Здание, где мы квартировались, построили неподалеку от шоссе. Расстояние меньше чем миля. Местоположение просто идеально для наших нужд. Остальные жители Окленда к этому району особого интереса не проявляют, поэтому квартирная плата не очень высока. У нас нет собственного гаража. Мы пользуемся надежной «общественной структурой» совместно с соседями — обитателями половины домов в нашем квартале. Любой местный платит налог в фонд района, и за счет этого получает зарплату охрана. Правильное, разумное вложение средств. «Известия постапокалипсиса» регулярно перечисляют в фонд дополнительную сумму денег — чтобы все оставалось на своих местах.

Подъехав, я обнаружил Джеймса на посту. Он сидел, водрузив ноги на стол рядом с монитором. На коленях у парня лежал свежий номер «Плейбоя». Он без всякого стеснения разглядывал центральную вкладку, но удосужился оторвать взгляд от журнала и посмотрел на меня, когда я подкатил к воротам. Улыбнувшись, Джеймс нажал клавишу интеркома.

— Добрый день, мистер Мейсон. Хорошо время провели?

— Лучше не бывает, Джимми, — ответил я. — Не хочешь меня пропустить?

— Сложный вопрос, мистер Мейсон. Не покажете ли мне ваш пропуск? Приложить ладонь к моей маленькой коробочке также не помешает.

— Ну ты и зануда, Джимми.

Я вытащил бумажник, вынул из него пластиковую карточку и вставил ее в щель на панели миниатюрной шлюзовой камеры будки охранника. Пропуск должен был продезинфицироваться до того момента, как Джеймс прикоснется к нему. Но он предварительно надел тефлоновые перчатки и только затем поднес карточку к сканеру. Протокол, ничего не поделаешь. Приходилось мириться с правилами. Иначе можно было бы мгновенно чокнуться.

Пока Джеймс разными способами исследовал пластик и проверял данные на предмет подделки, я сунул руку во встроенный в будку анализатор. Спустя секунду я привычно скрипнул зубами — в подушечки пальцев впились иглы. Они ухитрились угодить точно в свежие ранки. Самое мерзкое при выходе в опасную зону — не мертвяки, не необходимость гнать машину во весь опор. Самое гадкое — бесконечные анализы крови.

— Мистер Мейсон, похоже, все в порядке, — объявил Джеймс с неизменной улыбкой и бросил карточку в щель шлюзовой камеры. — Добро пожаловать домой.

— Спасибо, Джимми, — произнес я.

Приветствие Джеймса являлось единственным подтверждением того, что я не заражен. В отличие от индивидуальных анализаторов, которые обязаны показывать вам результат, другие приборы зачастую открыты только тем, кому положено видеть результаты. В случае малейшей опасности любого безжалостно убьют.

Мы с Джеймсом помахали друг другу, я забрал пропуск и поехал дальше, оставив охранника в удобной будке из оргстекла наедине с мужским журналом.

Подземное строительство в Калифорнии небезопасно, но и по улицам ходить страшновато. Такая блестящая логика привела к созданию туннелей, связывающих жилые дома с соседними постройками. Подобный проход, ведущий к нашему дому, длиной примерно с футбольное поле. Шагая под землей, я развлекал себя размышлениями о том, сколько зомби здесь поместится, если будет прорвана система безопасности. И только я успел подсчитать, что сюда могут набиться примерно две сотни инфицированных тел, как поравнялся с дверью. Я вставил пропуск в сканер и оказался дома.

В трехэтажном здании, где мы обитаем, десять квартир. Две на первом этаже и по четыре на втором и третьем. Мои сотрудники занимают три из четырех квартир на третьем этаже, а четвертая принадлежит старенькой миссис Хейгар. Она настолько глуха, что, пожалуй, ничего не заметила бы, даже если бы мы каждую неделю устраивали оргии на крыше. Бекс зовет ее «старой милашкой» и носит ей печенюшки.

Бекс зовет ее «старой милашкой» и носит ей печенюшки. Миссис Хейгар из благодарности перестала грозить запустить в нас гранату всякий раз, когда мы сталкиваемся в подъезде. Пара шоколадных маффинов — не самая высокая цена за то, чтобы тебя не разнесло в клочья, когда ты забираешь корреспонденцию из почтового ящика.

Управляющему принадлежит одна из квартир на первом этаже. Он почти никогда не бывает дома. Мы уверены: у него есть другое жилище вне Окленда. Нечто более безопасное. Многие полагают, что за городом вообще безопаснее — там не слишком много тел, способных к заражению. «А значит, и пушек мало», — любила говаривать Джорджия. Я предпочитаю рисковать и оставаться в центре событий.

Вторая квартира на первом этаже — моя. И от сотрудников недалеко, и хоть какое-то ощущение свободы частной жизни. Немного приватности никогда не повредит. Я приложил ладонь к очередной панели для следующего анализа крови, отпер дверь и наконец остался один.

Один? — вопросила Джорджия с суховатым удивлением.

— Прошу прощения. — Зажмурившись, я откинул голову и прижался затылком к стене. — Квартира, зажги свет в гостиной, выведи новости без звука на главный монитор и приготовь душ для дезинфекции.

— Принято, — ответил мне вежливый искусственный голос. Послышались мелодичные сигналы.

Компьютерная система начала включать запрошенные мной приспособления. Я еще несколько секунд постоял у двери, чтобы потянуть время. В эти мгновения я мог находиться где угодно. Мог оставаться в Окленде. А мог перенестись в дом приемных родителей — сидеть в спальне, смежной с комнатой Джорджии, и ждать своей очереди в ванную комнату.

Наконец я открыл глаза.

Моему жилищу ни за что не выиграть конкурс красоты. Гостиная, спальня и кабинет представляют собой одинаковое скучноватое зрелище. Все завалено коробками, до потолка заставлено компьютерным оборудованием и стойками с оружием. А в ванной практически все свободное пространство занято суперсовременной душевой кабиной и устройством для дезинфекции. Оружия там нет. Только боеприпасы. Пули теперь делают водонепроницаемыми, при жгучем желании я могу брать их с собой в душевую кабину.

В моей квартире пахнет пиццей, оружейным маслом и отбеливателем. Некоторые заявляли, что она выглядит как нежилая. Но именно это мне и нравится. Я редко здесь бываю, и мне не приходится много думать о Джорджии.

Пятнадцать минут у меня ушло на стандартную процедуру мытья и дезинфекции. Я надел чистую одежду, а грязную бросил в автоклав для стерилизации. Потом проверил показания навигатора, встроенного в браслет наручных часов. Судя по координатам, микроавтобус с остальными членами нашего «дружного коллектива» подъехал к посту охранника и получил возможность оценить недюжинное увлечение Джеймса порнографией. Отлично. Это означало, что у меня еще осталось немного времени побыть в одиночестве. Взяв чистую куртку, лежавшую поверх стопки журналов, посвященных методикам выживания, я поспешил к входной двери. По пути я заскочил в кухню и выудил из холодильника банку кока-колы.

Спасибо, — произнесла Джорджия, и я выскочил из квартиры.

— Не за что, — прошептал я, вскрыл любимый напиток сестры и сделал большой глоток. Затем я направился к лестнице, ведущей на крышу. Такая выходка могла вызвать реальное недовольство со стороны соседей. А здесь — наоборот, налицо все преимущества обитания в нашем доме. Миссис Хейгар точно не услышит нас наверху, если только мы не примемся взрывать пехотные мины. Но этим мы занимались лишь единожды — для контроля безопасности.

На двери, за которой начиналась лестница, раньше висел амбарный замок. Можно подумать, зомби могли начать свою атаку сверху и ринуться вниз.

Ничего подобного не случалось с тех пор, как на фоне массовых вспышек инфекции раненые забирались на крышу и безуспешно ждали там спасателей. Те, ясное дело, не появлялись. Управляющий периодически замечает, что замка нет, и вешает новый. А на следующий день кто-нибудь из наших ребят его срезает. Жизнь кипит. Ничто не остается запертым навечно.

Ты сегодня в депрессии.

— Денек выдался сложный, — буркнул я.

Мы с Джорджией поднимались по лестнице в состоянии, близком к тотальному одиночеству.

Я плохо переношу социальный вакуум. Возможно, поэтому я предпочел сумасшествие.

Как только мы поселились на третьем этаже, вся команда занялась обустройством крыши в соответствии с нашими потребностями. Этот проект — из разряда тех, которым никогда не суждено завершение. Всякий раз, забираясь наверх, я обнаруживаю нечто новое. Дейв соорудил здесь «кинотеатр под открытым небом». Речь идет о нескольких складных стульях и подвесном экране, а он, кстати, постоянно падает. Вся конструкция расположилась под навесом, который Дейв приобрел в Уол-Марте в Мартинесе. Теплыми ночами он вытаскивает на крышу проектор и крутит фильмы ужасов из старых времен. Думаю, он пытается выманить Мегги в город, соревнуясь с ее вечеринками. Не исключено, что спустя некоторое время Дейв может преуспеть в своем замысле.

Бекс устроила тут маленький тир с мишенями, годящимися для стрельбы из любого оружия — от самого простого пистолета до ее любимого арбалета, закрепляемого на запястье. Эта девица читает слишком много комиксов. Но я должен признаться, что не забыл ту голову зомби, которая воспламенилась после прямого попадания меткой горящей стрелы Бекс. Наши восторженные зрители — свидетели.

Ну, а у меня на крыше есть пустой уголок, где я могу посидеть, выпить колы, поглядеть на бегущие по небу облака. Здесь я уже не начальник — не большой босс. Я просто могу быть самим собой. Когда я сюда прихожу, мои сотрудники готовы горы свернуть, лишь бы меня никто не беспокоил. Ребята знают: мне надо побыть в тишине. Чаще всего они оберегают меня и вообще ведут себя так, словно я покрыт яичной скорлупой, но бывают исключения.

Когда я поднялся на крышу, на карнизе сидел голубь и довольно ворковал. Вначале он взглянул на меня подозрительно, но в конце концов начал наблюдать за моими действиями. Вероятно, решил улететь в последний момент. Я расположился рядом с вентиляционным коробом, и птица принялась спокойно разгуливать туда и сюда.

— Хорошо, наверное, быть голубем, — произнес я, сделал очередной глоток и скорчил рожу. — Что же, мне никак не уговорить тебя перейти на кофе? Вкусный, горьковатый, горячий кофе, у которого не такой приторный вкус? Прямо сироп!

Раньше ты не имел ничего против того, что я пью колу, — ответила сестра.

— Верно, Джорджи, но раньше ты не жила у меня в голове. Таким пойлом можно промывать автомобильные аккумуляторы. Понимаешь, сестренка? И ты думаешь, это полезно моим внутренним органам? Я бы поспорил на хорошие деньги, что нет.

Шон, — сказала она знакомым, слишком изможденным голосом, — я больше не живу. Помнишь?

— Да, — прошептал я, сделал последний глоток и бросил банку с крыши. Падая, она весьма впечатляюще разбрызгала остатки газировки. Я прижался спиной к вентиляционному коробу и зажмурился. — Помню.

Действительно, у меня есть сестра, хоть и неродная. После Пробуждения и я, и она лишились своих биологических родителей. Майкл и Стейси Мейсон вытащили нас из опекунской системы штата. Из-за Джорджии я стал блогером, и мы создали сайт. По идее, я неправильно построил фразу. Следует говорить: «У меня была сестра». Смерть Джорджии Кэролин Мейсон была зарегистрирована Центром по контролю заболеваний 20 июня 2032 года.

Смерть Джорджии Кэролин Мейсон была зарегистрирована Центром по контролю заболеваний 20 июня 2032 года. Официальной причиной признаны «осложнения вследствие массового размножения вируса Келлис-Эмберли». По-простому это значит — «она умерла, поскольку превратилась в зомби».

Но если честно, я выстрелил ей в спину. Кровь залила весь микроавтобус, в котором мы были вдвоем. А еще точнее было бы сказать так: она погибла, потому что какой-то ублюдок вколол ей в руку полный шприц живой культуры вируса. ЦКЗ утверждает, что все дело лишь в Келлис-Эмберли, а с заключениями ЦКЗ не спорят.

Если я не сумею найти убийцу — официальным виновником ее гибели будет значиться Шон Мейсон. Только эта мысль вынуждает меня жить дальше. Я выполняю свою работу, словно сомнамбула. Я делаю вид, будто администрирую наш сайт, хотя за меня трудится Махир. Я стираю звонки обезумевших приемных родителей, веду разговоры со своей умершей сестрой и разыскиваю ее убийц. В один прекрасный день я достигну своей цели. Мне нужно просто подождать.

Понимаете, появление зомби было несчастным случаем. Ученые двух независимых учреждений работали над двумя совершенно не связанными между собой проектами. В их исследованиях были задействованы «вирусы-помощники», созданные генетической инженерией. Ученые намеревались создать новую сыворотку, которая должна была сделать жизнь лучше во всем этом мире. В одной лаборатории экспериментировали с жутким вирусом геморрагической лихорадки под названием «Марбург», и с его помощью собирались лечить рак. В другой — изучали вирус обычной простуды и планировали покончить с болезнью на веки вечные. Приветствуйте Марбург-Эмберли и Келлис-Флу, два прекрасных произведения вирусной инженерии, которые оправдали наши ожидания. Ни рака, ни простуды. На планете Земля сплошь счастливые люди празднуют зарю новой эры. Но выясняется, что эти новички как минимум в одном похожи на людей, которые их произвели на свет. Когда вирусы встретились — вследствие естественной цепочки передачи и инфицирования, случилась практически любовь с первого взгляда. Сначала любовь, потом брак, от которого родился гибридный штамм Келлис-Эмберли. Он пронесся по всем континентам, прежде чем кто-либо успел и глазом моргнуть.

А затем люди начали умирать, воскресать и набрасываться на своих родственников. Вот тогда мы быстро догадались, в чем дело. Люди начали войну, потому что они привыкли сражаться. И у нас имелось небольшое преимущество, в отличие от персонажей ужастиков. Мы в свое время видели фильмы про зомби, поэтому отличали плохое от хорошего. Джорджия часто говорила, что первое лето после Пробуждения, пожалуй, стало лучшим примером человеческого благородства в истории. Тогда в течение нескольких месяцев мы действительно были единым народом, объединенным борьбой против общего врага. Еще в помине не было взаимных обвинений и упреков. Мы сражались за право жить и в итоге победили.

Не совсем, конечно. Посмотрите обычные фильмы, снятые до Пробуждения, и вы увидите на экране совершенно другой мир, не похожий на нашу реальность. Киногерои выходят из дома, когда хотят. Они не пишут бесконечных прошений в письменной форме, не надевают бронежилетов. Они просто выходят на улицу. Они путешествуют, плавают с дельфинами, заводят собак и делают тысячи разных вещей, сегодня поистине немыслимых. Теперь это кажется раем. Но все действительно было таким образом пару десятков лет назад. Сменилось лишь поколение. Если вы спросите меня, то я отвечу, что в жертву принесли целый мир.

Пробуждение стало не только примером благородной стороны человеческой природы. Началась война. И всегда найдутся те, кто наживается в такие времена. Всегда есть тот, кто терпеливо выжидает, как бы получить лишний доллар на чужой боли. Я не уверен, что большинство из этих типов желали настолько страшных последствий, и я не сомневаюсь: многие хотели сделать нечто правильное.

Но все получилось наоборот. Люди, словно вышедшие из фильмов Ромеро,[5 — Джордж Ромеро (р. 1940) — американский кинорежиссер, автор нескольких фильмов о зомби — «Рассвет мертвецов», «День мертвецов», «Ночь живых мертвецов» и др.] вдруг решили, что им необходим только страх. Они убрали оружие, заперли двери и подспудно стали благодарны вирусу — мутанту.

Когда-то я считал ирвинов великими воинами в продолжающейся борьбе за право жить нормальной жизнью в нашем мире. Теперь у меня возникают подозрения, что мы — просто орудия в чьих-то более могущественных руках. В конце концов, зачем выходить из дома, когда можно прекрасно жить за счет очередного дурачка, готового рисковать жизнью ради твоего развлечения? Хлеба и зрелищ. Больше нам ничего не нужно.

Ты становишься циником, — заметила Джорджия.

— Есть причины, — парировал я.

Поэтому погибла Джорджия. Мы — она, я и наша подруга Джорджетта Месонье по кличке Баффи — стали первой новостной командой «Известий постапокалипсиса». Президент Риман нанял нас для освещения его предвыборной кампании. Тогда он еще был сенатором, а я — глупым и оптимистичным ирвином, который верил… ну, я много во что тогда верил, но больше в то, что умру раньше Джорджии. Мне никогда и в голову бы не пришло, что придется хоронить сестру. Нет уж, нам предстоит прожить на свете много лет! Мы гонялись за новостями и за правдой. Наша жизнь была полна приключений, мы наслаждались каждой секундой. Увы, ни моей сестры, ни Баффи уже нет в живых. И, кстати, отнюдь не все желали видеть Римана в Белом доме. В принципе многие люди были не против его предвыборной кампании. Они просто не хотели, чтобы он стал президентом. Они поддерживали своего кандидата — губернатора Дэвида Тейта.

Я предпочитаю называть его иначе. Для меня он — жирная свинья, которую я прикончил выстрелом в башку за участие в заговоре, из-за которого погибла моя сестра. Он признался в этом перед смертью. Вернее, перед тем, как вогнал себе огромную порцию живой культуры вируса Келлис-Эмберли и вынудил меня его пристрелить. В ходе следствия у меня спросили, почему, на мой взгляд, он решил произнести речь классического суперзлодея перед самоубийством. Мне задавали еще много разных вопросов, но у меня на все был один готовый ответ.

«Очень просто, — отвечал я. — Он был хитрым гадом. Он хотел, чтобы мы поняли, каким жутким стал бы наш мир, если бы мы позволили ему взять власть в свои руки. Вдобавок он тянул время. И прекрасно понимал, что, если ему удастся вколоть себе дозу вируса, мы ни за что не узнаем, на кого он работал. А еще ему хотелось, чтобы мы сочли его мозговым центром. Якобы дело только в его персоне. Но нет. Он — только верхушка айсберга».

Меня спросили, почему я так считаю.

«Этот гад оказался слишком туп. Он не смог бы убить мою сестру».

И у следователей вопросов не осталось. Джорджия была мертва, и пули в нее и в Тейта всадил я. До Пробуждения мне вынесли бы смертный приговор. А теперь… Хорошо еще, что никто не попытался вручить мне медаль. Думаю, Рик убедил сенатора Римана, что даже намек на подобный инцидент привел бы к громкому скандалу об оскорблении федерального чиновника. Зачем лишний шум? Правда, для меня это могло бы стать шансом выпустить пар, отвлечься.

Кстати, о развлечениях. Кто-то постукивал меня по колену. Я приоткрыл глаза и увидел голубя, сосредоточенно клевавшего мои джинсы.

— Эй, парень, я тебе не автомат по продаже крошек.

Голубь как ни в чем не бывало продолжал стучать клювом.

— Тебе Бекс в птичий корм гормонов подсыпала, что ли? Даже не думай, я в курсе, что она тебя подкармливает. Я нашел чек.

Я нашел чек. Она недавно побывала в зоомагазине.

— Я не пыталась ничего от тебя скрывать. Было бы немного обидно, если бы ты ничего не знал, — проговорила Бекс, остановившаяся позади меня. — Но интересно, чек ты заметил, а на двадцатифунтовые мешки с птичьим кормом в гардеробной внимания не обратил. С наблюдательностью у тебя не очень.

— Зато мелочи — мой конек. — Я обернулся и посмотрел на Бекс. Испуганный голубь взлетел в поисках более безопасного места. — Есть причина нарушать святость крыши?

Бекс скрестила руки на груди. Жест самозащиты. Не понимаю, почему она так меня воспринимает. Я ее никогда не бил. Дейва стукнул пару раз, однажды расквасил нос Алариху, но на Бекс ни разу рука не поднималась.

— Дейв сообщил, что ты здесь уже три часа торчишь.

Я часто заморгал.

— Правда?

Думаю, тебе стоит поспать, — сказала Джорджия.

— Спасибо, — пробурчал я.

Вы, наверное, полагаете, что разговоры с мертвой сестрой сулят ее брату массу «полезных» побочных явлений вроде бессонницы, но вы ошибаетесь. Обычное безумие со всеми вытекающими отрицательными последствиями.

— Да, — подтвердила Бекс, еле заметно кивнув. — Мы просматривали видеозапись. Есть просто потрясающие кадры — особенно в те моменты, когда Аларих держит ломик. В общем, зрелищно.

— Прежде чем позволить ему встретиться с зомби, ты прочла соответствующие пункты своей лицензии, надеюсь? — спросил я, поднявшись на ноги.

Спина у меня сильно затекла. Версия насчет трех часов показалась весьма правдоподобной.

— Конечно, — обиженно отозвалась Бекс. — Мне полагалось держаться на расстоянии не менее пяти футов. Аларих не подвергался непосредственной опасности, и я оставалась в легальных рамках деятельности журналиста-инструктора. Считаешь, я необстрелянный новичок?

Бекс обиделась на мой вопрос гораздо сильнее, чем следовало, потому что я намекал на другое: когда ты потеряла чувство юмора? Ее приняли на работу новостницей еще при жизни Джорджии, и она быстро попала в мой отдел. Как говорится, еще чернила не успели высохнуть на ее контракте. Бекс из числа прирожденных ирвинов. Мы отлично работали вместе. Я со спокойным сердцем передал ей свои полномочия. Наверное, именно поэтому в глубине души она верит, что нужно просто подыскать для меня подходящий инвентарь и тогда все будет в ажуре.

Честное слово, мне очень жаль, но я не думаю, что у меня теперь получится заниматься полевой работой. Но, черт побери, это было бы славно.

— Отнюдь, Бекс. Просто я думаю, что есть люди, которые только и ждут повода отхлестать нас за нарушения. Например, сколько нам пришлось заплатить, чтобы с нас сняли обвинения в высказывании «слишком сильно похожие на козлов»? Это записано у Махира. А он, между прочим, в Англии, где до сих пор любят коз и прочий рогатый скот.

— Ладно, справедливо, — признала Бекс. — Но Аларих сегодня неплохо справился. Он почти готов к экзаменам.

— Хорошо.

— Нужно только, чтобы его бумаги подписал кто-нибудь из старших ирвинов.

— Давай.

— Шон…

— Неужели только поэтому ты явилась сюда? Маловато поводов.

Ты пытаешься сбить ее с толку.

Я скрипнул зубами и промолчал. Джорджию никто, кроме меня, конечно, не слышал. Но зато все слышали, как я ей отвечаю. Не слишком весело, но, с другой стороны, я — живой, дышу. Пожалуй, грех жаловаться. Поменяйся мы с Джорджией местами, она бы точно все выдержала.

Пожалуй, грех жаловаться. Поменяйся мы с Джорджией местами, она бы точно все выдержала. Она бы кидала на окружающих сердитые взгляды, пила кока-колу галлонами и писала язвительные статьи на тему о том, как наше общество, готовое судить всех и каждого, называет ее чокнутой. Она же просто пытается сохранить здоровые отношения с родным, но умершим человеком.

Бекс искоса посмотрела на меня.

— Ты в порядке?

— В полном, — мрачно заявил я. Мне захотелось, чтобы Джорджия заткнулась до тех пор, пока я не сумею прогнать Бекс с крыши. — Спина затекла. Но ты не ответила на мой вопрос. Зачем ты сюда явилась?

— У тебя гостья.

Бекс сунула руки в карманы джинсов. Она переоделась. Правильное решение. Ту одежду, в которой она выходила в зараженную зону, следовало самым тщательным образом стерилизовать. Только после длительной и всесторонней чистки вещи станут безопасными. Но биологически обоснованная необходимость переодеться не объясняла мне, почему Бекс нарядилась в новенькие джинсы и цветастую рубашку. От такого одеяния в случае вспышки инфекции не будет особого толка. Загадочное женское мышление. Но особой нужды морочить себе голову у меня не возникло. Со мной рядом Джорджия, а она всегда готова ответить на любые мои вопросы.

Я усмехнулся.

— Гостья? Уточни, кто она такая? Хочет взять интервью? Или это особа, которая пришла с запретительным судебным приказом?

Многие считают, что я плохо справляюсь с потерей сестры, имея в виду то, что она обитает в моей голове, и прочие проблемы. Ну что тут скажешь? Не отрицаю, но между прочим Мейсоны показали еще более неутешительные результаты. Последний год они то умоляли меня образумиться, то грозили подать в суд за присвоение интеллектуальной собственности сестры. Я знал, какие они стервятники, но кому-то из нас двоих нужно было умереть, чтобы это четко осознать. Теперь я понимаю, насколько метко подобное определение. Труп Джорджии еще не успел остыть, а Мейсоны уже запорхали перед тем мерзавцем, который заплатил убийце. Наживой запахло.

Я проверял время отправления самых первых электронных писем приемных родителей. Похоже, они даже не стали притворяться, что скорбят, а сразу принялись пытаться урвать свой кусок. Тогда я обзавелся запретительным судебным приказом против Мейсонов. Пока они воспринимают происходящее на редкость спокойно. Не исключено, что их тактика связана с тем, что из-за появления оного приказа рейтинги Мейсонов фантастически подскочили.

— Ошибаешься, — ответила Бекс. — Она говорит, что знает тебя по Центру по контролю заболеваний и несколько недель пытается с тобой связаться. Ей надо с тобой поговорить о программе исследований, в которой участвовала Джорджия, когда вы… Шон? Ты куда?

В тот момент, когда с губ Бекс слетели слова «о программе исследований», я был уже далеко. Мне не терпелось увидеть «гостью». Нажав кнопку двери, я рванул ее на себя и опрометью помчался вниз по ступеням.

Моя повседневная работа, вирусологическое подвижничество сестры и мои непрерывные, пусть и любительские, попытки разыскать ее убийц и заказчиков — все это познакомило меня со многими сотрудниками ЦКЗ. Но особа, которая дерзнула заговорить о Джорджии и имела мою контактную информацию… Я не сомневался, кто она.

Дейв ждал меня около двери квартиры, превращенной нами в офис. Вид у него был взволнованный. Я задержался ровно настолько, чтобы схватить парня за плечи, встряхнуть и свирепо спросить:

— Почему я не получил от нее электронное сообщение?

— Скорее всего, письмо было перехвачено новыми фильтрами спама, — слегка позеленев, ответил Дейв.

Я его явно испугал. Со мной такое случается, когда я слишком сильно сосредоточен на чем-то более важном.

Со мной такое случается, когда я слишком сильно сосредоточен на чем-то более важном.

— Если использовали неправильные ключевые слова…

— Поработай над фильтрами!

Я с силой оттолкнул Дейва, и он ударился спиной о стену. А я отвернулся и распахнул дверь в офис.

Аларих подавал моей гостье кофе. Когда я ворвался, он извинялся перед ней за мое отсутствие. Он моментально умолк, а девушка привстала, и ее губы тронула легкая, робкая улыбка.

— Привет, Шон, — произнесла Келли. — Надеюсь, я не помешала.

Во время Пробуждения появилось много спасителей человечества, но некоторые возвышаются над остальными. Одним из них является доктор Уильям Метрис — вирусолог из отделения ЦКЗ в Атланте. Особый указ правительства запрещал какие-либо упоминания о так называемой «ходячей чуме», и ЦКЗ не имел возможности предупредить население о надвигающейся катастрофе. Доктор Метрис воспользовался единственным доступным информационным каналом: блогом своей дочери, Венди. Там он разместил все, что ему было известно об эпидемиологии «ходячей чумы», и вооружил мир против болезни.

Доктора Метриса судили за измену, оправдали по всем пунктам обвинения, посмертно похвалили за безупречную службу обществу. Его сын, Йэн Метрис, в настоящее время является директором ВОЗ. Старшая дочь, Марианна Метрис-Конноли, преподает в Джорджтаунском университете. Из пятерых внуков доктора Метриса трое пошли по его стопам. Младшая внучка, Келли Конноли, в настоящее время проходит практику в отделении ЦКЗ в Мемфисе под руководством доктора Уинна.

Мы в большом долгу перед этой семьей за все, что они сделали. Без таких людей, как доктор Метрис, будущее человечества было бы гораздо более туманным.

Махир Гоуда «Эпидемиология на Стене», 11 января 2041 года.

Три

В последний раз мы виделись с Келли Конноли, когда она привезла прах Джорджии для погребения. Раньше она работала в отделении ЦКЗ в Мемфисе. Однажды нас троих — Джорджию, Рика и меня — доставили туда на карантин после анонимного звонка. Тот тип утверждал, что мы заразились вирусом. Нельзя утверждать, что знакомство при подобных обстоятельствах часто перерастает в дружбу. Вообще-то я плохо понимаю, как общаться с людьми, которые не являются членами команды, не собираются убивать меня или брать интервью. Мой обычный стиль — выстрелить или двинуть по физиономии — в таких случаях не годится.

Келли смотрела на меня с ожиданием, держа в руке чашку с дымящимся кофе. Я был бы, пожалуй, рад, если бы она запустила в меня этой чашкой, чтобы я сообразил, как надо поступать.

Поздоровайся, — подсказала Джорджия.

— С какой… — рявкнул я и заставил себя замолчать. Я настолько сильно щелкнул зубами, что прикусил язык до крови. Одно дело разговаривать с Джорджией в присутствии друзей и коллег: их мое поведение немного пугало, но они уже привыкли. Но вести беседу с умершей сестрой перед девушкой, которую я до сих пор считал почти незнакомой… Меня это не устраивало. У меня не было ни времени, ни опыта отвечать на вопросы, которые могли неизбежно возникнуть.

Келли продолжала смотреть на меня так, словно чего-то ждала. В ее взгляде явно ощущалась тревога. Теперь на меня так часто смотрят. Я понимал, что если буду молчать, то Келли спросит, здоров ли я… Потом мне придется решать, заехать ей по физиономии или нет.

Награждать пощечинами посетителей из ЦКЗ стало бы новым рекордом моего падения. Не сказать, чтобы я сильно стремился к таким достижениям. Я сглотнул скопившуюся во рту кровь и заставил себя улыбнуться.

Я сглотнул скопившуюся во рту кровь и заставил себя улыбнуться. Сделав шаг вперед, я протянул руку.

— Доктор Конноли. Приятно видеть вас вновь.

Она пожала мне руку, но озабоченность в лице сохранилась. Рукопожатие у Келли оказалось на удивление крепким. Я взглянул на нее повнимательней и понял, что за тревогой кроется страх. Странно. Она работала с ЦКЗ. Чего она могла бояться? Того, что вирус Келлис-Эмберли переберется через межвидовой барьер и начнет заражать птиц?

— К чему формальности, Шон?

Улыбка Келли стала натянутой, в следующее мгновение девушка помрачнела. Я заметил темные круги у нее под глазами. Добрый доктор Конноли в последнее время явно недосыпала, если вообще спала.

— Я не стану называть вас мистером Мейсоном, если вы перестанете называть меня доктором.

— Договорились. — Я сделал шаг назад и сунул руки в карманы. — Добро пожаловать в психушку, док. Вам удалось повстречаться с остальными членами команды?

— Аларих впустил меня в здание, — ответила Келли и повернулась к нему.

Он склонил голову, зарделся и тайком глянул на Бекс, словно проверяя ее реакцию. Мог и не беспокоиться. Бекс в упор смотрела на Келли, и в ее взгляде читалось: «Я — хладнокровная стерва, и тебе лучше помнить об этом».

Пока я таращился на Келли, Дейв ухитрился просочиться в комнату. Сгорбившись, он сел перед мониторами и попытался сделаться маленьким и незаметным. Не явись к нам Келли, я бросился бы к Дейву, попросил прощения и пообещал, что никогда не подниму на него руку. И я бы не врал… Хотя я не смог бы сдержать свое слово, а Дейв прекрасно знал об этом и раньше. Он ответил бы, что все нормально и вообще я его не бил. На душе у нас обоих стало бы легче… по крайней мере, до следующей моей вспышки гнева.

Вот как шли дела у нас в офисе без Джорджии. Нам даже было удобно. Но вот стоящая посреди комнаты Келли Конноли, явно ждущая, что ей представят остальных, портила всю картину.

— Ну… — протянул я. — Вот этот крутой котяра за новостным столом — один из наших ирвинов, Дейв Новаковский.

Он поднял руку и помахал Келли.

— Аларих, — продолжал я, — заместитель Махира. А он… Махир Гоуда руководит новостным подразделением дистанционно — из Лондона.

Я пока не научился называть его преемником Джорджии. Это звучало слишком горько.

Келли кивнула и быстро улыбнулась Дейву. Тот ответил рассеянным кивком, и его пальцы забегали по клавиатуре.

— Мистер Гоуда недавно брал у меня интервью, — сообщила Келли мне. — Он был очень мил.

— Неужели? — оторопело вымолвил я.

Аларих вытаращил глаза. С неподдельным изумлением он спросил:

— Погодите… Вы — та самая Келли Конноли?

Мы с Бекс непонимающе переглянулись. Бекс одними губами произнесла:

— Что за черт?

Я пожал плечами.

Келли чуть лукаво усмехнулась. Она вела себя словно знаменитость, которая делает вид, будто ей неприятно, что ее узнали. У нашей мамочки такая довольная ухмылка с губ не сходила.

— Да.

— Ух ты! — вырвалось у Алариха, и его глаза почти вылезли из орбит. — Большая честь познакомиться с вами, мэм. Честно.

— Гм… — хмыкнул я. — Прошу прощения за вопрос, но не желает ли кто-нибудь объяснить любезным ирвинам?.. — Я поймал на себе полный надежды взгляд Бекс и поспешил уточнить: — И, конечно, бывшим ирвинам, что именно означает фраза «та самая Келли Конноли»? Я пребываю в замешательстве.

— Точно, — пробормотала Бекс еле слышно.

— Доктор Метрис был ее дедом, — сразу выпалил Алар.

Я помолчал, перебирая в уме все, что помнилось из университетских семинаров по истории. Наконец я осторожно полюбопытствовал:

— Ты имеешь в виду того доктора, которого судили за государственную измену?

Все обвинения были сняты, — нараспев проговорила Джорджия.

— Прошу прощения, — автоматически извинился я.

Келли, видимо, решила, что извинения адресованы ей. Покачав головой, она сказала:

— Ничего страшного. За пределами круга эпидемиологов помнят лишь эти сведения. Судебный процесс наделал много шума. Когда я училась на медицинском факультете, нам показывали видеозаписи.

— Понятно, — пробормотал я. В памяти начали всплывать другие подробности — возможно, из-за того, что Джорджия буквально вопила мне на ухо. — Он взломал блог своей дочки и оповестил мир о происходящем.

Вообще-то я видел Келли в пресс-релизах и интервью от имени ЦКЗ. Она постоянно держалась на дальнем плане, но всегда присутствовала в студии. Мне казалось, ее берут на съемки, поскольку она фотогенична. А выходило, что она — ценный сотрудник.

— Своей одиннадцатилетней дочери, — уточнила Бекс с подозрением. — А вам не меньше двадцати одного. Как же это вам удалось?

— Моя тетя Венди была младшей из шестерых детей, — ответила Келли с легкостью человека, которому часто задают один и тот же вопрос. — А на свадьбе моей матери она была девочкой с цветами. Мою мать зовут Дебора Конноли, она урожденная Дебора Метрис, и к началу Пробуждения ей исполнилось двадцать пять.

Бекс кивнула. Инстинкты прирожденной новостницы успокоились.

— И что привело вас в наш медвежий угол?

— Эй, ребята! — прозвучал голос Дейва.

— Дейв, мне надоело повторять, что мы отредактируем сообщение через минуту, — нетерпеливо выпалила Бекс.

У меня зазвонил мобильник. В знак извинения я поднял руку, шагнул назад, вытащил из кармана телефон и открыл крышку.

— Шон слушает.

— Почему ты не в онлайне?

— И тебе привет, Махир. Почему ты до сих пор не в кровати? Что же твоя благоверная из Болливуда[6 — Собирательное название индийских киностудий, расположенных в Бомбее — по аналогии с Голливудом.] решила наказать тебя воздержанием, если ты не оторвешься от клавиатуры и не вернешься на брачное ложе?

— Она спит, — сердито парировал Махир. — А я бодрствую из-за тебя. Почему ты не в онлайне?

— Скопилось немало отчетов на данный философский вопрос, но пока я поделюсь с тобой только одним. У нас гостья, а мама учила меня, что в таких случаях садиться к компьютеру невежливо, если только у тебя не хватает «железа» на всех.

— Ты негодный врунишка, Шон Мейсон. Ни за что тебе не поверю.

— А стоило бы. Зачем я тебе понадобился в онлайне?

— Ребята? — снова прозвучал настойчивый голос Дейва.

— А ты включи новости и сам посмотри. Живые новостные ленты из офиса я блокирую. Спасибо потом скажешь.

Махир повесил трубку.

Он со мной еще никогда так не разговаривал.

Нахмурив брови, я на пару секунд замер.

— Дейв? В чем дело?

— Я просматривал все сообщения за последние несколько суток, связанные с ЦКЗ.

Хотелось разобраться, почему так резко вырос рейтинг. И вот, пожалуйста. Сегодня утром поступило срочное сообщение из отделения ЦКЗ в Мемфисе.

— И?

— Один из врачей умер.

Мне не надо было спрашивать — кто именно. Ответ был ясен без слов. Келли мгновенно побледнела, и ее взгляд заметался из стороны в сторону. Она словно искала кратчайший путь, чтобы сбежать. Но дороги действительно не было. Поскольку весь постоянный штат сотрудников находился здесь, дверь автоматически заперлась. Конечно, без ключа ее не мог открыть посторонний человек.

И тот, у кого был плохой анализ крови.

Но осенило не только меня. Аларих сделал два быстрых шага назад и едва не споткнулся о кресло-мешок, оставленное посередине комнаты. Бекс осталась неподвижна. Она лишь завела руки за спину. У нее за поясом всегда имелось оружие — там, где трудно заметить кобуру. За время полевых испытаний я усвоил, что девчонка способна выхватить пистолет и выстрелить за долю секунды.

Возьми ситуацию под контроль, а не то начнется хаос, — прозвучал в голове встревоженный голос Джорджии. Это меня насторожило. Похоже, сестру что-то волновало сильнее, нежели наличие в нашей обители инфицированного врача. Если моя внутренняя Джорджия обзавелась такими тонкими нюансами, означало ли это, что я сбрендил еще сильнее? Хотя мне было уже все равно.

— И что, по-твоему, я должен делать? — осведомился я, оказавшись перед крайне важной проблемой и напрочь забыв правило: «Не разговаривай с сестрой в присутствии незнакомцев».

Бекс и Дейва обучал ты. Поэтому они сначала стреляют, а потом задают вопросы. От Алариха был бы толк, случись все вчера, но он только что вернулся из очередного полевого испытания и пока не слишком логичен. Ты должен их успокоить.

Блеск. Мало того, что моя сестра умерла и теперь обитала у меня в голове. Теперь она еще отдавала мне распоряжения.

— Когда же это кончится… — процедил я сквозь зубы и повернулся к Келли. — Если вы умерли, как такое может быть? Почему вы стоите тут и не пытаетесь нас сожрать? — Я немного помолчал и добавил: — Не рассматривайте мои слова как приглашение.

— Если вы прослушаете сообщение, то поймете: там не сказано, что я умерла. Было обнаружено якобы мое тело, — объяснила Келли очень осторожным тоном, слишком хорошо знакомым мне по пресс-конференциям. Таким голосом люди обычно говорят, когда желают утаить нечто значимое.

В комнате воцарилась абсолютная тишина. Первым голос подал Дейв.

— Значит, вы названы мертвой, потому что в вашей крови размножился вирус?

— Нет, — горячо возразила Келли. — Я не заражена. Я готова сдать сколько угодно анализов, чтобы это доказать.

С теоретической точки зрения ее утверждение являлось ложью. Мы все заражены. Люди, родившиеся после Пробуждения, были инфицированы еще в материнской утробе. Для Келлис-Эмберли плацентарный барьер не является проблемой. Просто у большинства из нас вирус мирно спит и не завладевает нашими телами, превращая окружающих в персонажей фильмов ужасов. Вот для чего существуют анализы крови. С их помощью выявляется не инфекция, а количество мутировавших клеток. Но здесь возникает другой вопрос. Размножение вируса протекает за минуты, а не за часы. Если Келли в Мемфисе подверглась воздействию живой культуры вируса, то как она могла добраться до Окленда не в обличье зомби?

— Почему же вас считают мертвой? — нервно осведомилась Бекс. Голос ее прозвучал так, словно она была готова в любой момент пальнуть в Келли и положить конец сомнительной ситуации.

Я одарил Бекс предупреждающим взглядом. Она ответила мне тем же.

Я одарил Бекс предупреждающим взглядом. Она ответила мне тем же.

Джорджия права. Я должен взять ситуацию под контроль, пока все не пошло прахом.

— Бекс… — строго произнес я.

— Ничего страшного, Шон, — вмешалась Келли. — Я понимаю, что придется отвечать на вопросы. — И она спокойно продолжала: — Найденное тело действительно было моим.

Бред какой-то. Сомневаюсь, что другое объяснение могло вызвать больше сомнений и сумятицы в моем коллективе. Даже фраза: «Смотрите, живой мертвец», скорее всего, привела бы к тому, что ребята, проявив неподдельный интерес, начали искать подходящую палку для проверки зомби «на прочность». Пулю в голову в первую же секунду Келли не схлопотала только потому, что мы ее воспринимали как друга, а не как врага. Но когда она договорила фразу, Дейв вскочил из-за стола и навел на Келли сразу два пистолета. Бекс не отставала и тоже взяла Конноли под прицел. Аларих между тем проявил редкостное для новостника благоразумие. Он стал отступать дальше и в итоге спрятался за диваном.

А потом все трое начали кричать. Дейв и Бекс перекликались, чтобы скоординировать совместные действия, а Аларих просто вопил без пауз. Келли стояла совершенно неподвижно и держала руки на виду. Она, правда, сильно дрожала и широко раскрыла глаза. Я не мог не восхититься ее выдержкой. Умнее она, пожалуй, ничего не могла придумать.

— Ребята. — Я хлопнул в ладоши. Мне браться за оружие нужды не было, поскольку Бекс и Дейв знали свое дело. В ситуации, потенциально угрожавшей жизни человека, я мог для разнообразия сыграть роль доброго копа. — Чтобы попасть сюда, к нам, она должна была сдать анализ крови, верно? Быстро все успокойтесь. Остыньте. Наверняка у нее есть ответ. — Затем я обратился к Келли: — Только я вам по-дружески советую, док. Сейчас самое время сказать что-нибудь вразумительное. Тогда мои ребята вас не подстрелят. Мы тут, знаете ли, по мертвякам палим, тренируясь в меткости.

Келли повернулась ко мне — совсем немного, едва заметно. Дейв моментально сменил угол прицела. Я встретился с ним взглядом и покачал головой. Он чуть-чуть расслабился. Я понимал, если у Келли не будет достойного объяснения, нам потребуется новый ковер.

— Клонирование, — произнесла она.

Действительно, блестяще.

— Что? — рявкнул я почти в унисон с Бекс, которая гаркнула:

— Вот еще шуточки!

А Дейв крикнул:

— Ничего себе!

Аларих высунул голову из-за спинки дивана и изумленно уставился на Келли.

— Мы уже пятнадцать лет применяем технологию клонирования в больницах, — продолжала Келли. В ее голосе появились нотки удивления и горечи. — Почему вы мне не верите?

— Полное клонирование человеческого тела противозаконно, аморально и невозможно, — медленно произнесла Бекс. — Попробуй другую версию, принцесса.

— Если мы можем создать почку, почему бы не сделать мою точную копию и оставить ее в ЦКЗ? — спросила Конноли.

У Бекс ответа не нашлось.

— Да… — Аларих встал, но выходить на середину комнаты пока не решился. Парень оставил для себя диван в качестве минимального прикрытия. Я счел его действия хорошим знаком. — Нельзя сказать, что клонирование человеческого тела невозможно. Оно просто запрещено везде, за исключением трех главных медицинских исследовательских корпораций. В них клонами пользуются для изучения развития вируса Келлис-Эмберли. Это Всемирная организация здравоохранения, Американский армейский центр медицинских исследований инфекционных заболеваний…

— И ЦКЗ, — закончил я за Алариха.

Это Всемирная организация здравоохранения, Американский армейский центр медицинских исследований инфекционных заболеваний…

— И ЦКЗ, — закончил я за Алариха.

Все обернулись и дружно уставились на меня. Я пожал плечами.

— Я знаком с математикой. Значит, клонировать людей мы умеем?

— Да, — ответил Аларих.

— И у ЦКЗ имеются привилегии?

— Да, — подтвердила Келли.

— И они решили клонировать вас, потому что?..

— Я думаю, мне будет проще разговаривать, если меня перестанут держать под прицелом. — Девушка бросила взгляд на Бекс и нервно облизнула губы. — Я к этому не привыкла.

— Придется, если собираетесь у нас задержаться.

Я подошел к шкафчику с медицинским оборудованием, который стоял рядом с оружейным сейфом. Взял портативный анализатор крови — не самый лучший из тех, какие предлагает рынок, но и не самый плохой в плане надежности результатов. Затем я бросил его Келли. Она едва не выронила приборчик из рук.

— Ухудшение мелкой моторики — один из первых признаков размножения вируса, — заметила Бекс.

— Это также характерно для лабораторной крысы, окруженной людьми, которые намереваются пустить ей пулю в лоб, — проворчал я. — А вы бы поскорее проверили свою кровь и показали нам результат, док. Чувствую, что моим ребятам скоро надоест играть в цивилизованность.

— Вы знаете, как принимать гостей, — покачала головой Келли, открыла крышку анализатора и сунула руку внутрь.

— Стараемся, — хмыкнул я.

Кстати, Бекс была права. Ухудшение мелкой моторики связано с тем, что Келлис-Эмберли поражает головной мозг. Как только начинается стадия активного размножения инфицированных клеток, жертвы удивительно быстро утрачивают двигательные навыки.

Вирусы — даже генетически созданные для лечения людей — не слишком умны. Можно сказать, что им не приходится сдавать экзамен по вождению до того момента, как они начинают управлять нами. Поэтому зомби не слишком ловко пользуются пальцами. К счастью, большинство из них отличаются неуклюжестью и с трудом уворачиваются от выстрела в голову.

В принципе единственное, что зомби умеют делать более или менее четко, так это кусаться, плеваться и царапаться. Так проще всего занести инфекцию.

Наконец на панели анализатора Келли начали мигать огоньки. А у меня снова зазвонил мобильник. Я нажал клавишу ответа, даже не удосужившись взглянуть на дисплей.

— Привет, Махир.

— Она еще у вас?

— Да.

Я уставился на анализатор. Красный, зеленый, пауза. Красный, зеленый, пауза. Пока все без изменений.

— Ситуация под контролем?

Красный, зеленый, пауза.

— Не уверен. В данный момент Бекс и Дейв целятся ей в голову.

— Что? Только они?

— Аларих занят. Он прячется за диваном…

— Эй!

— …а я решил для разнообразия вести себя благоразумно.

— Неужели? И как, получается?

Не слишком хорошо, — пробормотала Джорджия.

— Неплохо, — ответил я, жалея о том, что не в состоянии осадить сестру взглядом.

Огоньки мигали все медленнее, и зеленый горел все дольше.

— Мы почти закончили с анализом крови. Ты хочешь устроить видеоконференцию или нечто подобное? Пришла пора сыграть с доком в двадцать вопросов, а у тебя в запасе могут оказаться недурственные.

— Увы. — В голосе Махира прозвучало искреннее сожаление. Сенсация происходила прямо на наших глазах, а Гоуда, возглавлявший новостников, естественно, жаждал получения свежей информации. Настоящий профи своего дела. — У нас — закрытый канал связи, но если я подключу видео, это сразу привлечет внимание и у меня появятся проблемы.

— Правильно ли я понимаю по твоему тону, что моя идея не слишком уместна?

Мигание индикаторов прекратилось, остался только стойкий зеленый огонек. Келли подняла руку с анализатором и едва заметно улыбнулась, словно ответ ей был известен изначально. Дейв опустил оба пистолета, Бекс помедлила, но, подумав, последовала его примеру. Я одобрительно кивнул ей. Мейсоны не смогли привить мне хорошие манеры, но благодаря приемным родителям я не стреляю в гостей без крайней необходимости.

Махир вздохнул.

— Точно.

— Я ведь говорил, что тебе не стоило жениться, Махир.

— Тема закрыта.

— Я просто имею в виду, что раньше ты вообще ни о чем не волновался. Ты жил счастливой холостяцкой жизнью. Послушай, мне пора. Келли не инфицирована. Теперь остается только выяснить, зачем она к нам заглянула. Позже созвонимся.

— Договорились, — ответил Махир. Я нажал клавишу «Отбой».

Тем временем Келли опустила руку с анализатором и заметила довольным тоном:

— Я чиста. У вас есть контейнер для биологически опасных предметов, чтобы я могла выбросить анализатор?

— Рядом со шкафчиком, где хранится медицинское оборудование, — ответил я и направился на кухню. — Мне надо хлебнуть кока-колы. Никто не хочет перекусить или попить, пока не возобновился рассказ нашей гостьи?

Все промолчали.

Кухня обеспечила мне необходимое одиночество. Только здесь я мог спокойно побеседовать с Джорджией:

— Давай прекратим перепалку? Не хочу, чтобы Келли посчитала меня чокнутым. — Я помедлил и добавил: — Пока, по крайней мере.

У тебя есть план? — осведомилась Джорджия.

— Буду импровизировать, — ответил я, взял из холодильника банку колы и отправился обратно.

Когда я вошел, Келли расположилась на диване, Аларих устроился в кресле-мешке, а Дейв вернулся к терминалу. Он сидел боком, одним глазом просматривая новостную ленту, а вторым наблюдая за происходящим в комнате. Только Бекс стояла, замерев на одном месте, и смотрела на Келли, словно ждала, что та скоро начнет превращаться в зомби.

— Ну, разве мы не развеселая компания?

Я взял складной стул у стены и водрузил его напротив входной двери. Теперь никто не сможет ни войти, ни выйти без моего разрешения. Непростая задача для присутствующих.

— Я предпочитаю, когда на диване трупы не сидят, — буркнула Бекс и нехотя подошла к своему компьютерному креслу.

— Согласен, — ответил я и повернулся к Келли. — Итак, вернемся к вашей истории, док. В чем же дело?

Келли вздохнула. Это был негромкий, усталый вздох, несущий в себе уйму информации за кратчайший промежуток времени. Перед нами находилась девушка, которая исчерпала пределы собственного терпения. Она должна была найти в себе силы говорить, но все еще медлила. Возможно, слово «труп» оказалось в какой-то степени уместным по отношению к Келли. Я насторожился, ожидая, когда наша Золушка сбросит вторую туфельку.

— Доктор Уинн передал вам привет.

Пожалуйста, вот и вторая туфелька.

Доктор Джозеф Уинн являлся куратором Келли в мемфисском отделении ЦКЗ.

Доктор Джозеф Уинн являлся куратором Келли в мемфисском отделении ЦКЗ. Кроме того, он был тем самым человеком, который разговаривал с Джорджией, когда сестра позвонила в ЦКЗ и попросила помощи в ночь гибели Жоржетты. Мы знали, что нас подставили. Легко действовать, когда твоему автомобилю простреливают шины, но в других ситуациях все обстоит гораздо запутаннее. Тогда мы толком не понимали, насколько плохи наши дела. Все решилось в ЦКЗ. Какой-то «доброжелатель» позвонил еще раньше Джорджии. Он сообщил, что у нас троих началось размножение вируса. Поскольку речь шла, по сути, о массовой вспышке инфекции, доктор Уинн имел полное право приказать немедленно нас ликвидировать. Он этого не сделал. В общем-то, я был ему обязан.

— Надо же, — произнес я самым нейтральным тоном, на какой только был способен.

— Он прислал вам для просмотра карточку с данными.

Келли взяла с пола портфель, открыла его, немного порылась в отделениях и вытащила простой белый пластиковый прямоугольник. Я молчал. С еле заметной улыбкой Келли протянула мне карточку.

— Что вас удивляет? Вы думаете, что я смогла бы произвести полное клонирование тела и устроить собственную смерть без посторонней помощи?

— Разумеется, нет, — признался я. — Аларих, проверь.

Он вскочил, выхватил у Келли карточку и метнулся к своему терминалу с бешеной скоростью. Удивительно, что на полу не осталось отпечатков его кроссовок. Я фыркнул и вернулся к расспросам.

— Настало время все рассказать, док.

— Да, — согласилась она.

Она вынула из портфеля стопку светло-коричневых бумажных конвертов, встала и обошла комнату по кругу. Каждый из нас получил по конверту, после чего Келли вернулась к дивану. Взгляд у нее стал безмятежный. И он был мне знаком. Так смотрят люди, которые исполнили свой гражданский долг, сообщив о вспышке зомбирующей вирусной инфекции местным новостникам. Лишь скинув со своих плеч тяжкий груз, они могут полностью расслабиться. Это выражение лица характерно для тех, кто в глубине души уверен, что им незамедлительно выплатят вознаграждение.

Но, полагаю, даже милостыню получить легче. Я заглянул в конверт. Привычная паранойя требовала, чтобы я убедился, нет ли внутри подозрительного белого порошка и прочих мышеловок. Затем я извлек содержимое. Бумаги. Пара отчетов, сцепленных скрепками, несколько отдельных листков для записей, страницы со статистическими данными. Большая часть для меня оказалась совершенно непонятна. Я никогда не был большим любителем чисел.

Я поднял голову. Келли сидела не шевелясь. Все остальные шуршали бумагами. Похоже, именно мне предстояло разговаривать с Конноли. Я помахал листами со статистикой и спросил:

— Что это?

— Моя история, — ответила она, откинулась на спинку дивана и зажмурилась. Она уже не выглядела так, словно ожидала вознаграждения. И ее лицо, и поза выражали глубочайшую, накопившуюся усталость. Говорить она начала с закрытыми глазами. Возможно, таким образом ей было проще сосредоточиться, хотя я в этом сомневаюсь.

Думаю, она не хотела рисковать и смотреть мне в глаза.

— Первые официально зарегистрированные случаи обнаружения Келлис-Эмберли произошли в 2014 году. Именно тогда вирусы оказались в биосфере, встретились, и им удалось успешно соединиться. Субштаммы являются либо потомками различных первичных случаев Марбург-Эмберли, либо результатом естественных минимальных мутаций, имевших место в изолированных географических областях. Повсюду на Земле вирус гриппа Келлис встретился с Марбург-Эмберли, и в результате возник Келлис-Эмберли. Такое поведение не является естественным. Ни один из вышеуказанных патогенных микроорганизмов не являлся природным вирусом.

Ни один из вышеуказанных патогенных микроорганизмов не являлся природным вирусом. Келлис-Эмберли оказался устойчивым и удивительно идентичным, поскольку он зародился искусственно.

Бекс раздраженно спросила:

— Мы разве просили нам лекцию читать?

Я поднял руку, чтобы успокоить Бекс. Она фыркнула и промолчала.

Келли продолжала:

— Первые случаи официально зарегистрированного поражения «живым» вирусом Келлис-Эмберли отдельных областей организма — так называемые «локализованные поражения» — были зарегистрированы в 2018 году. Возможно, это происходило и раньше, но у нас не было возможности их выявить. В то время медицинская инфраструктура пребывала в слишком плачевном состоянии.

— Точно, — кивнул я.

Пробуждение основательно потрепало медицинское сообщество. Первыми оказались инфицированы врачи и медсестры в горячих точках. Госпитали по всему миру остались серьезно недоукомплектованными даже после того, как первые сражения с инфекцией состоялись и была одержана минимальная победа. Хотя трудно назвать конфликт с таким числом потерь «победой». В целом сейчас у нас есть только одно реальное достижение — больницы, медицинское оборудование и незараженные люди.

Уголки губ Келли снова тронула улыбка.

— Я могла бы зачитать перечень известных форм локализованных поражений, но думаю, вы не слишком заинтересованы в подобных сведениях. Здесь важно другое. Формы появлялись одна за другой, но при этом не прослеживалось никаких закономерностей. Они были неизлечимы, как и родительский вирус. Вот что главное в моей истории — если у вас есть локализованное поражение, оно останется с вами до конца жизни.

Она права, — с горечью выговорила Джорджия.

В детстве у нее выявили поражение глазной сетчатки вирусом Келлис-Эмберли, и сестра страдала от этого вплоть до дня своей гибели. Ребята в старших классах дразнили ее и грозили, что украдут у нее темные очки. Правда, никто на такое не решался. Боялись Келлис-Эмберли.

Но, между прочим, насчет заразности — это полная ерунда. Активную форму можно подхватить только при прямом контакте, а Джорджия подобных вирусов не имела. Они просто жили у нее в глазах. И ждали того дня, когда обретут свободу и сумеют позабавиться с остальными частями ее тела.

Так впоследствии и произошло.

Я заставил себя заговорить снова с большим трудом. Никак не мог отвлечься от воспоминаний о Джорджии. Но наконец я переключился на Келли.

— Какова же мораль? — спросил я и порадовался тому, что мой голос звучит вполне естественно. — Что, все так плохо?

— Локализованные поражения представляют собой бесцельное и необъяснимое поведение вируса, — заметил Дейв. Все, кроме Келли, обернулись в его сторону. — До отъезда на Аляску я прослушал пару курсов по вирусологии. Решил, что найду хоть какой-то ориентир и выживу.

— Понятно, — кивнул я.

Дейв побывал на Аляске в прошлом году, когда половина наших сотрудников умерли. Наверное, в промерзшей тундре, напичканной зомби, он чувствовал себя безопаснее, чем мы в Сакраменто. В этом была своеобразная ирония. Я помолчал и спросил:

— Погодите, док. Значит, никто не знает, что происходит при локализованных поражениях?

— Есть ряд гипотез, — уклончиво проговорила Келли, не открывая глаза.

Ее лицо стало похожим на маску. Размышлять в данный момент она могла о чем угодно.

Если она решила в такие игры играть, ей следовало надеть темные очки, — съязвила Джорджия.

Я решил ждать.

И Келли продолжила:

— Последний год я посвятила изучению локализованных поражений. ЦКЗ регистрирует всех, чье состояние вызвано вирусом Келлис-Эмберли, но данными еще не занимались всерьез. Поэтому я приступила к исследованию.

— Эй, но это неправда, — возразил я. — Джорджию обследовали со всех сторон. То и дело возникал какой-нибудь новый специалист, который хотел проверить состояние ее глаз, испытать очередное лекарство и посмотреть, каков будет результат.

— Исследования отдельных форм локализованных вирусных поражений проводились, но синдром в целом не рассматривался. — Келли ухитрилась еще сильнее прижаться к спинке дивана. — Но почему это происходит в некоторых частях тела? Нам известно лишь, что у человека, страдающего локализованным поражением, должно немедленно начаться бурное размножение Келлис-Эмберли. Но люди продолжают жить. Абсолютно необъяснимый феномен.

— Так вы это изучали?

— Да. И я кое-что обнаружила.

— Что? — не вытерпел Аларих.

— Я принесла вам статистику, — спокойно произнесла Келли и запрокинула голову назад. — Первая колонка — численность населения. Вторая — процент населения с зарегистрированными локализованными вирусными поражениями. Форма в данном случае значения не имеет.

Я прищурился и посмотрел на столбцы чисел. В третьей колонке стояла лишь одна цифра. Но я ее где-то видел. Я рискнул высказать догадку:

— Третья колонка — число случаев смерти от Келлис-Эмберли за прошлый год?

— Да.

— А что означают данные в четвертой колонке?

Внезапно голос подала Бекс. Хотя собственная сообразительность ее явно не обрадовала. С нескрываемым ужасом она воскликнула:

— Боже, это число умерших людей с локализованными поражениями?

Келли молча кивнула.

Я, в свою очередь, таращился на столбцы и ничего не понимал.

Только я собрался открыть рот, как Джорджия прошептала:

Посмотри еще раз на вторую колонку, Шон.

И меня осенило.

— Нет, невозможно, — выговорил я, похолодев.

Локализованные поражения не увеличивали численность случаев активного размножения вируса. Но эти пациенты становились настоящими параноиками, боясь дальнейшего распространения инфекции. Люди вроде Джорджии, которая выходила на зараженную территорию, или Эмили Риман, продолжавшей выращивать лошадей даже после того, как у нее диагностировали вирусное поражение глазной сетчатки, являлись исключением, нежели правилом.

Внезапно Келли открыла глаза.

— И я так думала, — заявила она, глядя на меня в упор. — Я постоянно перечитывала данные. Мой интерн шесть раз проверил каждую перепись. Информация точная.

— Но…

— Локализованными поражениями страдает менее 11 процентов населения. Но в прошлом году зарегистрировано уже 38 процентов смертельных случаев. Погибли именно эти больные. — Келли помрачнела. С какого-то момента ее усталость и отчаяние стали обретать для меня смысл. — С точки зрения статистики, просто невероятно.

— Возможно, скачок заболевания? — предположил Дейв. — Ведь аномалии случаются, верно?

Бекс фыркнула.

— Как же. И уважаемые доктора из ЦКЗ лихо помогают своим работодателям покрывать смертность за счет клонирования.

— Здесь приведены данные за десять лет, и они объективны. Каждый год умирает все больше людей, страдающих локализованными поражениями, и никакими статистическими погрешностями этого не объяснить.

И погибают они не от спонтанного размножения вируса, собственной глупости или других причин. Мне не за что зацепиться. Никто не обратил на статистику особого внимания. — Келли помедлила. — Поступали предложения начать исследования данного феномена, но проекты быстренько прикрывались. Находились гораздо более важные и неотложные дела. На первый план выходила политика, а локализованные поражения откладывали в сторону.

— Вы считаете, что это замалчивают намеренно? — спросил Аларих.

— В прошлом году было выделено несколько миллиардов долларов на исследование нового штамма метициллин-устойчивого золотистого стафилококка, обнаруженного в двух больницах Северной Каролины. На решение проблемы потребовалась бы треть бюджетных средств и половина людских ресурсов штата. Обычная суета. — Келли потерла висок тыльной стороной ладони. Ее отчаяние было откровенным, искренним. — ЦКЗ поддерживается правительством. По идее, мы должны стать независимой организацией, но финансирование так не осуществляется.

— Тейт к этому причастен?

Вопрос прозвучал негромко и благоразумно. Я не сразу понял, что задал его я.

— К исследованию — нет, — ответила Келли.

У меня мелькнула искорка надежды, но мгновенно угасла. Келли не останавливалась:

— Он был одним из тех, кто поддерживал продолжение исследований в области лечения рака. Как только мы научились лечить болезнь Келлис-Эмберли, вновь возникла онкологическая угроза. Таким образом, большая часть бюджета ЦКЗ уходит на подобные вещи, а локализованные поражения попросту игнорируются.

— О каком объеме мы говорим? — спросил Аларих.

— 11 миллиардов долларов.

Дейв громко присвистнул.

— Ничего себе!

— Именно, — подтвердила Келли. — Получается, что приблизительно 20 процентов всех денег, которые отпускаются на научные исследования, тратятся на заболевания, так или иначе связанные с вирусом Келлис-Эмберли. Остальная сумма перебрасывается на исследования, которые только с виду неплохи. В рамках последних проектов не делается ровным счетом ничего. Такое впечатление, что нам попросту мешают изучать вирус.

Видимо, так и есть, — услышал я голос Джорджии.

— Не ожидал, — признался я. — Ведь вы — Центр по контролю заболеваний.

— И кто-то должен платить по счетам.

— Точно, — сказал я, резко встал и направился в кухню, держа в одной руке почти полную банку колы, а в другой — стопку бумаг.

Келли спросила, куда я иду, но ее утихомирила Бекс. Спасибо ей. Бекс вообще понятливая.

В кухне было прохладно и темно, а самое главное — пусто. Я поставил банку, положил бумаги на стойку, повернулся лицом к стене и принялся методично бить по ней. Звук ударов эхом разносился по помещению. Он звучал громко, словно ружейные выстрелы, и успокаивал меня. На четвертом ударе я разбил в кровь костяшки пальцев. И мое самочувствие значительно улучшилось. Боль рассеивает туман у меня в голове — настолько, что я снова могу мыслить. К тому же, пока я колочу по стенам, я не бью людей.

Итак, подытожим. Кто-то использовал бюджет ЦКЗ для сдерживания исследовательской работы. Кто-то уводил финансы от изучения вируса Келлис-Эмберли к тем заболеваниям, которые больше не представляли опасной угрозы. И здесь был замешан губернатор Тейт. Человек, убивший мою сестру. Человек, который изменил все. Если он запустил свои маленькие жирные пальчики в большой пирог…

Если Тейт имел к этому отношение, значит, к делу причастны те, на кого он работал, — вымолвила Джорджия.

— Мы должны помочь Келли. У нас появился шанс, Шон. Мы можем добраться до главарей заговора.

— Угу. — Я перестал мучить стену, судорожно вздохнул и осмотрел новую вмятину, образовавшуюся рядом с десятком прежних. На возврат залога за сохранность имущества рассчитывать уже не приходилось. Плакали наши денежки. — Понимаю.

Хорошо.

Если мы будем сотрудничать с Келли, то, вероятно, выясним, кто манипулирует ЦКЗ. Мы найдем заказчиков убийства сестры. А потом…

Возможно, мы оба — Джорджия и я — успокоимся.

Я вымыл руки, смазал костяшки мазью с антибиотиком, забинтовал и вернулся в гостиную. Не стоило пугать Келли еще сильнее. Наверняка она слышала звуки ударов.

— Прошу прощения, — сказал я как ни в чем не бывало. — Мне нужно немного поразмышлять.

— Отлично, босс, — улыбнулся Дейв.

Аларих и Бекс согласно кивнули.

Келли прикусила губу.

— Вы… в порядке?

— Не совсем, но можно притвориться. — Я вернулся к своему стулу и с опозданием вспомнил, что банку с колой и бумаги оставил в кухне. Ну и ладно. — Выходит, никто не попытался выяснить, почему так много людей с локализованными поражениями умирает?

— Хм… — Келли часто заморгала. Похоже, я немного сбил ее с толку своим вопросом, но она быстро вернулась к предыдущей теме. — Недавно у нас начали работать новые интерны. Они полны энтузиазма и жаждут себя проявить. Один из них обратил внимание на статистическую аномалию, когда занимался архивированием файлов, и решил посоветоваться с доктором Уинном. Я присутствовала при их беседе и очень удивилась. Я захотела просмотреть данные. Доктор Уинн сразу согласился.

— А потом? — спросил Аларих.

— Сначала я решила, что была допущена техническая ошибка или нечто подобное. Но, когда я осознала, что проблема слишком серьезна, то собрала команду из надежных людей. Мы выяснили: кто-то уничтожает пациентов с изолированными вирусными поражениями в поистине ужасающих количествах. — Келли перевела дыхание. — А когда мы начали расследование, нас тоже начали убивать.

— Что? — воскликнула Бекс.

О, черт, — выругалась Джорджия.

Я безмолвно произнес то же самое.

— Нас было восемь человек. Теперь жива только я. — Келли шмыгнула носом. Я нисколько не удивился, поняв, что она сейчас расплачется. — Мне нужна помощь. Я не знала, куда еще пойти.

Мы с Бекс переглянулись. Дейв с Аларихом тоже. А потом все устремили взгляды на меня, словно ждали моего вердикта. Ну, ясное дело. Джорджия мертва. Остался я один.

Черт.

Похоже, у всех, с кем я работаю, имеется потрясающая история про то, как родня поспособствовала их карьере в новостном бизнесе. Отец Алариха заплатил за его учебу в университете. Никаких условий. Стипендия от папочки — и готово. Дейв родом из большой русской семьи, и родичи им искренне гордятся и всегда поддерживают. Предки Мегги покупают ей все, чего только ни пожелает ее творческая натура. Родители Махира настолько рады тому, чем он занимается, что присылают к нам в офис коробки с гуманитарной помощью. Представляете, прямиком из Англии в офис, где он не работает. Ну и умники.

Шон ненавидит Мейсонов. Но ведь они не мешали ему делать со своей жизнью то, что он хотел. Никаких балов и обязательных выходов в свет. «О, милая, но это просто месячные!» или «Ну, пожалуйста, дорогая, только один прием!». Один вечер, один танец, одно шелковое платье, а затем — опомниться не успеешь, как станешь очередным продуктом фабрики образцовых жен.

Никаких балов и обязательных выходов в свет. «О, милая, но это просто месячные!» или «Ну, пожалуйста, дорогая, только один прием!». Один вечер, один танец, одно шелковое платье, а затем — опомниться не успеешь, как станешь очередным продуктом фабрики образцовых жен. Здесь качественную продукцию производили с тех времен, как к берегу Америки причалил корабль «Мэйфлауэр». Я — дипломированная дочь американской революции. Я умею танцевать фокстрот, квикстеп, вальс и танго. Я знаю, как устроить вечернику с коктейлями, могу вести светскую беседу, снисходительно смотрю на мужчин, их манеры и даже на то, какие они грязнули. Главное — происхождение и банковский счет.

Вот чему меня обучили родители. Меня воспитали в точности, как и моих сестер — милыми, любезными, хорошенькими, готовыми выскочить за того, кто больше даст. Жаль, но у меня имелись свои соображения. Я — позор семьи, черная овца, дурное семя. Мое имя будет тихонечко стерто с фамильного древа в тот же день, когда моя фотография появится на Стене. Я — из тех, кто не хотел тихо играть с другими мальчиками и девочками. Нет, мне непременно нужно было уйти подальше от детской площадки и целиком перепачкаться.

В такие дни я сильнее всего тоскую по Джорджии. Действительно, я покинула ряды новостников и стала ирвином, как только мне представилась такая возможность. Но Джорджия прекрасно понимала, что я имею в виду, когда я рассказывала ей о своих родных и о том, почему мне совсем не жалко их огорчать. Она была никудышней подругой и превосходным боссом. Нам ее очень не хватает.

Мама, папа? Все, что я делаю на людях, предназначено исключительно для вас. Очень надеюсь, что вы поперхнетесь.

Из блога Ребекки Этертон «Неискренняя милашка», 8 марта 2041 года.

Привет, зайчики! Надеюсь, вы готовы к головокружительным романам, сногсшибательным приключениям, трагической любви и загадочным событиям, потому что текущая неделя расписана по часам! Я буду вести живой чат каждый вечер с семи до десяти по Тихоокеанскому времени, и я всегда рада поболтать обо всем, чего желают ваши маленькие сердечки. Я — ваша личная Шехерезада, и я здесь для только того, чтобы рассказывать вам сказки ночь напролет. Добро пожаловать в Дом Ужасов Мегги — надеюсь, вы у меня погостите немного?

Вы же знаете, я по вас очень скучаю, когда вы уходите.

Из блога Магдалены Грейс Гарсиа «Залежи одуванчиков», 11 апреля 2041 года.

Четыре

— Что же нам делать?

Вопрос задала Бекс, но остальные разом посмотрели на меня с одинаковым выражением нетерпеливого ожидания. Я пытался сдерживаться, чтобы не развернуться и не выбежать из офиса. Все ждали, что я подскажу дорогу, сделаю важный звонок, стану Джорджией, в конце концов.

— Что же нам делать? — эхом повторил я, надеясь, что присутствующие воспримут вопрос как риторический.

И Джорджия ответила. Пощады ждать не приходилось.

Мы выясним, что происходит, а потом прокричим об этом во всю глотку, — заявила сестра.

Я повторил за ней каждое слово с опозданием на полсекунды. Для меня такая речь с паузами звучала дико, но ребятам было все равно.

Мы сделаем свою работу. Мы пойдем и раздобудем новости.

Четверка моих сотрудников не спускала с меня глаз, хотя я уже закончил свой маленький спич (вернее, мы с сестрой). Аларих первым отвел взгляд и, чуть заметно склонив голову, уставился в свой монитор. Когда дело доходит до принятия решений, парню почему-то хочется превратиться в Джорджию.

А вот когда это делаю я, Аларих переносит такой поворот плоховато.

— Замечательно, но нужно кое-что продумать, — заметил Дейв, глубокомысленно подняв указательный палец. — Как нам быть с доком? — Он поднял второй палец. — Если мы не знаем, безопасно ли иметь дело с ЦКЗ, то с чего нам начинать? — Он поднял третий палец. — Что мы скажем остальным сотрудникам сайта? Это уже не крошечная команда, которая легко поместится в микроавтобус. У нас серьезный бизнес. Мы не можем начать погоню за историей, о которой нельзя говорить вслух. Вероятно, нам придется на время залечь на дно, исчезнуть. Но как это воспримут остальные?

— Позвони Рику, — посоветовала Бекс.

Я ответил:

— Не стоит беспокоить вице-президента Соединенных Штатов и говорить: «Привет! Слушай, у нас в гостях мертвый врач из ЦКЗ. Она уверена, что некто пытается помешать ее научной работе». Рику мы обязательно позвоним, но сначала сами начнем расследование.

Бекс смущенно кивнула. Рик Казенс раньше работал у нас новостником. А теперь он помогает управлять страной. Его положение обеспечивало нам определенную возможность доступа к президенту. Тем не менее, если мы собирались заявить о том, что скоро рухнут небеса, сперва нам нужно было обзавестись реальными доказательствами.

— А потом? — спросил Дейв.

— Начнем с третьего из твоих вопросов, — заявил я. — Скажем Махиру, потому что он уже в курсе, и, конечно, Мегги. Попутно будем соображать.

Дейв нахмурился.

— Зачем ее впутывать?

— Она возглавляет наших сочинителей — тех, кто приукрашивает новости. Вдруг дело окажется настолько глобальным, что к нему придется приобщить весь сайт? А у Мегги должно быть время, чтобы быстро создать новую концепцию.

Помимо всего прочего, это — правильное решение, — добавила Джорджия.

— Да, конечно, — пробормотал я. — Знаю.

Никто уже не комментировал мои беседы с сестрой.

А Келли оказалась новичком. Нахмурив брови, она спросила:

— У вас блютуз?

— Что? — «Вот черт!» — мысленно выругался я. — Нет.

— Тогда с кем вы разговариваете?

Выхода не оставалось. Пришлось ответить честно. Я пожал плечами и проговорил:

— С Джорджией.

Келли растерялась. Эмоции промчались по ее лицу, словно шайка зомби, погнавшихся за охотничьим отрядом государственных чиновников. Наконец она выбрала самый легкий из возможных ответов.

— Понятно.

Колоссального труда мне стоило не заехать ей по физиономии и не учинить скандал. Обычно именно таким образом я разбираюсь с людьми, которые смотрят на меня, как Келли, — с непереносимой смесью изумления, шока и жалости. Полгода назад я бы, пожалуй, сдержаться не сумел. Тогда я соображал гораздо хуже. Наверное, я чокнутый. Но я — тип, который сдерживается до тех пор, пока не уберет все препятствия на своем пути к Царству Небесному.

— Каждый из нас выживает по-своему, — заявил я. — Дейв, Мегги в онлайне? Можем устроить конференцию прямо сейчас.

— Пусто, — ответил Дейв после пары секунд молчания. Я удивленно посмотрел на него. Он пожал плечами: — У нее вчера была киношная вечеринка. Она не появится в Сети еще несколько часов.

— Она действительно «сова» или пытается приучить себя к ночному образу жизни? — спросила Бекс. Уставившись на меня, она добавила: — Не сказала бы, что мне это нравится.

Уставившись на меня, она добавила: — Не сказала бы, что мне это нравится.

— Ты имеешь в виду Мегги?

— Да. А остальные останутся в неведении.

— Сколько человек работает на наш сайт?

Бекс нахмурилась.

— Даже не представляю.

— Если честно, я тоже не знаю. Вот почему нам приходится действовать так, а не иначе. — Я указал на серверную стойку. — Дейв прав. Мы теперь — не крошечная команда. У нас — бизнес. Знаете, почему корпоративный шпионаж процветает, невзирая на огромные штрафы, которые грозят, если тебя поймают за руку?

— Алчность? — предположил Аларих.

— Неправильные выводы на основании неадекватных данных? — спросила Келли.

— Людям все равно, — пробормотал Дейв.

Я указал на него.

— Точно. Как только людей в группе становится больше, чем в обычной компании из четырех-пяти человек, с которыми можно пойти выпить, они начинают игнорировать этику. В дело вступает политика. Доверяю ли я всем сотрудникам, с которыми работаю изо дня в день? Да. Я не сомневаюсь ни в одном из ирвинов — они прикроют меня в перестрелке. Я доверюсь каждому из новостников. Мы должны им говорить правду — в зависимости от должностных инструкций. Но когда перед нами появляется не просто сюжет о паре зомби, а спелая вишенка вроде «ЦКЗ занимается нелегальным клонированием», а их умершая сотрудница еще жива, — здесь надо держать ухо востро. И не забудьте, существует заговор с целью создания помех в исследовании вируса Келлис-Эмберли. Короче, кто-нибудь обязательно проболтается. Люди пойдут на такое ради выгоды. Например, им предложат работу покруче на другом сайте, и вообще подобной сенсацией просто грех не поделиться. И каждый сотрудник, которого мы введем в курс дела прежде, чем будем во всеоружии, — лишний шанс утечки информации. Тогда нам это аукнется.

— Некоторым — посильнее, чем другим, — еле слышно пробормотала Келли.

— А как же Тейт? — напомнила Бекс.

— Тогда у нас не было другого выбора и мы не слишком хорошо понимали, что поставлено на карту, — возразил я. — Махиру, Мегги — и хватит. Кто-нибудь всерьез хочет поспорить?

Никто не пожелал.

— Отлично, — подытожил я, обведя взглядом присутствующих. — Док? Судя по вашим словам, на ЦКЗ можно поставить крест. Полагаю, обращение в ВОЗ исключено.

Келли кивнула.

— И в ВОЗ, и в Армейский центр исследования инфекционных заболеваний. Нет ни малейшей возможности обратиться в эти организации. ЦКЗ моментально станет известно о нашей деятельности. Но…

Она вдруг растерялась.

— Что? — спросила Бекс. — Вы уж меня простите, док, но не могли вы явиться сюда с клонами, зомби и заговорами, не зная даже подсказки для нас — откуда начать?

Келли аккуратно утерла слезы с глаз — даже тушь не растеклась — и ответила:

— Я уже говорила, что деньги направлялись не на финансирование изучения локализованных вирусных поражений. У моего коллектива было благословение директора, и мы работали на минимальном бюджете. Наших интернов постоянно куда-то переводили, место в лаборатории… В общем, важно другое. Почти все специалисты ушли в частную медицину, чтобы проводить собственные исследования. У меня есть список.

— Слава тебе, господи, — вырвалось у Дейва.

Он закатил глаза и запрокинул голову.

— Дейв, прекрати, — сердито произнес я.

— Дейв, прекрати, — сердито произнес я.

А Келли держалась лучше, чем я ожидал. Обычно несчастные исследователи бывают весьма растеряны, когда попадают в реальный мир.

— Вы закончили, док? — спросил я.

Келли произнесла:

— За пределами ЦКЗ никто не знал о том, что изучала моя команда.

В комнате воцарилась тишина. Дейв и Аларих перестали барабанить по клавишам. Мы с Бекс вытаращили глаза. Был момент, когда я не знал, сумею ли сдержаться. Слишком уж было велико искушение проорать: «Почему вы до сих пор молчали?» Была ли Келли виновата? Нет. Но внезапно ее история стала нашей общей проблемой.

Успокойся, — одернула меня Джорджия. — Нам нужно, чтобы она говорила.

— Не верю, — фыркнул я.

Келли удивленно взглянула на Бекс. Та покачала головой. К счастью, все давно привыкли к моим репликам в адрес Джорджии.

Она не виновата.

— Понимаю.

Я отвернулся и заехал кулаком в стену. Келли вздрогнула и негромко вскрикнула. Меня ее реакция почему-то порадовала. Разве мало того, что она уже сильно напугана?

— Простите, док. Я просто… Извините меня. Я просто немного удивился, вот и все.

— Не беспокойтесь, — натянуто произнесла она. Пришлось удовольствоваться этим ответом.

Я помахал рукой из стороны в сторону, чтобы унять боль, и сосчитал до десяти. Потом я принялся усиленно размышлять. Мы догадывались, что кто-то в ЦКЗ был связан с попыткой губернатора Тейта пробиться к президентскому креслу при помощи эффективного оружия — шприца с вирусом Келлис-Эмберли. Информация Келли подтвердила наши подозрения. Раньше мы не имели веских доказательств. Теперь мы могли обратиться с обоснованным запросом в одну из самых могущественных организаций в мире. «Дайте мне факты, и я сумею убедить президента», — сказал в свое время Рик. Но факты не спешили появляться.

Я был готов попытаться взять ЦКЗ штурмом в одиночку, голыми руками, если бы потребовалось. Махир и Аларих меня отговорили. Я мог пожертвовать собой, но Джорджию бы это не вернуло. Раз уж я хочу найти ее убийц и наказать их, нужно действовать не спеша и сообща. Мы должны были загнать их в угол. С одной стороны, рассказ Келли ничего не менял, но с другой — перевернул все вверх тормашками. Оказалось, что заговор продолжается. Если кто-нибудь в ЦКЗ решил, что исследованиям Конноли следует положить конец, значит, именно он и способствовал увеличению уровня смертности среди пациентов, страдавших локализованными вирусными поражениями.

Кто-то имел информацию о Джорджии. И знал, что сестра была в опасности еще до предвыборной кампании. Келлис-Эмберли поразил ее глазную сетчатку задолго до прошлогоднего кошмара. Никто ничего не сделал.

Шон!

Теперь Джорджия обратилась ко мне более резким тоном. Она ухитрилась пробиться через завесу моего гнева. Я снова глубоко вдохнул и сосчитал до десяти, затем выпрямился и спрятал разбитую руку за спину.

— Док, отдайте список Дейву. — Я помедлил и добавил: — Пожалуйста.

— Конечно. — Келли вынула из портфеля флешку, перегнулась через спинку дивана и протянула ее Дейву.

Тот даже не удосужился поблагодарить Келли. Он сразу вставил флешку в USB-порт и начал быстро барабанить по клавишам.

— Спасибо, — сказал я. — А теперь снимите с себя всю одежду.

— Что? — воскликнула Келли, широко распахнув глаза. — Шон, вы в своем уме?

— Абсолютно. Просто мне нужно, чтобы вы разделись догола.

Просто мне нужно, чтобы вы разделись догола.

— Я отказываюсь!

— Придется, принцесса, — произнесла Бекс, поднялась со своего кресла и зашла мне за спину. — Нам надо проверить, есть ли у вас «жучки». Не бойтесь. У вас нет ничего такого, чего бы мы раньше не видели.

Просьба другой женщины сделала свое дело. Хотя назвать слова Бекс «просьбой» можно только с очень большой натяжкой. Келли послушалась и начала раздеваться. Каждую снятую вещь она показывала нам, а потом бросала на пол. Наконец, оставшись совершенно обнаженной, она развела руки в стороны и спросила:

— Теперь вы счастливы?

— Мы в экстазе, — пробормотал я и сообщил Бекс: — Действуй.

Та кивнула, взяла мешок для стирки и стала складывать в него одежду Келли.

— Погодите! — Конноли опустила руки. — Куда она все забирает?

— Не волнуйтесь, скоро вы отправитесь вслед за своими вещами. Бекс, возьми из гардеробной чемоданчик с противошпионской аппаратурой и отведи нашу гостью в спальню. Я хочу, чтобы ты проверила все на трекеры, «жучки» — словом, на любые датчики и приборы. И не приводи ее обратно, пока не убедишься, что она чиста. — Я посмотрел на Келли, пытаясь взглядом утешить ее. — Ничего личного, док. Нам необходимо знать.

Келли меня изумила. Она не стала спорить, лишь глубоко вздохнула, кивнула и произнесла:

— С процедурой деконтаминации я знакома. — Она взяла портфель и повернулась к Бекс. — Куда идти?

— Я покажу.

Бекс забросила мешок на плечо и вывела Келли из офиса. Дверь резко захлопнулась. Бекс заперла ее на внутренний замок. Теперь оставалось ждать.

Я повернулся к Алариху и Дейву. Они смотрели на меня с опаской. Я еле заметно усмехнулся.

— Веселенький денек, верно? Аларих, включи громкую связь. Я хочу, чтобы вы кое-что услышали.

— Что? — спросил Аларих, снова уставившись в монитор.

— Я сыграю роль озабоченного гражданина. Позвоню в мемфисский филиал ЦКЗ. Собираюсь выразить искренние соболезнования своему дорогому другу Джозефу Уинну, — с ухмылкой проговорил я, вытащив из кармана телефон. — Дейв, включи сервер на запись.

— Готово, — отозвался он.

— Отлично.

Я открыл крышку мобильника. У большинства парней моего возраста в справочнике значатся номера девушек и собутыльников. А у меня — номер филиала ЦКЗ в Мемфисе. Порой меня это беспокоит. Наверное, у меня никогда не будет шанса жить как нормальные люди.

— Кабинет доктора Уинна. Кому переправить ваш звонок? — осведомился секретарь приветливым голосом. Он показался мне знакомым. Хотя, кто знает? Офисный персонал в ЦКЗ тщательно обучают разговаривать так, чтобы потенциальные клиенты не заподозрили замены сотрудников.

— Доктор Уинн на месте?

— Доктор Уинн просил его сегодня не беспокоить.

— Почему, если не секрет?

— Недавно произошло сокращение штата. Он занят перераспределением обязанностей, — натянуто ответил секретарь.

Впервые я услышал, что о человеческой смерти упомянули так холодно. Сделав знак Дейву и Алариху, я произнес:

— Передайте ему, что звонил Шон Мейсон, который хотел выразить соболезнования в связи с его недавней утратой.

— Минуту, пожалуйста.

Послышался щелчок. Неожиданно зазвучала инструментальная версия популярной песенки из старых времен.

Кстати, без вокала и бас-гитары она была намного лучше.

Дейв и Аларих подошли ко мне — скорее для психологической поддержки — динамики передавали все звуки без малейших помех. Музыка смолкла и сменилась усталым мужским голосом, приправленным южным акцентом. Это был доктор Джозеф Уинн.

— Шон. Я действительно ждал вас.

— Я только что закончил обработку новостей, сэр. Как вы?

— Держусь, как могу.

Напряженность в голосе Уинна напоминала горечь утраты. Но Келли находилась в соседней комнате и демонстрировала Бекс те анатомические подробности, которые обычно приберегают для гинеколога. Поэтому я сразу догадался, что доктор Уинн испытывает страх. Вернее, ужас.

— Что случилось? — спросил я.

— Мы пока еще не понимаем. Прибыла группа сотрудников из филиала в Атланте. Проверяют записи с камер наблюдения и обыскивают отделы. По идее, никто не мог пронести эту дрянь в здание, но кому-то все-таки удалось.

— Мне очень жаль, сэр, — посочувствовал я, и мы с Дейвом кивнули друг другу.

С тактической точки зрения план был превосходен. Подстроить «взлом» и повести команду службы безопасности по ложному пути. Сейчас они вынуждены разделиться, вместо того чтобы срочно осмотреть ту «Келли», которая находилась в морге. Тело должны были кремировать, и это, вероятно, уже сделали. Все зависело от воли родственников, а они вряд ли могли опознать клон. Конечно, доктор Уинн дрожал до печенок. Он боялся ребят из службы безопасности. Они в любой момент могли догадаться, что проникновение в здание ЦКЗ — фальшивка.

— Я в шоке, — признался Уинн. — Простите, что напоминаю вам, Шон… Ваши раны еще не зажили, но дело обстоит в точности так, как было с Джорджией.

Черт… — прошипела сестра.

— Джорджия? — машинально проговорил я.

К счастью, доктор Уинн был одним из немногих, кого не оповестили о моем безумии. Вторыми в этом списке значились мои приемные родители.

— Мы потеряли ее так внезапно, — вымолвил Уинн, словно ничего не заметив.

Уинн говорит о срочной эвакуации, балбес ты эдакий, — подсказала Джорджия. — Он фактически ей жизнь спас. Господи, как мне обидно, что ты не можешь напрямую спросить у него насчет «жучков».

— Да-да, — растерянно пробормотал я. — Вы правы. Разве кто-нибудь мог такое предвидеть?

— Согласен, — поспешно подтвердил доктор Уинн.

Но я почувствовал в его тоне секундную растерянность, которая сработала как подсказка. Значит, он считал, что ему удалось выпустить Келли чистой? Конечно, ведь он рискнул отправить ее к нам. Но был ли он абсолютно уверен, что это ему удалось?

Нет, он еще сомневался.

— Оставайтесь с нами на связи. Вдруг наша помощь вам понадобится? Правда, сейчас у нас нет времени. Вся команда, включая меня, выезжает на задание. Когда вернемся — неизвестно.

— Правда? — В голосе Уинна прозвучало нескрываемое недовольство, а затем он задал вполне естественный вопрос: — А куда вы собираетесь поехать?

Реакция Уинна стала для меня последним доказательством в пользу того, что Келли могла принести с собой пару «жучков». Еще я решил, что доктору не стоит знать, куда мы направляемся.

— В Санта-Крус, — соврал я. — У Алариха скоро экзамен на получение лицензии для полевой работы. Хотим посмотреть на него в деле, чтобы дать обоснованные рекомендации. Так мы повысим уровень его продаж для дамской аудитории.

Так мы повысим уровень его продаж для дамской аудитории. Судя по данным, полученным при изучении фокусных групп, наилучший способ — заснять его обнаженным до пояса на фоне пасторального пейзажа. А опасность только прибавит парню очков.

Аларих обескураженно уставился на меня. Я отмахнулся.

— Какие же вы еще дети, — произнес док со смешком. — Но вы будете осторожны?

— Разумеется и не забудем о зомби, — отрапортовал я. — Берегите себя, доктор Уинн.

— И вы тоже, Шон, — ответил он и повесил трубку.

Секунду я простоял с мобильником в руке, закрыв глаза и слушая, как у меня в голове свирепствует Джорджия.

— Что и требовалось доказать, — произнес я еле слышным шепотом.

— Что? — взволнованно спросил Дейв.

— Ничего. — Я открыл глаза, захлопнул мобильник, отправился на кухню и достал из холодильника кока-колу. Затем я одним глотком выпил полбанки газировки. От холодного и сладкого у меня заныли зубы, но боль отчасти вернула меня к реальности. — Надо, чтобы вы срочно ликвидировали свои рабочие места, а потом все начали заново — только на других компьютерах, — объявил я, вернувшись в офис-гостиную. — Дейв, как у тебя там со списком?

— Он закодирован. Мне нужно…

— Забудь об этом. Загрузи его на главный сервер и на зеркальные. Вынь и упакуй жесткий диск.

— Босс? — неуверенно проговорил Аларих.

— Нужно убрать все подчистую. Аларих, как только Бекс подтвердит, что никаких стандартных «жучков» она у дока не обнаружила — берись за дело. Просканируй вторично все, что она принесла. Если обнаружишь нечто, хотя бы смутно родственное с «жучком», уничтожь. — Я поднял руку, предупреждая возможный протест. — Не изучать, не разбирать, не переделывать — убить. Мы не будем рисковать. Нет ни секунды. Мало ли какой «хвост» за ней тянется.

— Но…

Я отвернулся от Алариха и открыл дверь гардеробной. Полка справа была завалена коробками с патронами. Я начал брать сразу по три коробки.

— Он сообщил, что все вышло совершенно неожиданно — в точности, как с Джорджией. Совсем не так, как было с Баффи, Ребеккой Риман или еще с кем-нибудь из наших общих знакомых.

— И что?

Полегче с ним, — посоветовала Джорджия. — Алариха там не было. Он не все понимает.

— Знаю, — мрачно ответил я и проговорил громче: — В ЦКЗ были люди, которые участвовали в заговоре, а мы их не поймали. У Джорджии было локализованное вирусное поражение. Мне казалось, что ты — новостник. Или тебе картинку нарисовать?

Моя любимая охотничья винтовка стояла около стены в гардеробной. Я схватил ее и немного расслабился, ощутив в руке вес оружия. Положив ствол на плечо, я продолжил набирать коробки с патронами.

— Черт… — пробормотал Дейв.

— Совершенно с тобой согласен, — отозвался я. — Пойди, скажи Бекс, чтобы она поторопилась. Мы сматываем удочки. Если она не нашла «жучков» без подкожного сканирования, значит, ей можно закончить проверку Келли, даже если я дам ей еще десять минут.

— Понял, — кивнул Дейв и трусцой выбежал из комнаты.

Мы принялись за работу. Аларих отсоединял от сети оборудование, которое не должно было потребоваться для финальной выгрузки данных, а я опустошал гардеробную и упаковывал ее содержимое.

Вернулся Дейв и стал помогать Алариху уничтожать лишнюю компьютерную аппаратуру. Я набивал рюкзак протеиновыми батончиками и запасными аккумуляторами для ноутбуков, когда открылась дверь спальни. На пороге появилась Бекс в сопровождении измученной и несколько помятой Келли.

— Она чиста, — возвестила Бекс и бросила Алариху портфель Келли.

Поймав его, Дейв вернулся к тому, что прежде было рабочим местом новостника, и потянулся за сканером.

— Отлично, — кивнул я. — Трогаемся через двадцать минут. Берите все, что вам понадобится.

— Куда мы поедем? — спросила Бекс.

— К Мегги, — ответил я.

Бекс кивнула с нескрываемым облегчением. Даже Дейв и Аларих расслабились. Они понимали: если мы собираемся к Мегги, то в итоге окажемся в надежном месте.

У Мегги свой стиль жизни. Она обеспечена самой новейшей и дорогостоящей системой безопасности. В буквальном смысле слова. Часть аппаратуры у нее дома — оборонного уровня или даже выше. Дело в том, что родители постоянно пекутся о том, чтобы дочь получала только все самое лучшее. Я порой думаю, что последние технические устройства задумываются специально для нее, а остальное человечество наделяется ими в последнюю очередь. Она попала в нашу команду как протеже Баффи. У Джорджетты Месонье всегда были очень интересные друзья.

Дейв и Аларих начали работать вдвое быстрее. Бекс принялась упаковывать валявшиеся по комнате коробки с патронами. Келли застыла на одном месте. С озадаченным видом она проговорила:

— Ничего не понимаю.

— Мы уезжаем, — объяснил я. — Но возникает интересный вопрос. Имеется ли у вас легенда, которая позволяет нам взять вас с собой? Или мы должны вас похитить, а потом переправить в захолустный эскимосский поселок, где вы будете жить без камер наблюдения?

— Профессиональные медики нужны везде, даже в местах, где нет водопровода и электричества, — весело заметила Бекс.

Келли бросила на нее испуганный взгляд и повернулась ко мне. Полагаю, она нашла во мне точку опоры. При лучших обстоятельствах это показалось бы мне комичным.

— У меня есть легенда, — сообщила Келли. — И фальшивое удостоверение личности. Доктор Уинн дал большие деньги, чтобы мне его сделали. Файлы хранятся на карточке, которую я вам показала.

— Кому он заплатил? — осведомился Дейв с неожиданной тревогой.

Аларих промолчал, но насторожился. Вид у парней был такой, словно они ждали взрыва.

Их реакция не показалась мне чрезмерной. После гибели Баффи Дейв и Аларих взяли на себя весь объем работы с компьютерами. (Позже мы планировали набрать постоянный штат айтишников.) До профессионального уровня Баффи им было далеко. Джорджетта была настоящим виртуозом, а такие рождаются редко. Но парни многому научились в процессе, да и раньше кое-что соображали. Я мог на них положиться.

— Я не знаю, кто занимался программированием, — произнесла Келли раздраженно. — Доктор Уинн нашел кого-то по прозвищу Череп… Все делалось через электронную пересылку данных и зашифрованные сообщения. Я даже не видела этого человека.

Дейв и Аларих произнесли почти в унисон:

— Обезьяна.

— Когда вы так делаете, мне становится не по себе, — сказал я. — Прекратите. Может, вы объясните, почему нам не стоит паниковать?

— Обезьяна — пожалуй, самый лучший изготовитель фальшивых документов в стране. — Дейв покачал головой. — Особенно когда нуждаешься в удостоверении личности, к которому никто не подкопается.

Но сначала поищи посредника — именно он свяжет тебя с одной из подружек Обезьяны — если, конечно, ты готов предварительно выложить кругленькую сумму.

— Насколько это надежно? — спросил я.

— По слухам, — усмехнулся Аларих, — известный ведущий новостей NBC имеет три фальшивых решения суда и удостоверение личности от Обезьяны.

— Во-первых, никогда не произноси при мне слово «слухи», — проворчал я. — Во-вторых, информация любопытная. Ладно, Келли, продолжим. И кто вы, согласно новому документу?

— Мери Престон, — поспешно ответила она. — Племянница доктора Уинна.

— Аларих…

— Уже, — отозвался он, повернувшись к неразобранному компьютерному терминалу.

— Отлично. Итак, Мери, означает ли это, что с вашей легендой в плане бумажек — полный порядок?

Келли кивнула.

— Мери — реальный человек. И она действительно племянница доктора Уинна. Родилась в Орегоне, еще в старших классах школы вступила в «Гринпис». Пять лет назад девушка получила удостоверение эколога для пересечения канадской границы. Последнее, что о ней слышал доктор Уинн, — Мери трудится в каком-то собачьем приюте и не собирается возвращаться в Штаты.

— Выходит, репутация у нее настолько сомнительная, что она способна мотаться с журналистами? Полагаю, Мери не будет возражать, что вы ею прикрываетесь, если вдруг она все узнает? — поинтересовался я и перевел взгляд на Алариха. — Ну?

— Проклятье. То есть… супер. — Он глядел на монитор с нескрываемым восторгом.

Мы восприняли его слова как приглашение и собрались около его компьютера, оставив Келли посреди комнаты. Аларих восхищенно покачал головой.

— Я еще ни разу своими глазами не видел подлинную работу Обезьяны. Потрясающе… Элегантно.

Я нахмурился.

— В каком смысле?

Экран был заполнен фотографиями Келли Конноли. Вот она в начальной школе. На выпускном балу. Келли, держащая один конец транспаранта с большими желтыми буквами «ПРЕКРАТИТЕ ОТЛОВ АКУЛ». Милые стандартные снимки, которые найдешь на любом личном сайте или биографической страничке.

Приглядись получше, — устало посоветовала Джорджия.

Я последовал ее совету и оцепенел.

— Святые угодники… так что, они фальшивые?

— И да, и нет, — ответил Аларих, выводя на монитор новую серию изображений. Я уставился на фотографию, похожую на кадр, снятый камерой безопасности банкомата. Рядом был снимок, на котором Келли выглядела подвыпившей и показывала фотографу средний палец.

— Изначально здесь и в помине не было дока, — объяснил Аларих и кивком указал на Келли, — но фотки настоящие. Полагаю, Обезьяна собрал в Интернете изображения Мери и смонтировал их со снимками Келли, с учетом всех ее физических параметров. Если к этому добавить данные, которые я нашел…

— Никто ни о чем не догадается, — закончила фразу Бекс. — Ловко.

— Я очень рад, что вы прекрасно разобрались, — мрачно произнес я, — но я остаюсь в неведении.

— Волшебные компьютерные картинки говорят «прощай» прежней Мери, а вместо нее появляется миленькая новая Мери. И ее никто не трогает и не убивает в ЦКЗ. — Свою тираду Дейв произнес тоном, смахивающим на голос ведущего блога для маленьких детей.

— Отлично, — кивнул я.

— Отлично, — кивнул я. — Стало быть, у вас на руках — фальшивое удостоверение личности, которое будет служить вам только до тех пор, пока у некоей малявки в Канаде не взыграет ностальгия. Вдобавок у вас имеется пачка листков с цифрами, в которых я ни фига не понимаю, а еще — штабель мертвых ученых. Забыл самое важное — люди вроде Джорджии умирают слишком часто, и дело смахивает на суровый заговор. Ну, ребята, признавайтесь: есть у кого-нибудь соображения, как нам посильнее испортить этот день?

И вот тут все и началось.

В здании взвыла сирена, и почти сразу зазвонил мой мобильник. Я моментально узнал рингтон, означавший, что меня срочно вызывает Махир. Я нажал клавишу ответа, не вынимая телефон из кармана, и перевел вызов на блютуз.

— У нас серьезная ситуация, Махир, — процедил я сквозь зубы. Краем глаза я видел, как Дейв и Аларих с утроенным энтузиазмом разбирают аппаратуру. — Только что сработала сигнализация. Причина неизвестна.

— А я очень даже хорошо знаю, что к чему! — прокричал Махир. — Ваше здание окружено, пути для эвакуации — нет, а гражданские власти объявили во всех соседних городах чрезвычайное положение! Вам срочно нужно убираться оттуда! Немедленно!

— Погоди… Махир, ты слышишь меня?

Бекс начала что-то говорить. Я поднял руку, прося тишины. Вой сирены уже перекрывал голос Гоуды.

— Господи, вы вообще не в курсе? — Махир ухитрился произнести фразу с ужасом, но без удивления. Потрясающее достижение, но у меня не было времени на комплименты, а после объяснения Махира восторгаться совсем расхотелось. Его слова прозвучали как выстрел: — В Окленде прорыв, Шон. И вы, мать вашу, в самой середине очага!

Формирование современной системы здравоохранения являлось органичным процессом, которым целиком руководила напряженность, вызванная Пробуждением и паникой среди населения. Если учесть, насколько высока была смертность в больницах в самые худшие времена эпидемии, неудивительно, что люди стали бояться данных учреждений. Но риск активации вируса возрастал, и экстренная медицинская помощь стала крайне необходима. Своевременно ответить на все насущные потребности оказалось не слишком просто. Создавшаяся ситуация привела к восстановлению системы врачебной помощи на дому и появлению частной практики, к повышенному спросу на домашнюю медицинскую технику… а также — к внезапной полуавтономии ЦКЗ и ВОЗ. И этим организациям удалось сделать то, что им нужно. А у нас не осталось выбора. Мы должны были выживать при любых обстоятельствах.

ЦКЗ наслаждается относительной свободой от законов медицинской этики и местных ограничений. ВОЗ наслаждается абсолютной свободой почти во всех странах мира. Возможно, настало время остановиться и немного задуматься о реальном положении вещей.

Из блога Алариха Куонга «Куонгософия», 15 апреля 2041 года.

Пять

Я выронил мобильник и с руганью бросился к окну. Сирены ревели все громче, и думать о чем-либо другом было невозможно. Дело в том, что такая система оповещения на случай вспышки инфекции должна привлекать ваше внимание, дабы вы сосредоточились на конкретной проблеме. Тут не до размышлений. За моей спиной Аларих и Бекс начали орать на Дейва, чтобы он отключил сигнализацию. Он, в свою очередь, прокричал им: пускай они заткнутся, он пытается это сделать, но ему мешают работать!

Только Келли догадалась, что случилось нечто очень серьезное. Она сжала кулаки, подперла побелевшими костяшками подбородок и уставилась на меня своими огромными глазищами.

Я рывком открыл окно, наклонился над пролетом пожарной лестницы и посмотрел вниз. Сирена внутри квартиры умолкла. Дейву удалось взломать короб и выдернуть провода, но теперь в офис ворвался механический вой из соседних домов и неразборчивые крики людей.

По крайней мере, я смог расслышать выстрелы. Это означало, что кто-то еще жив.

Пока.

Мать твою, — выругалась Джорджия.

— Аналогично, — пробормотал я. — Народ!

— Что? — спросил Аларих.

— Похоже, пора эвакуироваться. Оперативно, быстро и лучше бы вчера. — Я отскочил от окна. — Неприятно говорить вам, но это — не учебная тревога.

На пару секунд в комнате воцарилось подобие тишины. Все пытались осознать мои слова. А потом задвигались с бешеной скоростью. Бекс и Аларих бросились в гардеробную к ящику с оружием, а Дейв — к своей клавиатуре. Только Келли снова осталась на месте. Она застыла как каменная в той же позе.

Шон…

— Уже иду, — шепнул я и помчался к серверной стойке.

Почти пятнадцать лет прошло со времени последней крупной вспышки инфекции в Окленде. Хотите, поделюсь рецептом относительно спокойного существования без зомби? Элементарно. Возьмите вооруженную группу людей, внушите им «бункерный» менталитет и скажите, что они могут положиться только на своих. И они станут безупречно патрулировать границы собственной территории. Вам за них вообще можно будет не беспокоиться. Беда в том, что подобная тактика всегда приводит к тому, что ребята начинают палить по всему, что движется. Тут уж ничего не поделаешь. Конечно, в Окленде имелись проверенные системы безопасности, но большинство жителей не знали, как они функционируют и как использовать их с толком в экстремальных ситуациях. Они умели управляться только с автоматической защитой собственных домов…

Не меньше половины витрин, которые я успел разглядеть при беглом осмотре улицы, были открыты. Аварийные выходы — тоже. Пара бронированных жалюзи опустилась, но ведь двери-то были распахнуты настежь… Все понятно и без слов: как только в дом проникнут зараженные, живых там не останется.

Примерно половина окон без ставен была разбита. Противоударное стекло — понятие больше теоретическое, когда речь идет о зомби. У них нет болевых рецепторов, поэтому они будут методично долбить стекло, пока оно не разобьется. А когда речь идет о недорогом квартале, то все витрины в итоге раскалываются вдребезги. На тротуаре алели лужицы крови, но в непосредственной близости от нашего дома криков слышно не было. Для многих горожан спасаться было уже слишком поздно.

Я подошел к серверной стойке, принялся отсоединять жесткие диски и щелкать тумблерами, чтобы перенести как можно больше данных в засекреченные внешние хранилища. Есть несколько файлов, которые мы стараемся никогда не хранить «живьем» в Сети, включая материалы, связанные с расследованием убийства моей сестры. Но даже эти сведения каждый день подвергаются резервному копированию — на жесткие диски, которые я в данный момент рассовывал по карманам, и на другие, внешние, диски. Последние хранились в бронированных сейфах, тайниках и прочих местах — в общем, повсюду в окрестностях Сан-Франциско. С недавних пор у меня возникла уверенность, что я имею право на такую паранойю.

Внезапно у меня за спиной послышался порадовавший меня звук — Бекс зарядила свою винтовку. Тут же раздались звуки, которые сразу меня обнадежили. Аларих вывалил на пол содержимое аварийного боекомплекта. На открытом пространстве парень, возможно, и не боец, но он — самый большой специалист по части оружия, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Между прочим, здесь все логично.

Между прочим, здесь все логично. Например, вы отменно стреляете и уверены, что ваш навык гарантирует вам полную безопасность. Но это вовсе не означает, что вы быстро сообразите, как быть, если перед вами возникнет ватага зомби. Кстати, многие люди погибли именно из-за подобных заблуждений.

Ты отвлекаешься, — упрекнула меня Джорджия взволнованно. Я не мог ее винить. — Сосредоточься, балбес. Глупо было бы умереть прямо сейчас.

— Знаю.

Я закончил возиться с жесткими дисками. Настало время трогаться.

Звук моего голоса вывел Келли из ступора.

— Что нам делать? — произнесла она негромко и обвела комнату с таким видом, словно ждала, что зомби начнут проходить сквозь стены. Видимо, ей еще ни разу не доводилось присутствовать при реальном прорыве. Вот что такое настоящее испытание. Нелегальное клонирование, инсценировка собственной смерти, а затем — попытка уцелеть в апокалипсической схватке с мертвяками. И все за один день.

Если честно, в других обстоятельствах я бы наслаждался сменой эмоций на лице Келли. Наверное, это жестоко, но мне плевать. Нет ничего смешнее, чем лицезреть человека, который долгое время считал зомби чужой проблемой. И вдруг — раз! — он осознает, что легко может пополнить их ряды. Такое часто случается с медиками. Но, когда они понимают, что ни от чего не застрахованы, то, как правило, уже мертвы или заражены. И обнадеживающих известий ждать не приходится.

Но сейчас у меня не было времени веселиться.

— Мы убираемся отсюда к чертям, — заявил я, шагнув к Дейву. — Что у нас на парковке? Доберемся до машин или нам конец?

— Твари сумели прорвать человеческий заслон, но через автоматику не пробились, — сообщил он, не спуская глаз с экрана. Его пальцы порхали по клавишам уже трех клавиатур. В движениях Дейва было изящество концертного пианиста, вдохновенно исполнявшего симфонию. На экранах мониторов, соединенных с боковыми клавиатурами, мелькали окна и блоки кодов. Данные сменяли друг друга быстро, словно вспышки стробоскопа. А Дейву хоть бы что. Здесь — его стихия, и он чувствовал себя в ней как рыба в воде. — В туннеле пока чисто, — пояснил он. — Автоматизированная система обороны здания включает разбрызгивание хлорки и кислоты. С кислотой я разобрался. С хлоркой еще не получается.

— А для чего у нас противогазы и защитные очки? На парковке пусто?

— По идее, вся дорога свободна до микроавтобуса. — Пальцы Дейва ни разу не замерли. — Наружный периметр не пробит. И продержится он минут пятнадцать, если твари будут барабанить в двери с такой же силой, как сейчас. Но если хоть один запаникует и кого-нибудь укусят, а потом он въедет на машине в трансформаторную будку, тогда — только десять минут.

— И какова вероятность?

— Поторопитесь.

— Ясно. — Я отвернулся от Дейва. — Аларих, Бекс?

— Почти готовы. — Бекс бросила мне гранату, и я пристегнул ее к поясу. — Мы могли бы пробить себе дорогу откуда угодно, но…

— Мы обязаны предположить, что сию секунду нас жаждет сожрать все население Окленда, — закончил я. — Аларих, как у нас с противогазами?

— Отлично, — раскрасневшийся Аларих посмотрел на меня. — Келли, вы владеете оружием?

Келли побледнела.

— Я… но в лаборатории такое не требовалось…

Мы замерли и уставились на Келли. Даже пальцы Дейва зависли в воздухе. Крики на улице и сирены сразу же зазвучали громче.

Даже пальцы Дейва зависли в воздухе. Крики на улице и сирены сразу же зазвучали громче.

— Только не говорите мне, что вы не придавали этому значения, — негромко произнес я.

— Я же работала только в лаборатории, — прошептала Келли.

Мне даже ругаться не потребовалось. За меня это сделала Джорджия — громко и смачно. Мне сразу стало лучше, и я немного успокоился. Очень своевременная реакция.

— Понятно, — заявил я. — Аларих, возьми на себя Келли. Постоянно будь с ней рядом. А вам, Келли, пока вы не начали протестовать и заявлять права на свободу частной жизни, я посоветую одно: забудьте об этих заморочках во время прорыва зомби. — Затем я перевел взгляд на Бекс. — А для тебя другая работа найдется, — подытожил я.

Дейв снова принялся сильно стучать по клавишам и чуть приглушил крики с улицы. Указав на груду оружия, я сообщил Бекс:

— Облачайся, бери все, что нужно, и беги на стоянку. Мне нужна абсолютная безопасность в туннеле, а еще — чтобы машины были совершенно чисты к моменту выезда. Ты поведешь микроавтобус.

— О, нет, — воскликнула Бекс.

— О, да.

— Шон, ты не поедешь на мотоцикле! Это уже не просто глупость, а самоубийство.

— Про мои суицидальные наклонности вы, так или иначе, болтаете много месяцев подряд. И, пожалуй, вы правы. — Я покачал головой. — Тема закрыта и не обсуждается. Собирайся и вперед. Аларих, как только закончишь с боеприпасами, поднимись наверх и проверь крышу. Погляди, нет ли там наших соседей. Посмотри, эвакуируют ли людей вертолетами с крыш соседних домов. Как только разберешься, отправляйся вниз. Встретимся у парковки.

— Ясно, — ответил Аларих. Он не стал спорить с моими распоряжениями и быстро зашагал к двери. Джорджия отлично вышколила своих ребят: Аларих начинал подготовку именно у нее.

Келли растерялась и чуть было сразу не отправилась следом за ним. Она поймала брошенную ей Бекс полицейскую дубинку и прижала к груди так, как ребенок обнял бы плюшевого медвежонка.

— А вы куда?

— В свою квартиру. — Я схватил винтовку, взятую из гардеробной, и положил на плечо. — Нужно кое-что забрать.

Дейв оторвал взгляд от экрана.

— Шон…

— Нет. Оставайся здесь, следи, чтобы интернет-трафик работал, продолжай перемещать файлы, которые нам в дальнейшем понадобятся, и не возражай.

Келли уже вышла из квартиры. Я внимательно посмотрел на Дейва и Бекс.

— Я быстро вернусь.

Не могу поверить, что ты это сказал.

— Я так всю жизнь говорю, — пробормотал я и покинул офис.

По всей длине коридора горело аварийное освещение. Кроваво-красные светильники якобы должны «вызывать чувство готовности и собранности», а также «снижать уровень психологической травмы при мыслях о возможном заражении». Перефразируя официальный язык, сие означает: «красный свет чертовски пугает людей, и они начинают нестись сломя голову» и «при таком освещении вы вряд ли разглядите то, что у вас под ногами».

Между прочим, аварийные ставни на нашем здании сработали. Не везде, но, по крайней мере, в местах общего пользования, где мы не удосужились поставить механизмы отключения. Ставни заглушали доносившиеся с улицы крики, но, увы, не пропускали солнечный свет.

Брось, Шон. Не надо. Это не так важно.

— А я считаю, если я жив и пока пребываю в своем теле, то мне и решать, о чем думать.

Лестница пустовала. Я запрыгал через две ступеньки, готовый пристрелить любого, кто будет двигаться каким-нибудь зомбиподобным образом. Но подобные создания мне на глаза не попадались.

Шон…

— Заткнись, Джорджи, — буркнул я и отпер дверь своей квартиры.

Каждый блогер на всякий случай хранит «черный ящик». Нет, следует сказать по-другому. Каждый хороший блогер на всякий случай хранит «черный ящик». А еще лучше — каждый благоразумный блогер… Фразу можно повторять до бесконечности. Короче, каждый блогер понимает: «всякий случай» подразумевает не слово «если», а слово «когда».

«Черные ящики» имеют множество разновидностей. Они так называются в честь устройств, которые устанавливаются на самолетах для записи информации на случай катастрофы. Здесь в принципе реализуется та же идея: именно туда мы записываем информацию, которая нам нужна, чтобы выжить при самых крайних обстоятельствах. «Черный ящик» Джорджии мог выдержать любую официальную процедуру дезинфекции и еще целый ряд сложных проверок, которые пока имели чисто теоретический характер. Именно его я забрал первым из микроавтобуса в день гибели сестры. Бекс и остальные наверняка решили бы, что ради «ящика» не стоит рисковать. О, нет. Только ради него и стоило выходить в зараженную зону.

Мы с Джорджией, образно говоря, выросли в онлайне. Мейсоны старательно эксплуатировали наше детство ради рейтингов и твердо намеревались ввести нас в мир журналистики, поэтому секретов у нас было немного. Почти все, чем мы занимались, в итоге просачивалось в чью-то электронную почту. Но всегда оставалось нечто, чем мы не хотели делиться с чужими людьми или не знали, как об этом рассказать. Тогда мы решили завести бумажные дневники. Только таким образом мы могли урвать для себя кусочек неприкосновенности. Слово «мы» я употребляю не просто так: Джорджия была мыслителем, а я — исполнителем, но наш общий дневник не прерывался в течение почти двадцати лет. Мы до сих пор его ведем. Я заполняю свои страницы, потом закрываю глаза и предоставляю сестре эту возможность.

Вот только ее записи я уже не смогу прочитать, хотя и теперь мне легко представить, что они реальны.

В «черном ящике» хранились наши бумажные дневники. А еще — медицинские карты Джорджии, ее запасные темные очки, самый первый MP3-диктофон и файлы с данными от начала избирательной кампании до того момента, как все оборвалось. Пустые баночки от лекарств. Больше у меня ничего от сестры не осталось. Я бы ни за что не ушел, бросив ее вещи здесь.

На сборы своего барахла у меня ушло меньше пяти минут. Я сунул «черный ящик» в дорожную сумку вместе с оружием, какое просто попалось на глаза. Затем я положил в сумку несколько коробок с патронами. На тумбочке рядом с кроватью стояла фотография, на которой были сняты мы с Джорджией. Я схватил ее и спрятал в карман куртки. Когда приходится эвакуироваться, всегда есть подозрение, что ты сюда уже не вернешься.

На пороге я помедлил, обернулся, посмотрел на коробки и пустые стены. Все, что было мне дорого, уместилось в сумке, карманах куртки и у меня в голове. И я ощутил нечто странное, некий трагизм. Может, об этом стоит подумать?

Не надо, — прошептала Джорджия у меня в голове. Я едва расслышал ее голос.

Когда она говорит так тихо, мне страшно. Это напоминает мне о том, что ее присутствие сводит меня с ума, а порой безумцы снова обретают разум.

— Не буду, — согласился я, захлопнул дверь и ринулся вниз по лестнице.

Мой блютуз сердито запищал, когда я был на середине пути к офису. Я отстегнул его от воротника и вставил в ухо.

— Ну? — свирепо вопросил я.

— У нас проблема. — Голос Дейва прозвучал очень спокойно, словно он собрался сообщить мне о том, что пора составить список покупок. — Аларих вернулся с крыши.

— Быстро управился, — отметил я и, прибавив ходу, начал прыгать через три ступеньки, чувствуя, что все равно двигаюсь медленно, но быстрее почему-то не получалось.

— В общем, оказалось, что там куча зараженных. Аларих сразу захлопнул дверь и теперь с нами.

Я зацепился носком ботинка за край ступеньки и был вынужден ухватиться за перила. Упав, я ушиб локоть.

— И что? — рявкнул я почти в унисон с Джорджией.

— Их там целая толпа. Келли говорит — двадцать, Аларих настаивает, что одиннадцать. А я считаю, — реальная цифра где-то посередине. — Дейв помедлил. — Прежде чем запереть дверь, Аларих успел опознать миссис Хейгар. Остальные — из других домов.

— Почему? — крикнул я, поднявшись на ноги и продолжив скоростной спуск к третьему этажу.

Кому-то — прорыв, а кому-то генеральная уборка в доме, — съязвила Джорджия.

— Кто-то должен был их туда привести, — заметил Дейв и, сам того не зная, подтвердил догадку Джорджии. — Не могли же в нашем доме зомби зародиться спонтанно.

Непрерывно ругаясь, я одолел последние ступеньки четырьмя длинными прыжками и рывком открыл дверь офиса. Келли вздрогнула и прижалась спиной к Алариху. Она побелела как полотно. У Алариха кожа была слишком темной, поэтому он слегка позеленел. Дейв даже не обернулся. Он продолжал печатать. Его руки порхали над тремя клавиатурами, и казалось, что он дирижирует самым большим оркестром в мире.

— Приготовиться к эвакуации! — взревел я. — Уходим отсюда, как только вернется Бекс.

— Почему бы нам не пойти ей навстречу? — капризно спросила Келли. В ее голос закрались истеричные нотки. — Почему мы должны ждать? На Крыше — массовая вспышка инфекции! Люди заражены!

Ее паника набирала обороты. Келли словно не понимала, что мы до конца осознаем уровень опасности.

Глубокий вдох, — посоветовала мне Джорджия. — И еще один. Сосчитай до десяти, если надо.

На самом деле пришлось сосчитать до тринадцати, прежде чем я обрел способность говорить, а не орать.

— Мы знаем, как действовать по протоколу в случае вспышки инфекции, доктор Конноли, — ответил я холодным тоном. Дейв на мгновение оторвался от монитора, посмотрел на меня и покачал головой, но потом сразу вернулся к работе. — В данный момент Ребекка пытается убедиться в том, безопасна ли дорога до стоянки или нам надо искать другой путь. Дверь, ведущая на крышу, заперта, входная дверь заблокирована. Для нас безопаснее сидеть тут, чем слепо ломиться к месту собственной гибели.

— Здание устроено таким образом, что туннель представляет собой идеальный тир, — добавил Дейв. — Если внизу есть зомби, значит, Бекс сейчас старательно их убивает. Затем она доложит нам обстановку. Если там чисто, мы сможем быстро уехать.

— Кстати, Бекс стоит позади вас.

Мы все обернулись на звук ее голоса. Она была на пороге, от нее пахло порохом, и взгляд у нее был мрачным. Я поднял брови в молчаливом вопросе. Бекс подняла руку, в которой держала полиэтиленовый мешочек с использованным анализатором крови. Индикатор прибора горел зеленым светом. Она бросила пакет на пол, рядом с баком для потенциально биологически опасных отходов. Ее жест был красноречивее всяких слов. Бекс не стала бы нарушать обязательный протокол дезинфекции, если бы существовала хоть малейшая вероятность, что мы здесь задержимся.

Бекс не стала бы нарушать обязательный протокол дезинфекции, если бы существовала хоть малейшая вероятность, что мы здесь задержимся.

— Трое охранников и двое гражданских. Все инфицированы. Никому не удалось подойти ко мне ближе, чем на десять футов. В остальном, стоянка чиста, весь транспорт — тоже и готов к выезду.

— Отлично. — Я внимательно обвел взглядом квартиру, проверяя, все ли мы собрали и упаковали. Вещи, предназначенные для вывоза в случае вспышки инфекции, всегда лежали наготове в офисе. Теперь это пригодилось. Странно, но в последний момент часто кажется, что забыл нечто очень важное. Я с трудом отделался от этого ощущения. — Всем взять противогазы и защитные очки, — распорядился я. — Уходим.

Подготовка к бегу по туннелю, который мог заполниться хлоркой в любую секунду, заняла всего несколько минут. Да благословит господь панику, самую лучшую мотивацию, когда-либо приобретенную человечеством. Келли вдруг стала намного спокойнее, нацепив очки и повесив на шею противогаз, маской которого следовало закрыть рот и нос. Возможно, она на минуту почувствовала себя в стенах ЦКЗ, где часто и очень скрупулезно проводили учебные тревоги. Со временем она должна будет свыкнуться с тем, что за пределами ЦКЗ все происходит иначе. Но сейчас я не собирался ее разубеждать. Если привычное ощущение вселяет в нее уверенность, пусть так и будет.

Мы вышли из квартиры плотной формацией «бриллиант». Впереди шагал я, затем — Бекс, в центре Келли, по обе стороны от нее — Дейв и Аларих. Если в здании и остались другие люди, они не попались нам на глаза, когда мы спускались по лестнице. Только так и надо себя вести, когда рядом вспышка инфекции, а пути эвакуации у тебя нет. Оставайся начеку, сиди тихо и жди, когда появятся добрые дяди, вооруженные до зубов, и спасут тебя. Иногда они даже ухитряются прибыть вовремя.

Мы находились на середине последнего лестничного пролета, когда звук сирен изменился. Непрерывный визг сменился отдельными отрывистыми гудками словно бы взбесившегося клаксона. Аларих оступился, толкнул Келли. Та налетела на Бекс, и все трое едва не упали. Я поспешно сделал два шага вперед и развернулся.

Нехороший звук.

— Знаю, — пробормотал я, а потом более громко произнес: — Дейв? Что происходит?

Дейв уподобился каменному изваянию. Он замер в неподвижности, дико побледнел и вытаращил глаза. Мой вопрос вернул его к реальности. Глядя на меня, он дважды моргнул и вытащил из кармана портативный компьютер. Дрожащими пальцами он прикоснулся к дисплею.

— Нам надо идти, — сказала Бекс.

— Нам надо идти, — повторил я.

— Нам надо молиться, — резюмировал Дейв. — Наш квартал объявлен утраченным.

Аларих зажмурился. Бекс начала ругаться на смеси английского с французским и, кажется, с немецким. Даже Джорджия не осталась безучастной. Я услышал ее изысканное сквернословие у себя в голове. Только Келли не разделяла тревоги, охватившей нашу маленькую группу. О, сладость неведения.

— Что это значит? — осведомилась она. — Почему мы остановились?

— Нас похоронили, — процедила сквозь зубы Бекс и опять принялась за свое.

Дейв сглотнул подступивший к горлу ком (у него дернулся кадык), расправил плечи и посмотрел на меня.

— Босс…

— Нет.

— Да.

— Должен быть другой выход.

Выбора нет, — тихо вымолвила Джорджия. — Ты знаешь. Ты должен ему разрешить.

— Я могу оттянуть ликвидацию. Не навсегда, но на достаточное время.

Не навсегда, но на достаточное время.

Я покачал головой.

— Должен быть…

— Нет другого выхода, — вмешался Аларих.

Я повернулся к нему, но недостаточно быстро, и успел заметить, как во взгляде Дейва смешались ужас и облегчение. Аларих снял защитные очки — наверное, чтобы мы увидели его глаза. В них проскользнуло нечто вроде жалости.

— Компьютеры в квартире подсоединены к системе безопасности дома. Ими нельзя управлять дистанционно, но они будут работать совершенно нормально, если подключиться напрямую к кабелю. Он сможет все сделать. Но только оттуда.

— Ты вообще понимаешь? — гневно спросил я. — Ты хочешь, чтобы я позволил ему убить себя!

— Я прошу тебя, чтобы ты позволил мне сделать свою работу. — Голос Дейва прозвучал тихо, почти безмятежно. — Я не стал ирвином, потому что хотел прожить долгую и счастливую жизнь, босс. Я и теперь справлюсь. Расчет прост: или я, или все остальные. Выбирай.

— Но разве кто-то другой не мог бы…

— Если только ты не собираешься воскресить Баффи.

Мои пальцы сами сжались в кулак. Скрипнув зубами, я заставил себя опустить руку.

— Ты пытаешься меня разозлить.

— Да, — не стал спорить Дейв.

Пронзительные гудки звучали все громче, они врывались в наш разговор, словно выстрелы.

— Продолжай со мной спорить — и скоро мы подохнем, — сказал Дейв и добавил: — И ты никогда не узнаешь, кто убил твою сестру.

Я замер. Было мгновение, когда я мог схватить Дейва и потащить за собой. Тогда сценарий был бы предсказуем: мы задержаны властями и изолированы в очаге инфекции.

Пожалуйста, — прошептала Джорджия.

И эта секунда миновала.

— У кого удостоверение, заказанное доктором Уинном для Келли? — требовательно спросил я.

Келли вынула карточку из кармана. Я выхватил ее и отдал Дейву. Конноли заспорила, но я прервал ее.

— У вас нет никаких трекеров. Ваша карточка — единственное электронное устройство, которое мы не сумели декодировать. Значит, кто-то вас выследил и обнаружил здесь. Понятно?

Она заторможено кивнула. Полагаю, она даже не понимала, что за ней следят.

Дейв бросил на меня взгляд, полный боли.

— Шон…

— Не надо, молчи. И уж постарайся хорошенько, приятель. — Я отвернулся и пошел вперед по ступеням, свирепо бросив остальным: — Шевелитесь!

До меня донеслись шаги Дейва, поскакавшего вверх по лестнице к нашему офису. А остальные пошли следом за мной. Аларих и Бекс подтолкнули Келли вперед.

Мы одолели туннель наполовину, когда включились брызгалки с хлоркой. К счастью, здесь еще не было ни кислоты, ни нервно-паралитического газа, поражавшего как зараженных, так и здоровых людей. Хлорка нас просто дезинфицировала. Наконец мы добрались до пустой стоянки и ринулись к нашим машинам. Бекс усадила Алариха и Келли в микроавтобус. Я, нацепив шлем, оседлал мотоцикл Джорджии и вставил ключ зажигания.

Стоянка была окольцована камерами наблюдения, подсоединенными к системе безопасности дома. Я повернулся к ближайшему объективу, сморгнул внезапно набежавшие слезы и по-воински отдал честь.

— Поторапливайтесь, босс, — произнес Дейв. Его голос прозвучал в динамиках моего шлема искаженно, хрипловато. — У вас в лучшем случае десять минут до начала поджога.

— Только не смей забираться ко мне в голову после смерти, — ответил я.

— У меня там и так уже тесно.

— Босс?

Я закрыл глаза.

— Открой ворота.

Какое бы колдовство ни применил Дейв в отношении системы безопасности, оно сработало. Створки ворот разъехались в стороны, как только я произнес команду. На улице я увидел совсем немного зараженных, но я знал, что вскоре они соберутся в стаю. Я запустил мотор, подал Бекс знак и выехал из гаража. Она повела микроавтобус, отстав от меня ярдов на пятнадцать. Мы помчались к ближайшей широкой улице — бульвару Мартина Лютера Кинга — и, возможно, к надежде на спасение.

В одном Дейв ошибся. У нас не было времени. За шесть минут языки пламени объяли и наш дом, и соседние здания. Куски окалины и тучи пепла покрыли все вокруг. При вспышке инфекции в крупном городе не избежать сопутствующих потерь. Только так можно добиться прекращения распространения заразы.

К этому моменту мы уже находились за чертой карантина, за пределами зоны ликвидации, но вспышка при взрыве была настолько яркой, что у меня разболелись глаза. Я отъехал к тротуару и устремил взгляд на пламя. Когда боль стала нестерпимой, я вытащил из сумки, висевшей на ручке руля, запасные темные очки Джорджии. Надев их, я снова стал наблюдать пожар.

Я смотрел, как пылает город, как сгорает вместе с Оклендом очень хороший человек. Не сомневаюсь, на свете много таких людей, но только один из них откликнулся по-настоящему. Он стал первым, кто погиб за то время, когда после смерти сестры руководство сайтом принял на себя я.

— Ладно, Джорджи, — проговорил я. — Что теперь?

В кои-то веки она промолчала.

Книга II

ВЕКТОРЫ И ЖЕРТВЫ

Жизнь веселее, когда ею рискуешь. Я ни о чем не жалею.

Дейв Новаковский

Мученик — всего-навсего пострадавший с редкостно хорошим пиаром. Я бы предпочла остаться живой трусихой.

Джорджия Мейсон

…передача? Ах ты, бесполезный кусок дерьма! Не смей отключаться в такое вр…

…вроде наладил. Надеюсь, так и есть. Если передача данных идет, то перед вами — Дейв Новаковский. Веду прямой репортаж из главного офиса «Известий постапокалипсиса». Точнее, это был Дейв Новаковский. К тому времени, когда мой сюжет закачают наши серверы, а Махир отредактирует все вместе с боссом, я точно буду м…

…черт, только что перестали выть сирены. Значит, эвакуируемых уже не выпустят. Слишком поздно, ха-ха. (Ну и смех.) Я теперь не смог бы выйти, даже если бы захотел. Дом разбомбят с минуты на минуту. Я остаюсь здесь и могу выпускать людей — вернее, мог бы, если бы они находились в здании. Но самому мне уходить нельзя. Ирония судьбы во всей красе, леди и джентельме…

…Магдалена? Даже если мой блог закроют, я знаю, что ты его все равно прочтешь. Господи, Мегги, как жаль, что мы часто ссорились. Нам нужно было просто смириться. Вот что нужно людям. Я так тебя сильно любил. И, кстати, свою работу. Думаю, поэтому я был одним из самых счастливых людей на свете. Наверное…

…слышу, как падают бомбы. Все ближе и…

Из блога Дейва Новаковского «Электрическое антитело», 12 апреля 2041 года. Не опубликовано.

Шесть

Жилище Мегги расположено в шести милях от городка, который называется (богом клянусь!) — Уид.[7 — Слово «weed» с английского переводится как «сорняк».

] Действительно, Уид, штат Калифорния, оказался в числе маленьких городков, специально отстроенных заново после Пробуждения. Что в нем особенного? Координаты. От Уида легко добраться до трех главных рек Калифорнии, а при том что красное мясо теперь не едят, рыбная промышленность развивается бурными темпами. Если хочешь питаться речной форелью, восстанавливай рыбацкие поселки. Уид был спасен от забвения, постигшего большинство городов, находившихся слишком близко к дикой природе. Но, с другой стороны, именно природа ему и помогла. Логика в реальном мире иногда не срабатывает.

Езды от Окленда до Уида примерно четыре с половиной часа, если на трассе I-5 не стоят карантинные кордоны. Судя по данным навигатора, нам предстоял совершенно свободный путь от начала до конца. Я дал Бекс знак следовать за мной и, выехав на дорогу, повернул на север. Настал наш час.

Шон?

— Я сейчас не в духе, Джорджи.

Рев ветра унес слова, как только они слетели с моих губ, но это не имело значения. Как вы понимаете, сестра всегда слышит меня.

Я его тоже потеряла.

— Он погиб как мой подчиненный, Джорджи. Так не должно было случиться.

С горьким удивлением она спросила:

— Неужели люди должны умирать, только будучи моими подчиненными?

Ответа у меня не нашлось, поэтому я ничего не ответил. Джорджия все поняла и замолчала. Мотоцикл пожирал мили расстояния, отделявшего нас от цели. Я видел в боковых зеркалах наш микроавтобус, державшийся на небольшой, но безопасной дистанции от меня. Ни одной машины на шоссе мы пока не встретили. Желтый дорожный знак с катафотами поймал свет фар, и я увидел надпись: «ОСТОРОЖНО: ОЛЕНИ».

Эти животные могут набрать массу до сорока фунтов и способны заражаться вирусом Келлис-Эмберли. Истребить их повально мы не в силах. Помимо экологических соображений есть и другие: олени травоядны, а следовательно, после Пробуждения их источники питания остались в целости и сохранности. Кроме того, размножаются они быстро, как кролики. Периодически кто-нибудь пытается протолкнуть законопроект о бомбардировке лесов, чтобы решить проблему раз и навсегда, но такая инициатива быстро тонет в отчаянных воплях натуралистов и представителей деревообрабатывающей промышленности. Мне чужды обе крайности. Мне просто забавно — ведь наверняка детишки раньше плакали, когда умирала мама Бэмби в том мультфильме. Помню, как мы с Джорджией затаили дыхание и радостно вскрикнули, когда она не ожила в виде зомби и не сожрала собственного сыночка.

В верхнем правом углу лицевой пластины моего шлема замигал крошечный оранжевый огонек. Значит, микроавтобус пытался выйти со мной на связь. Хотел ли я говорить с кем-то из наших? Нет. Но мог ли я проигнорировать вызов?

Увы, такого делать нельзя. Подавив желание прибавить скорость и избежать тисков ответственности, я произнес:

— Отвечаю.

Мгновение спустя в наушниках зазвучал голос Бекс — прерывистый и хриплый из-за ветра.

— Шон, это ты?

— Нет, на связи — Пасхальный заяц, — буркнул я. — А ты как думаешь, кто может ответить по моему интеркому? Что тебе надо, Бекс? До дома Мегги еще далеко.

— Я как раз по этому поводу. У нас не было времени подготовить машины к выезду… — Она замолчала и негромко икнула. Когда Бекс заговорила снова, ее голос стал тише, и мне стало трудно разобрать ее слова. — В общем, у нас не очень хорошо с бензином. Не знаю, как у тебя, но нам топлива хватит максимум миль на пятьдесят, а потом…

Черт.

— А показания навигатора?

— Примерно в двадцати милях впереди есть стоянка дальнобойщиков. Там принимают журналистские удостоверения и уровень безопасности вполне сносный.

Там принимают журналистские удостоверения и уровень безопасности вполне сносный. Местность чистая, с анализами крови — полный порядок, и уже девять лет там не наблюдалось вспышек инфекции.

При нашей везучести мы все быстро поправим.

— Не исключено, — прошептал я и облегченно опустил плечи.

Джорджия молчала с того момента, как я сказал ей, что не в настроении. Я даже слегка испугался, что из-за трагической потери близкого друга моя голова пришла в порядок и я стал «нормален». Нет уж. Не желаю ничего такого — ведь тогда я перестану слышать Джорджию. И точно сойду с ума по-настоящему.

— Шон, ты как?

— Ничего, Бекс. Мне нравится твоя идея. Почему бы сразу не позвонить на стоянку и не сообщить им о нашем скором прибытии? Они смогут подготовиться. Пусть кто-нибудь встретит нас у входа с анализаторами, а там видно будет. Кстати, вариант гораздо более удобный, как считаешь? Лучше не трезвонить у ворот и не отрывать какого-нибудь малооплачиваемого дежурного от его законной чашки кофе.

Я уже собрался прервать связь, но мне вдруг пришла в голову мысль, от которой сердце ушло в пятки.

— Черт! А наш док? Ведь она, по идее, мертва, а ее удостоверение личности только что сгорело вместе с Оклендом.

Она умерла дважды за неделю, — заметила Джорджия. — Мой рекорд побит.

— Тише ты, — пробормотал я.

Бекс, разумеется, не обратила внимания на мое общение с Джорджией.

— Мы тебя опередили. Аларих раскопал для нее одно из старых клубных удостоверений Баффи. Серьезной проверки документу не выдержать, но когда мы доберемся до Мегги, Ал придумает что-нибудь посолиднее.

— Блеск. А вы пока раздобудьте ей шляпу. Нельзя, чтобы кто-нибудь разглядел лицо нашей Келли. Пусть сидит в машине. И не забудьте, купите ей воды.

— Ясно, — ответила Бекс. — Завершаю вызов.

Послышался негромкий щелчок. Я снова остался наедине со свистом ветра.

И с голосом, обитающим у меня в голове.

— Джорджи?

Да.

— Это всегда так? Когда теряешь того, кто был тебе дорог?

Ты говоришь, будто такое происходит с тобой и со мной регулярно.

— Ты была первой.

Верно. — Долгая пауза и едва различимый вздох, который я даже не расслышал, а осознал. — Но что тут нового?

Джорджия все делала первой. Она заговорила прежде меня и раньше меня выучилась читать. Зато я догадался о той игре, которую вели с нами приемные родители. Только радости от этого было маловато. Потом снова настала очередь Джорджии — она решила стать профессиональным журналистом и заразила меня своей страстью. Поначалу я ей слегка подыгрывал, чтобы она была счастлива. Затем оказалось, что у меня здорово получается, скажем, тыкать зомби палкой на забаву другим. И мне такое занятие по-настоящему нравилось — ведь впервые я осознал, что и сам кое-что могу. Но именно Джорджия стала моим катализатором. Сестра предложила, чтобы мы освещали предвыборную гонку сенатора Римана. Она мгновенно поняла, как президентская кампания может сказаться на нашей карьере.

И умерла она первой.

Я спокойно вел мотоцикл. Я дал сестре время собраться с мыслями. Наконец она медленно произнесла:

Каждый раз все по-другому. Потеря Баффи… Это было подобно концу света, но я выдержала. Я должна была выдержать.

— Почему?

Я была нужна тебе, — ответила сестра самым будничным тоном.

Я лишь опустил голову, нажал ручку газа и помчался по дороге на полной скорости.

Я несся до тех пор, пока не увидел манящую вывеску парковки для дальнобойщиков. Вывеска обещала еду, горючее и множество шоферов-крепышей, вооруженных до зубов, которым не терпелось сразиться со вспышкой инфекции. У каждого человека есть место, где он чувствует себя в безопасности. Мой список включает в себя три пункта: вечеринка ирвинов, карантинное отделение ЦКЗ и стоянка дальнобойных фур в Северной Америке. Представьте, что вы безумно напуганы зомби и одержимы мыслями о том, как вам выжить. Найдите дальнобойщика, да не забудьте взять меня в свою компанию.

У ворот нас встретили трое охранников в синих спецовках, заляпанных жирными пятнами. Они держали в руках одноразовые анализаторы крови. Один сразу направился ко мне, двое — к микроавтобусу. Мне достался прыщавый неулыбчивый подросток, у которого на бейджике значилось имя Мэтт (возможно, псевдоним). Я не стал пытаться завести с ним разговор. Просто снял перчатку и протянул руку — пусть парень делает свое дело. Парнишка что-то одобрительно пробормотал, оценив мой профессионализм, и занес анализатор над моей ладонью, не дождавшись, когда я полностью распрямлю пальцы. Но на результате анализа это сказаться не могло — анализаторы интересует только кровь. Охранник согнул мой мизинец с такой силой, что я поморщился от боли, но промолчал. Пусть лучше своей работой занимается, чем делает выводы о том, что я за человек.

Огоньки на панели анализатора замигали зеленым и красным, но вскоре все сменилось устойчивым светом зеленого индикатора. Прыщавая физиономия паренька озарилась усмешкой и стала почти симпатичной.

— Похоже, вы чисты, мистер Мейсон, — сообщил он, и я понял, что Бекс предварительно позвонила и назвала наши имена. — Люблю ваш сайт. Вы классные репортажи из Сакраменто в прошлом году присылали — просто блеск. — Он немного помедлил и смущенно добавил: — Очень жалко, что такое случилось с вашей сестрой.

Радуясь тому, что лицевая пластина шлема прикрывает глаза, я приклеил к губам подобие улыбки, которая означала: «Ну, поверьте, мне ни капельки не больно, когда при мне упоминают о Джорджии. Отлично, что ты проверил меня первым». Я произнес:

— Спасибо. Забавное было время.

— Добро пожаловать к Руди. Надеюсь, у нас найдется все, что вам нужно.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил я парня и натянул перчатку, готовясь завести мотоцикл и проехать за ворота на стоянку. Другие охранники уже занимались моими спутниками в микроавтобусе. Не исключено, что они занялись документами Келли. На душе у меня установилось относительное спокойствие из-за того, что ее удостоверение являлось делом рук Баффи. Возможно, Обезьяна — гений и корифей, но я знал, на что была способна наша Джорджетта. Я всегда доверял ее работе.

Я подключил байк к заправочному автомату и вошел в удобный компактный магазинчик. Наверняка у них есть кола. Я миновал полки со сморщенными соевыми сосисками и пакетами чипсов из искусственного сыра и обнаружил холодильник, заставленный банками с газировкой. Но я с тоской уставился на кофейник, который призывно дымился неподалеку. Кофе здесь наверняка был древний, похожий на смолу, которая сформировалась в незапамятные времена за счет медленного сжатия скелетов доисторических существ. И эти кости сдавливались до тех пор, пока окаменевшая кровь не брызнула из самого сердца планеты, чтобы ее пили шоферы-дальнобойщики.

Иди.

— А?

Я замер и глупо заморгал. Не стоило себя вести подобным образом. Нарушение координации движений — один из первых признаков активизации болезни Келлис-Эмберли. Наша команда привыкла к моим разговорам с умершей сестрой, но остальной мир не будет со мной церемониться.

Ты хочешь кофе. Возьми себе порцию.

— Но…

Ты сегодня из-за меня вдоволь напился сладкой водички.

Ты хочешь кофе. Возьми себе порцию.

— Но…

Ты сегодня из-за меня вдоволь напился сладкой водички. Могу же я сжалиться над тобой.

Грусть и радость соединились в тоне Джорджии. Я не сразу понимал ее чувства. Приходилось искать какие-то подсказки в голосе, лишенном тела. Самое главное в таких случаях — за что-то зацепиться.

И ты заслужил кофе.

— Готова уволить сотрудника за одну чашку, верно? — пробормотал я, отошел от холодильника и направился к доисторическому напитку. Джорджия его ненавидела. А мне даже любопытно, почему некоторые готовы потреблять кофеин в менее эффективных формах.

Похоже, Аларих проиграл, когда мои сотрудники бросили монетку, чтобы решить, кому идти за покупками. Он попался мне в дверях, когда я выходил, крепко держа в руках самый большой стакан кофе, какой мне только могли продать. Аларих удивленно скосил на меня глаза и поднял брови. Вопрос был ясен без слов. К счастью, у меня имелась уйма времени, чтобы натренировать равнодушие.

— Я собираюсь проверить байк и убедиться в том, что окна микроавтобуса чистые, а ты тут обо всем позаботься, — распорядился я, отхлебнув кофе и радуясь тому, как горячая жидкость обжигает горло. Напиток оказался именно таким, как мне хотелось — крепким и горьковатым. — Смотри, не забудь купить чего-нибудь перекусить для Бекс и дока. До Уида еще долгий путь, а у Мегги к нашему приезду вряд ли будет готов ужин.

Аларих нахмурился.

— Босс…

— Давай. Воспользуйся кредитной карточкой компании. Не стесняйся.

Я одарил Алариха широкой подбадривающей улыбкой и порывисто зашагал мимо магазина к бензозаправочным автоматам.

Солнце клонилось к закату. Нам предстояло ехать в полной темноте. Даже в нынешнем обществе, ориентированном на безопасность, на большей части трассы I-5 нет фонарей. Освещены только дороги на подъезде к крупным городам. Кроме того, есть места, где посты охраны весьма укомплектованы. Милые люди с винтовками всегда рады «помочь» тем, кого они сочтут «слегка зомбированным». Все как один — добрые самаритяне.

Благодаря законам, касающимся инфекции, охранники имеют право даже не брать у потенциально зараженных анализ крови. Стрельба ведется на поражение. Все, что потом можно будет представить в суде как вызвавшее сомнение, является хорошим оправданием для этих вооруженных ребят. В общем, чем дальше от мегаполисов, тем больше шансов получить пулю в лоб.

— Ночная дорога, — вымолвил я, отхлебнув кофе. — Супер. Только об этом и мечтал. Пустынное шоссе в темноте — какая прелесть.

Если бы я могла, я бы это сделала за тебя.

— Знаю, — ответил я.

Аларих вышел из магазина, сгибаясь под грузом фастфуда и бутылок с газировкой. Я бросил опустевший стакан в ближайшую урну, надел шлем, махнул рукой Алариху и оседлал мотоцикл. Чем быстрее я окажусь за воротами, тем лучше для меня. Главное сейчас — исчезнуть побыстрее. У Мегги все наверстаем. Там я точно никуда не денусь. А пока мне хотелось только ехать (хотя — не очень, если честно).

Когда Аларих поравнялся с микроавтобусом, я уже завел двигатель. А он вывалил покупки на пассажирское сиденье и помахал мне рукой. В его глазах читался вопрос: «Может, поговорим?» Господи, сколько раз я видел этот взгляд после смерти Джорджии. Я покачал головой и указал большим пальцем в сторону ворот.

Кстати, мы все давно выработали свою систему жестов. Аларих кивнул и забрался в салон микроавтобуса. Мгновение спустя Бекс, заняв место за рулем, показала мне два поднятых вверх больших пальца. Микроавтобус отъехал от бензозаправки и остановился позади байка в ожидании команды.

Микроавтобус отъехал от бензозаправки и остановился позади байка в ожидании команды.

— Любители, — хмыкнул я и прибавил газ.

Остаток пути до Уида оказался начисто лишен происшествий, но именно поэтому нервы у меня натянулись как струны. Я мог сорваться от любой мелочи. В фильмах ужасов, снятых до Пробуждения, перед самыми страшными сценами режиссеры любили создавать напряженную атмосферу. По идее, такой прием заставлял зрителей ждать следующего эпизода с особым нетерпением. Сначала совершалось нечто нехорошее — например, убивали нескольких главных героев, и лишь потом начиналась кульминация. Все это называлось «хоррор». Теперь и наш путь до Уида превратился в классику жанра. Мы мчались по безлюдному отрезку трассы I-5, одолевая милю за милей. Ничего не происходило, а страх только нарастал.

Было почти одиннадцать, когда мы съехали с шоссе на окраинные улочки родного городка Мегги. Лучи фар вырвали из мрака большой рекламный щит. Надпись гласила: «ПОЗДРАВЛЯЕМ ДЖЕЙМСА — ГРАЖДАНИНА МЕСЯЦА ГОРОДА УИД!».

Пожалуй, мне никогда не понять образ мыслей здешних обитателей. Покачав головой, я дал остальным знак следовать за мной и свернул на объездную дорогу, ведущую к дому Мегги.

После Пробуждения дома стали строить, исходя исключительно из утилитарных соображений. Все люди разом решили, что выжить в мире, населенном зомби, гораздо важнее, чем иметь прелестное витражное окно. Я же всегда питал слабость к старой архитектуре. Конечно, большинство из этих зданий представляют собой смертельно опасные ловушки, и их стоит снести… Но они — действительно стильные. А жилище Мегги… Оно могло бы получить «Золотого Стива» за одно только свое существование.

Наконец мы свернули с небрежной, неухоженной трассы на гладкий асфальт. Теперь дорога вилась серпантином между деревьями и приводила к дому Мегги, совершив почти идеальный круг. И, между прочим, здесь все было продумано до мелочей и очень практично. Каждый отрезок пути окружали автоматические сенсоры и датчики движения. Они тянулись вплоть до забора, который напоминал каменный, но на самом деле был изготовлен из нового полимера, покрывавшего стальной каркас. Створки ворот закрывались быстрее, чем за полсекунды, и могли разрубить пополам все что угодно — кроме, наверное, танка. Извилистая дорога делила окрестный лес на сектора, и каждый из них имел несколько натянутых проволок и камер наблюдения. Никто не мог безнаказанно подобраться к Мегги и ее гостям.

Я остановил байк возле первых ворот, переключился на нейтральную скорость и занялся интеркомом внутри шлема.

— Бекс? Кто-нибудь догадался позвонить Мегги и предупредить ее о нашем приезде?

Долгая пауза послужила красноречивым ответом на мой вопрос, а потом Бекс произнесла:

— Нет. Я думала, это сделал ты.

— Совершенно вылетело из головы, — вздохнул я и тронулся с места. — Давайте проверим. Не убьет ли нас система безопасности.

Первые и вторые ворота были запрограммированы впускать любого, кто предъявит удостоверение сотрудника «Известий постапокалипсиса». Третьи запрашивали анализ крови. Зараженный был бы убит на месте, хотя и задержался бы там на пару секунд. Для прохода через четвертые ворота требовалось обязательное сканирование сетчатки. Джорджия ни разу не бывала в гостях у Мегги, а жаль. Забавно было бы поглядеть, как эта идеальная система пытается разобраться с сетчаткой глаз моей сестры, пораженной вирусом Келлис-Эмберли. Полагаю, Мегги вызвала бы охранников из леса, где они скрывались, как настоящие невидимки.

Дом мы увидели, когда одолели третий виток серпантина. Во всех окнах горел свет, а двор освещали прожекторы, спрятанные в ухоженном саду. На огромной территории было светло — почти как днем.

И свет озарял нашу дорогу до самой вершины холма. Мы одолели четвертые ворота — никто даже не вышел из леса и не убил нас. Я начал немного расслабляться. Пятые — последние — оказались открыты. Я въехал во двор и припарковался сбоку, чтобы оставить место микроавтобусу.

Парадная дверь распахнулась, когда я снимал шлем, а Бекс парковалась. К нам навстречу бросилась куча маленьких гладкошерстных собак. В центре прыгающей и лающей оравы шагала Мегги. Я не выдержал и улыбнулся. Ничего не мог поделать.

Предельная масса, необходимая для размножения вируса Келлис-Эмберли составляет сорок фунтов. Иными словами, если вес живого организма превышает данную цифру, то этот бедняга сначала умирает, затем превращается в зомби и сразу отправляется, например, пожирать свою любимую бабулю… Подобный строгий барьер установили не зря. Выяснилось, что некоторые существа могут «не воскреснуть», имея вес меньше пятидесяти фунтов. Но пока еще никто, весящий меньше сорока, не становился зомби. С точки зрения логики это должно было бы означать, что любители собак во всем мире держали бы у себя только карликовых пуделей. Здравый смысл никогда не был сильной чертой человечества. Как только риск апокалипсиса миновал, заработали программы селекции. Хозяева домашних питомцев принялись за миниатюризацию собак своих любимых пород.

Джорджия говорила, что это отвратительно и мы должны одуматься. А мне, черт побери, крошечные бульдожки Мегги всегда казались очаровательными созданиями, а вовсе не мутантами. Действительно, они склонны к эпилепсии — но ведь спасатели, вроде той же Мегги, всегда помогут животным. Забавно, но после Пробуждения во многих семействах страстно мечтали иметь «собачку, как ту, которая была у дедушки», а описание новой породы почитать не удосужились.

— Привет, Мегги, — сказал я, оторвав взгляд от моря бульдогов. — К ужину мы опоздали?

— Если вы любители фальшивого мясного рулета — нет, — ответила она, заставив себя улыбнуться. Глаза у нее были красные и немного припухшие, словно последние несколько часов она плакала и утирала слезы. — Как я понимаю, вы, ребята, собрались у меня погостить?

— Если ты не против.

У Мегги, стоявшей посреди своры своих карликовых бульдогов, был слишком несчастный вид, хотя она и старалась вести себя естественно. Мне хотелось утешить ее. Только я понятия не имел, каким образом.

Пока была жива Джорджия, у меня такое получалось лучше, потому что приходилось часто защищать других. Сестра к людям прикасаться не любила, но я был на подхвате. Она неохотно проявляла чувства, поэтому я отдувался за двоих. Когда ее не стало, я просто потерялся. Даже не знал, с чего начать в подобных обстоятельствах.

Мы с сестрой считали, что именно Джорджия сильнее пострадала с эмоциональной точки зрения от воспитательной политики Мейсонов, а оказалось, что их локомотив проехался по нам обоим.

Меня выручил Аларих. Бекс еще не успела мотор выключить, а он уже выскочил из микроавтобуса и бросился к Мегги, не обращая внимания на собак. На счастье, карликовые бульдоги достаточно сообразительны и успевают вовремя отбежать в сторону, чтобы на них не наступили. Все прошло очень гладко. Аларих обнял ее и прижался лицом к ее плечу. Она ответила ему тем же. И оба замерли. Вот и все. Похоже, этого было достаточно.

Дыши, — велела мне Джорджия.

— Пытаюсь, — прошептал я.

Мне вдруг показалось, что смотреть на Мегги и Алариха — все равно что шпионить. Я отвел взгляд.

— Привет, — проговорила Бекс, подойдя ко мне.

Чуть поодаль от Бекс стояла Келли, завернувшись в одно из одеял, которые мы всегда держали на заднем сиденье микроавтобуса.

Выглядели обе девушки изможденными, но за Бекс я был спокоен. Меня встревожили темные круги под глазами Келли и ее бледность.

— Привет, — вымолвил я, кивком указал на Келли и спросил у Бекс: — Доктор хорошо перенесла дорогу?

— Я немного вздремнула, — сообщила Келли.

— Нет, — заявила Бекс полсекунды спустя.

— Понятно, — произнес я, посмотрел на застывших Алариха и Магдалену и сказал: — Мегги приготовила фальшивый мясной рулет. Может, стоит перекусить?

— По-моему, идея прекрасная, — согласилась Бекс. — Пойду, возьму сумку.

Келли вдруг встревожилась.

— Подождите… Мы собираемся здесь остаться?

— Ага, — ответил я, отвернулся, снял с мотоцикла седельные сумки и перебросил их через плечо. — Добро пожаловать в «Приют Мегги для бродячих репортеров и официально признанных мертвыми сотрудников ЦКЗ».

— Но это не… — Келли обвела руками широкую зеленую лужайку с круглыми островками кустов и высоких деревьев. — Местность небезопасна!

Мы с Бекс переглянулись и одновременно расхохотались — рвано, почти истерично. Так бывает всегда, когда смех наполовину порожден тяжелейшей усталостью. Но как же было приятно посмеяться хоть над чем-то.

Келли изумленно переводила взгляд то на меня, то на Бекс.

— Что такое? — сердито и раздраженно осведомилась она. — Чему вы так радуетесь?

Но мы не могли остановиться. В итоге я сложился почти пополам, а Бекс закрыла лицо ладонями. Джорджия не отставала. Ее смех звучал чуть пугающим, призрачным, несинхронным эхом в моей голове. Аларих и Магдалена не обращали на нас внимания. Они пребывали в неприкосновенном мире своей тоски.

Наконец Бекс овладела собой. Утирая слезы с глаз, она проговорила:

— Ох, Шон, похоже, никто не удосужился сказать доку, куда именно мы направляемся.

— По всей видимости, нет, — согласился я, расправил плечи, придал лицу серьезность, повернулся к Келли и объяснил: — Док, удача сопутствовала нам настолько, что теперь мы наслаждаемся гостеприимством мисс Магдалены Грейс Гарсиа.

— Столовое серебро красть не рекомендуется, — добавила Бекс.

Келли широко раскрыла рот.

Семейство Келли было ответственно за многие достижения медицины за последние четверть века. А семейство Мегги заботилось исключительно о том, чтобы их дом был всегда оснащен по последнему слову техники. До Пробуждения ее родители серьезно занимались программированием. К тому времени, когда по свету начали разгуливать мертвяки, их частная компания заработала несколько миллионов. Людьми они были сообразительными и прозорливыми, а потому быстро усвоили одно важное правило. Либо все погибнут, и тогда деньги превратятся в устаревшее понятие, либо люди отобьют первые атаки зараженных, а затем начнут трепетно заботиться о своем здоровье. Родителям Мегги удалось вложить большую часть своих сбережений в производство медицинской техники, пока финансовые рынки не стали заморожены. Миллионов они на этом не заработали. Речь шла о миллиардах. И, заметьте, они уплатили все налоги.

Кроме того, они очень много времени уделяли благотворительности. Отчасти именно благодаря их щедрым пожертвованиям Уид уцелел. Конечно, у них сохранились контрольные пакеты в двух главных городских рыболовных компаниях, и городская больница также принадлежала им в значительной степени. Они относились к тем людям, для которых тысяча долларов — вполне разумная цена за бутылку вина. Когда Мегги исполнился двадцать один год, родители спросили у нее, какой она хочет подарок.

Когда Мегги исполнился двадцать один год, родители спросили у нее, какой она хочет подарок. Им ничего не было жалко для драгоценной дочурки.

Мегги попросила старый фермерский дом, принадлежавший ее деду с бабкой, систему безопасности армейского уровня, частную линию Т1[8 — Линия Т1 — принятый в Северной Америке стандарт высокоскоростных арендованных линий, состоящих из 24 каналов речевого диапазона с пропускной способностью 64 Kbps каждый, и из канала со скоростью 8 Kbps для установки и управления. Коммуникационный канал Т1 обеспечивает скорость передачи 1.544 Mbps.] и постоянный доступ к процентам с ее счета в трастовом фонде. Больше ничего. И ее родители — люди, верные слову, согласились. Возможно, нам было бы безопаснее в подземном бункере ЦБЗ — если бы его охраняли тоже ниндзя.

— Но… — наконец обрела дар речи Келли. — Разве она не должна делать что-то… важное?

— Мегги — очень занятой человек, — улыбнулся я. — Она проводит фестивали ужастиков и пишет для нашего сайта. Вперед. Кто последний встанет из-за стола, тому мыть посуду. — Я направился к дверям, сделав большой круг около Алариха и Мегги. Смущенная Келли побрела за мной. Бекс была последней. Она не стала закрывать парадную дверь. У надежной системы безопасности много преимуществ, и они не всегда видны невооруженным глазом.

В гостиной вдоль стен стояли книжные шкафы. Везде валялись пыльные коробки и собачьи матрасики. Остальное пространство занимали удобные диваны и кресла. И никого из сочинителей. Необычно. Мегги почти никогда не бывала одна. Ее дом постоянно был открыт для сочинителей всех мастей, работающих на нас, а также для некоторых ирвинов и новостников. Она любила компании, наша Мегги. Она выросла в таком слое общества, где еще возможно было стать тусовщицей. Мегги практически оторвалась от своих корней, но иногда она не могла отойти от полученного ею воспитания и привычек. Нормальные люди любят одиночество. Сейчас это — синоним безопасности. И Мегги стала одинока, хотя и устраивала шумные вечеринки.

Келли застыла рядом со мной. Она осматривала комнату холодным, оценивающим взглядом. Она напомнила мне ирвина, обозревающего опасную зону. Теперь в большинстве домов обстановка чисто утилитарная. Ровные линии, ярко освещенные углы, современные столы, кровати и стулья, словно взятые из фильмов ужасов былых времен. Все предметы легко дезинфицировать. У Мегги скопилось много антиквариата, самодельной мебели и просто пыльного хлама.

Мне всегда казалось, что она живет так отчасти из чувства протеста. От девчонки ждали, что она будет тусоваться с друзьями детства и поселится внутри виртуального кокона самой дорогой системы безопасности в мире. А она выбрала для себя захолустье и свору эпилептических собачек вместо карликового пуделя и компании закадычных дружков. Обыватели считали, что у Мегги — три извилины в голове, а она стала профессиональной писательницей, да еще и собрала команду из двадцати блогеров. Список ее достижений бесконечен. Она очень славная, наша Мегги, хотя ее образ жизни может вызвать сомнения.

Мысли у меня только начали смутно оформляться, как вдруг Джорджия подсказала:

Говори же.

Я не имел ничего против. И голос у сестры был веселый, что всегда приятно. Оказывается, я еще способен вызвать у Джорджии улыбку.

— Тише, ты, — проворчал я.

Келли бросила на меня испуганный взгляд.

— Я молчала! — возмущенно воскликнула она.

— Это Джорджия, — объяснил я.

— Знаете, — осторожно выговорила Келли, — существуют лекарства, которые могут вас успокоить. Ваш стресс…

— Сменим тему, — миролюбиво изрек я.

— Продолжение текущей темы приведет к тому, что мой собеседник может получить по физиономии. Мне будет очень жаль.

— Шон для леди исключений не делает, — пояснила Бекс.

— Ага. Вы попробуйте вырасти рядом с Джорджией, а потом посмотрите, что получится.

И я решительно провел нашу пеструю компанию на кухню. Она была точно такой же, как все остальные помещения в доме: уровень достатка среднего класса до Пробуждения и милый беспорядок. Насчет фальшивого рулета Мегги не шутила. Он уже стоял на столе, а рядом находилось блюдо с нарезанными овощами, миска с картофельным пюре и половина пышного кекса.

— Расставлю тарелки, — сказала Бекс.

Когда наконец пятнадцать минут спустя на кухне появились Мегги с Аларихом, мы уплетали еду за обе щеки. Точнее, Бекс и я. Келли к своей порции даже не притронулась. Похоже, она не могла поверить, что ее жизнь с такой скоростью покатилась под гору всего за один день. Ну ничего, переживет. Если, конечно, доживет.

Они явно плакали, хотя это было больше заметно по лицу Мегги. Веки у нее еще сильнее припухли, а щеки покраснели. Аларих выглядел как обычно. Как-то раз он мне объяснил, почему у него всегда такой вид, словно он готов к съемке, но я не стал слушать. Мне было все равно.

— Ал мне рассказал, что вы — мертвый доктор из ЦКЗ, — произнесла Мегги, устремив на Келли проницательный взгляд. Кстати, лазерной остроты ее пера боялись во всем сочинительском мире. — Славный фокус. Поделитесь.

— Привет, Мегги, — весело поздоровался я и положил себе еще пюре. — Тебя представить нашей гостье или ты предпочитаешь налететь на нее, как торнадо? Вообще-то у Келли выдалась на редкость тяжелая неделя. Я не стану ее винить, если она тебя испугается. Я речь веду к тому, что у всех нас сегодня был трудный денек… Буду тебе очень благодарен, если ты сбавишь обороты, беседуя с нашим доком.

Мегги замерла. Я, в свою очередь, ждал, каким образом прорвется плотина — бурным потоком или возмущенным ручейком.

Наконец ее плечи поникли, и она почти прошептала:

— Махир не пустил последний пост Дейва вживую, но послал мне сохраненную копию и предупредил о вашем возможном приезде. Поэтому я и отправила всех по домам.

— Отлично, — ответил я сдержанно.

— Я не смогла попрощаться, Шон. — Мегги покачала головой. — Я должна была сказать ему… Я должна была быть там.

Я умею справляться с такой тоской. Но, увы, я знал: даже если простишься, легче не станет. Всегда кажется, что ты что-то упустил, недоделал, не спросил. Тебя вечно станет преследовать этот ненужный пустяк.

Я положил вилку на стол, встал, отодвинул собак в сторону своим ботинком и подошел к Мегги. Затем я просто обнял ее и почувствовал, как напряжены ее плечи.

— Я не стану говорить тебе, что все в порядке. Так уже не будет, — произнес я. — Я не буду утешать всякими словами, что я вроде бы понимаю твои чувства… Их не понимает никто, за исключением того, кто сидит у тебя в голове. А еще я не стану убеждать тебя, что мы собираемся тебе помочь. Мы здесь по другой причине — хотим спасти свою шкуру и выяснить, что происходит. Но я тебе скажу одно: Дейв принял решение сам. Его имя будет запечатлено на Стене вместе с именами других героев. И оно пребудет там вечно. Он принял единственно верное решение. Думаю, я не имею права на него злиться. Джорджия не взяла бы Дейва в нашу команду, если бы не знала, что он умеет связываться с людьми в самых тяжелых случаях. И она была права. Я никогда в Дейве не сомневался.

— Похоже, я любила его, — всхлипнула Мегги и уткнулась лицом мне в плечо.

— Похоже, я любила его, — всхлипнула Мегги и уткнулась лицом мне в плечо.

Я глубоко вздохнул и посмотрел поверх ее макушки на остальных. Бекс и Аларих едва успели оправиться после потери Баффи и Джорджии. Я совсем недавно научил себя тому, как делать вид, будто я справляюсь со своим горем. Теперь все начиналось заново. Теории заговора, странные улики, смерти… и тому подобная суета.

Самое худшее заключалось в ином — в глубине сердца, в той частице меня, которая была открыта лишь Джорджии, я радовался. Ведь если опять закрутилась эта старая история, значит, жизнь продолжалась. Мы продвигались к ответу на вопрос, который не давал мне спать по ночам и, возможно, не давал мне нанести себе еще больший вред.

Кто убил мою сестру?

Келли посмотрела на меня и отвернулась. В ее глазах я прочел угрызения совести. Я решил, что нужно будет поговорить с ней. Она ни в чем не виновата — не больше чем я, Аларих или Мегги. Она — жертва. Как и все мы. Никто из нас не сделал ничего дурного. Но лучше подумать об этом завтра, после того как я переговорю с Махиром и мы выспимся. А потом основательно разберемся с файлами, привезенными Келли.

— Пожалуй, мы все его любили — хотя бы немного, — сказал я совершенно честно, стоя в теплой, уютной кухне в окружении тех, кто уцелел из нашей команды. Мегги плакала, а я ее обнимал.

Черт бы тебя побрал, Дэвид Новаковский. Спросишь — за что? За твое благородство и честность, за то, что ты остался в том треклятом доме, за твой последний пост и, наконец, за то, что ты долго молчал. Тупица. Идиот.

Я тебя тоже любила, придурок.

Я не могу опубликовать этот пост. Хочу выложить его в Сеть, но не могу. Но все же сейчас мне немного легче, ведь писательство — наше ремесло. Они уже едут сюда наверняка, если только не… Нет, об этом я думать не стану. В доме так пусто. Господи.

Из блога Магдалены Грейс Гарсиа «Залежи одуванчиков», 12 апреля 2041 года. Не опубликовано.

Простите меня, мои милые, но сегодняшний чат я провести не смогу. Я помню, я обещала. И мне очень жаль, но у тетушки Мегги сейчас просто раскалывается голова. Мне надо поспать. Завтра все будет, как обычно. Ведите себя хорошо. Не обижайте друг дружку. Если вы кого-то любите, скажите им об этом. Миру всегда нужно побольше любви.

Из блога Магдалены Грейс Гарсиа «Залежи одуванчиков», 12 апреля 2041 года.

Семь

— Шон?

Я поднял руку и осторожно потер висок, стараясь не разбередить зарождающуюся головную боль. Как только все отправились спать, я погасил свет почти во всем доме, а сам остался в гостиной и стал читать. Возможно, это была не самая хорошая идея.

— Я здесь, Мегги.

Я сидел на полу, прислонившись к дивану. Мышцы затекли, и я не был уверен, что быстро смогу подняться на ноги.

Мегги пробралась через прихожую до двери гостиной, ни разу не оступившись. Я восхитился ее сноровкой. Я бы на таком маршруте точно без синяков и ссадин не остался.

— Как Махир?

— Рад, что мы живы. Транслирует старые видеозаписи — например, нашу поездку с Джорджи в Санта-Крус. Если бы он еще даты убрал, все выглядело бы так, словно мы там с зараженными весело время проводили, когда они забрасывали наш дом зажигательными бомбами.

Мегги облизнула пересохшие губы.

— А Дейв?

— Он остался в доме, чтобы позаботиться о серверах.

Мы считаем, что зачистка в Окленде должна закончиться к завтрашнему утру. Сначала власти свяжутся с его родней, а затем мы сообщим о его гибели. Это было бессердечно. Непростительно. Но это был его выбор. Вообще, мы можем сделать вид, что выехали дня на три-четыре в опасную зону, а потом придумаем, где лучше затаиться.

— Не валяй дурака.

Резкий тон Мегги удивил меня. Я часто заморгал. Стянув полы потрепанного махрового халата, словно на ней была броня, она сурово добавила:

— Вы останетесь у меня. Система безопасности переправит ваш сигнал, куда вы только пожелаете.

— Мегги…

— Даже не вздумай возражать, Шон Мейсон. И не мечтай. — Она добрела до ближайшего мягкого кресла, села, поджав под себя ноги, и уставилась на меня, будто рассерженная кошка. — Я ко всему привыкла. И сейчас менять ничего не собираюсь.

— Как ты можешь так говорить? — возмутился я. — Я сам видел твою систему.

Мегги громко рассмеялась. Я даже удивился.

— Знаешь, в один прекрасный день мне по наследству достанется столько денег, что я смогу купить небольшой округ. Моим родителям больше некому оставить свои капиталы. Я не зря живу в глуши и окружаю себя репортерами. Ты никогда не задумывался о том, насколько на самом деле защищен мой дом? Если я закричу, кто-нибудь обязательно прибежит. Фальшивую вспышку инфекции тут не подстроить — любую подставу моментально найдут. Так что, если только зомби не станет вдруг слишком много…

— К счастью, вероятность небольшая.

— Вот именно. Короче, если хочешь рисковать — можешь уходить на все четыре стороны.

Я оценивающе посмотрел на Мегги.

— Хорошая у тебя клетка.

— Спасибо. — Она едва заметно улыбнулась. — Еда тоже неплохая, а вот компания…

— Стараемся, — вздохнул я. — Мне, правда, жаль, что так вышло.

— Не извиняйся. Лучше немного поспи. — Мегги перебросила через плечо длинную, почти до пояса, косу и стала вертеть в пальцах ее кончик. — У тебя был тяжелый день.

— Ладно. Знаешь, то, что видишь в зеркале заднего обзора, не становится меньше только оттого, что оно осталось позади тебя. — Я вытащил из портфеля Келли одну из лежавших там папок. — Пытаюсь хоть как-то разобраться в этой дребедени, но пока еще не горит. Но, боюсь, затишью скоро придет конец.

— Покой никогда не длится долго, — согласилась она. — Насколько плохи наши дела?

— По шкале от одного до «Неужели мы все станем зомби»? — Я наугад прочел: «Учитывая риск мутации, нельзя игнорировать локальные поражения организма вирусом Келлис-Эмберли как следующую стадию эволюции вируса. Было бы серьезнейшим упущением с нашей стороны не думать о возможностях и опасностях подобного феномена». — Я захлопнул папку и уставился в пол. — Что бы это значило, хотел бы я знать… Кто-то отправляет на тот свет людей с локальными вирусными поражениями. Цифры не лгут, даже если врут все остальные. Но смысл?

— Думаю, нам пора приниматься за работу.

— Верно, — кивнул я и посмотрел в сторону прихожей. — Наши спят?

— Да. Кажется, кто-то принял снотворное, но это не важно — лишь бы уснули.

— Хорошо.

Мегги приготовила для нас комнаты в то время, когда мы были в дороге. Хотя ее горе было неописуемо, она ухитрилась везде постелить чистое белье и разложить по кроватям полотенца.

Хотя ее горе было неописуемо, она ухитрилась везде постелить чистое белье и разложить по кроватям полотенца. Скорее всего, такие хлопоты являлись для нее неким колдовством. Если Мегги хозяйничала в спальнях, это означало, что мы точно прорвемся и она увидит нас воочию. А когда настало время ложиться спать, она извинилась за то, что у нее всего три гостевые комнаты, поскольку еще две переделаны в домашний кинотеатр и кабинет. Как будто слово «только» вообще подходило к огромному особняку. Мы с Джорджией выросли в других условиях. Наши с ней комнатки были смежными и в общем-то могли считаться одним помещением. Гостевые комнаты достались Алариху, Бекс и Келли. Мне и раньше случалось спать на неразобранном диване. Я не имел ничего против.

К тому же мне хотелось смотреть и смотреть на загадочные цифры, пока они не обретут смысл. Но за два часа я ни на йоту не продвинулся вперед. Я вздохнул.

— Я что-то упускаю. Точно знаю.

Не суди себя слишком строго, — посоветовала мне Джорджия. — Ты устал.

— Тебе легко говорить, — буркнул я, не успев сдержаться, замер и поймал на себе пытливый взгляд Мегги.

Я ждал… Сам не знаю чего. Люди по-разному реагировали на мои разговоры с покойной сестрой. Чаще всего — отрицательно.

Реакция Мегги попала примерно в середину спектра. Она смотрела на меня очень задумчиво.

— Она действительно общается с тобой и отвечает? — спросила она.

— Половину разговоров начинает именно она, — заявил я, отчасти оправдываясь. — Понимаю, выглядит дико.

— Ну… да, — согласилась Мегги. — Теоретически рассуждая, ты — безумен. — Она пожала плечами. — Но кто я такая, чтобы судить? Я живу в таком доме, который большинство людей сочло бы декорацией для ужастика. Компанию мне составляет войско охранников-ниндзя и пара десятков эпилептических собак. Я вообще не имею права называть что-либо «диким».

Интересно, — заметила Джорджия.

— Кто бы говорил, — пробормотал я чуть слышно, а погромче добавил: — Но у меня все-таки… немного иначе.

— По крайней мере, ты знаешь, что сумасшедший. А значит, у тебя есть потенциал для выздоровления.

Я растерялся. Другие были уверены, что мое упорное нежелание отказаться от Джорджии означает, что я никогда не переживу потерю сестры.

— Спасибо, — поблагодарил я Мегги, и мои слова прозвучали еще более коряво, чем у меня в голове.

Но она ничего не заметила и с тоской устремила взгляд в один из темных углов гостиной.

— Я ведь знала… Дейв меня любит, — произнесла она с деланым равнодушием.

Ей просто хотелось выговориться. Я уже не был для нее ни слушателем, ни собеседником.

— Но я, — продолжала Мегги, — так горевала по Баффи, и мы с Дейвом… мы ходили кругами. Нам словно нужно было отредактировать каждую строчку в сценарии, прежде чем мы начнем снимать фильм. Я все прекрасно понимала, и он — тоже, но мы оба палец о палец не ударили. — Мегги тихонько всхлипнула. — Наверное, мы считали, что все должно быть идеально, иначе ничего не выйдет. Будто речь шла о книге.

Мне хотелось ответить, но я понял, что самое разумное — молчать. Я сидел окаменев, и мои руки, в которых я сжимал папку, немного дрожали. Мне хотелось потянуться к ней, взять ее за руку. Но мысленно я был уже далеко отсюда. А та рука, которую я так жаждал сжать, давно превратилась в пепел и обломки костей, развеянные вдоль калифорнийской автострады. И я не пошевелился.

И я не пошевелился.

— Ты когда-нибудь был влюблен?

Мегги взглянула на меня. Едва заметно блеснули слезинки у нее на щеках.

На подобный вопрос у меня никогда не имелось достойного и вразумительного ответа. Я пожал плечами.

— Любовь — паршивая штука, — вымолвила она и встала. — Стоит мне кого-то полюбить — и они умирают. Ты все-таки постарайся хоть немножко поспать, Шон, ладно? И… спасибо тебе за то, что выслушал меня. Такое в Сеть не выложишь. — Она хмыкнула, но этот звук был близок к рыданию. — Ерунда какая… Только собираюсь написать о какой-то по-настоящему трагической истории любви, я не могу, сделать из своего сообщения нормальный пост. Ужасно несправедливо по отношению к Баффи и Дейву. Теперь… осталось так мало личного.

— Верно, — согласился я и сглотнул слюну, потому что горло совсем пересохло. — Я почти уверен: он знал о твоих чувствах. Он ведь устроил кинотеатр на крыше…

— Да… — Улыбка Мегги была короткой, но искренней. — Поспи. Завтрашний день не будет лучше.

Хуже уже быть не может, — пробормотала Джорджия.

Я удержался от желания ответить сестре и сказал Мегги:

— Постараюсь.

— До завтра, — попрощалась она и ушла, оставив меня наедине с кучей бумаг, тусклым светом ночника и голосом у меня в голове.

Бывало, ты меня усыплял, — сообщила Джорджия.

— А у тебя в то время имелось собственное тело.

Я снова уставился на папку. Если бы она открылась сама по себе… И не пришлось бы мучиться — читать или нет. «Может, так и будет? Тогда точно все прочитаю», — подумал я.

Шон…

— Перестань.

Она вздохнула. Мне были знакомы все ее вздохи. Например, этот означал: «Прекрати глупить». Обычно он предназначался для того, чтобы подтолкнуть меня к разумному поступку.

Сегодня ты не увидишь ни одного сна.

Я замер.

Но Джорджия замолчала. Я чувствовал: она ждет. Она замерла на границе моего сознания, бесконечно спокойная и терпеливая, — по крайней мере, в том, что касалось моего блага. Я снова сглотнул подступивший к горлу ком и закрыл глаза.

— Ты всегда меня удивляла, — признался я.

Отлично. А теперь встань и ложись на диван.

— Слушаюсь, мэм.

Диван Мегги оказался очень удобным. Правда, сначала пришлось сбросить весь хлам, который на нем валялся. Я выключил свет, снял рубашку и ботинки, но остался в джинсах — мало ли что, вдруг с утра пораньше придется сматываться. Я уснул в тот же миг, когда моя голова коснулась подушки. Или раньше.

Джорджия слово сдержала. Даже если мне снились сны всю ночь напролет, я ничего не запомнил.

Я проснулся от звуков голосов в соседней комнате. Говорили четким, почти театральным шепотом. Возможно, они думали, что их не слышно, но они ошибались. Дело в том, что, когда люди вот так перешептываются, в мозгу словно срабатывает сигнализация. Говори они обычными голосами, я бы не проснулся. Хорошо хоть, никто не вопил от ужаса. Значит, мы эту ночь пережили. По крайней мере, мне было приятно проснуться с такими мыслями.

Сел я с большим трудом. Спина затекла из-за того, что я несколько часов кряду провел на мотоцикле, а потом сидя на полу и пытался осмыслить колонки цифр и научный текст. Теперь я нечасто выбираюсь в зараженную зону, но и в книжного червя еще не превратился. Но почему же сумасшествие — это настолько больно? Застонав, я уперся локтями в колени и уронил голову на руки.

Голоса в кухне смолкли. Зомби не стонут, а воют, но для нетренированного уха звуки могут показаться сходными. Из четырех человек, которые находились в доме вместе со мной, только у Бекс имелся полевой опыт. Лишь она одна отличила бы мертвяка от живого, но измученного человека.

Бекс и Аларих проработали со мной достаточно долго и понимали, что босса не стоит беспокоить, пока он не встанет сам. А в кухне снова зашептались, на этот раз громче. Мои друзья уже не опасались меня разбудить. Я стал размышлять, как быть дальше. Больше всего мне хотелось снова отключиться. Плюс ко всему сон сулил мне возможность вообще не думать. Но, к несчастью, убийцы пациентов с локализованными вирусными поражениями не собирались ждать, пока я отдохну. Вероятно, кто-то уже догадался, что Келли до сих пор жива. Пожалуй, надо поторопиться.

Не исключалась и другая возможность. Вдруг мы опоздали? Если фальшивое удостоверение личности, которым воспользовалась Келли, имело «жучок», то наши враги могли проследить за ее путешествием через всю страну. Хотя это не объясняло, почему они выжидали и позволили Конноли добраться до нас, и только потом начали активные действия. Наверняка они хотели, чтобы «жучок» на них поработал еще пару дней. Правда, теперь слежка за Келли абсолютно невозможна. Ее фальшивое удостоверение превратилось в застывшую капельку металла на руинах Окленда. Никто за пределами нашей команды не знал о том, что она жива.

Нужно сохранить эту тайну.

А если вспышка инфекции была подстроена в ответ на мой звонок доктору Уинну? Вероятность небольшая. Время не совпадало. Вспышку такого масштаба следовало готовить заранее. Даже если бы она началась в ту же секунду, как только я дозвонился в ЦКЗ, вирус не мог активироваться мгновенно, тем более — оказаться в непосредственной близости от нашего дома. Человек, который все это подстроил (если здесь вправду был заговор), должен был иметь в запасе несколько суток. Но я никак не мог найти веских доказательств в пользу той или иной версии.

Я поднял голову, снова застонал и встал с дивана. Один из бульдогов превратил брошенную мной на пол рубашку в импровизированную собачью подстилку — думаю, в отместку за то, что я занял диван. Собачка приоткрыла один глаз и издала короткое рычание, которое могло бы испугать меня, не будь пес размером чуть больше домашней кошки.

— Ладно, парень, — сказал я, примирительно подняв руки вверх. — Мне совсем не холодно.

Аларих, Бекс и Келли сидели за кухонным столом. Я нетвердой походкой пошел к ним, на ходу пытаясь привести в порядок взъерошенные волосы. Все трое обернулись. Бекс подняла брови.

— У тебя нынче необычайно радостный вид, — съязвила она. — А почему ты без рубашки? Решил, что одежда — исключительно для леди?

— Мою рубашку экспроприировал пес, — ответил я. — А где Мегги? Кофе есть? Если хозяйка прячется в собственном доме из-за того, что выпила весь кофе, то это нехорошо.

— Мисс Гарсиа… она вышла в сад, — сообщила Келли и указала на заднюю дверь.

Она явно нервничала, и я понимал ее. Полагаю, она никогда раньше не бывала в частном доме, двери которого вели в жуткий реальный мир, переполненный зомби. Порой я думаю, Джорджия была права, когда говорила, что людям хочется бояться.

— Посмотри на плите, — произнес Аларих и быстро добавил: — У нас есть план или мы просто будем здесь сидеть и ждать у моря погоды?

— Все зависит от дока. — Я подошел к электрической плите. На центральной конфорке стоял полупустой кофейник. — Мы понимаем: то, что случилось вчера, было простым совпадением. Поэтому вопрос, док, у меня такой.

Поэтому вопрос, док, у меня такой. Они охотились за нами или за вами?

На кухне воцарилась тишина. Я взял с полки керамическую кружку, налил себе кофе и сделал спокойный маленький глоток в ожидании, когда мне кто-нибудь ответит. Напиток оказался горячим, почти обжигающим, а вкус у него был такой, словно его сварили совсем рядышком с раем. Ради Джорджии я был готов пить колу весь день, но чтобы началось утро, нет ничего лучше чашки кофе.

Наконец Келли произнесла тихим голосом:

— Доктор Уинн думал, что мне удастся исчезнуть из ЦКЗ до того момента, как наш план будет раскрыт. Кроме того, большая часть моей команды мертва, очень немногие знают насчет клона и того, что мы собирались с ним сделать. Мой побег должен был пройти гладко. Он сказал… что вам, наверное, все равно грозит опасность и…

Она оборвала себя на полуслове. В моем присутствии многим неудобно говорить вслух о гибели Джорджии. Я не могу понять, в чем причина. Наверное, окружающие не хотят напоминать мне о том, что спусковой крючок потянул именно я. Возможно, они все еще не привыкли к тому, что сестра до сих пор со мной. Или просто не очень-то жаждут получить по физиономии.

Но мне плевать. Результат один. Джорджия мертва, и все обходят эту тему стороной.

— Вы знали, что мы в опасности? — угрожающе спросила Бекс.

Девчонка начала свою карьеру как новостник, а факты умеет обрабатывать быстрее большинства ирвинов. Навык дает ей способность говорить на редкость разумно и логично. Кстати, ее собеседнику не стоит терять бдительность ни на минуту.

— И вы молчали?

— Дока мы убивать не станем, — объявил я и сел. — Ее точно так же подставили, как нас. Ведите себя хорошо, договорились? Она не виновата.

Келли решительно кивнула. Вид у нее был на редкость расстроенный.

— Я пыталась вам объяснить. Я вам три недели отправляла электронные письма. А потом не могла оставаться в Мемфисе.

Фильтры спама, — негромко подсказала Джорджия.

Я вздрогнул.

— В закрытом учреждении типа ЦКЗ даже засекреченные телефонные линии сразу прослушивают, — продолжала Келли. — Когда доктор Уинн меня эвакуировал, меня накачали снотворным и уложили в фуру, перевозившую бакалейные товары в Калифорнию. На протяжении нескольких тысяч миль у меня едва пульс прослушивался. Я была вообще не в состоянии кому-нибудь позвонить.

— Но вы не предупредили нас в Окленде, — проворчала Бекс.

— Может, выслушаете меня до конца? — спросила Келли.

Бекс сердито отвела взгляд.

Келли продолжала:

— Откуда мне было знать, что события будут развиваться настолько быстро? В лаборатории совершенно другой мир. Там все происходит медленнее. — Она сделала судорожный вдох, попыталась успокоиться. — От нашей команды осталось три человека… Лишь только тогда мы поняли, что нам угрожает… Для того чтобы сохранить полученные результаты, мы должны были спасти хотя бы одного. Доктор О'Ши не хотела рисковать, а у доктора Ли есть семья. Поэтому к мистеру Уинну отправилась я.

— И он вас клонировал, — подытожил я. — Вполне естественно. Как я сам не додумался?

— Нужно было инсценировать мою смерть. Только таким образом я могла уйти незамеченной. Доктор О'Ши изучала нервную систему, для исследований требовались полноценные организмы. Клона создавала она. И, по идее, она должна была использовать свою ДНК.

— Произошла подмена на уровне среднего звена? — спросил Аларих, встрепенувшись. Он всегда проявлял интерес к детективным сюжетам.

Он всегда проявлял интерес к детективным сюжетам.

— Да, — подтвердила Келли. — Все шло по цепочке. Один интерн принес образец другому интерну, а тот вручил лаборанту. И как раз тогда доктор Уинн дал этому сотруднику личное поручение. Ничего сложного — надо было просто взять образец из инкубатора и подменить моей ДНК.

Спроси, почему так важен источник ДНК, — подсказала Джорджия.

— Верно, — еле слышно пробормотал я и небрежно произнес: — А почему так важен источник ДНК? Я полагал, что ЦКЗ обходит запрет на клонирование?

— Оно считается противозаконным по причинам морального характера. То, что ЦКЗ имеет данное разрешение, позволяет ученым производить клонирование в научных целях. Вопросы морали решаются за счет того, что осуществляется клонирование самого себя, — пояснила Келли. — Философские проблемы насчет того, обладает ли клон душой, игнорируются. А у верующего населения к нам претензий не возникает.

— Видимо, душа на одну генетическую единицу всего одна, и изначальный донор имеет на нее авторское право? — усмехнулся я.

Келли кивнула. Я фыркнул.

— Никогда не встречался с более потешным проявлением бюрократии. Ладно. Допустим, в ЦКЗ думали, что клонировали доктора О'Ши, а на самом деле была создана ваша копия. А вы не боитесь, что другие догадаются? Например, произведут математические подсчеты, когда на теле клона будут искать фабричное клеймо и не найдут?

— Доктор О'Ши погибла две недели назад. В электрике ее автомобиля произошел сбой, она не справилась с управлением на скоростной трассе. — Келли взглянула на меня, и ее губы тронула улыбка, больше похожая на гримасу ужаса. — Очень печально. Наше начальство поспешило выразить свои соболезнования и дало нам знать, что, если мы хотим закрыть программу, они поддержат перевод наших сотрудников в другие исследовательские проекты. Поступило также распоряжение о немедленном уничтожении ее клона, поскольку оригинал погиб. Копию доктора О'Ши официально уничтожили за четыре дня до моей «смерти». — Келли растерянно замолчала, а потом проговорила очень тихо: — Спустя сутки доктора Ли убили в лаборатории.

— Но почему никто не заметил, что одного клона не хватает?

Келли пожала плечами и ответила профессиональным тоном:

— Они считаются лабораторными отходами. Любой может от них избавиться.

— Значит, все делается без проблем?

— Именно.

— Что я пропустила? — осведомилась Мегги, войдя в кухню с корзиной помидоров. — О, Шон, доброе утро! Приготовить тебе что-нибудь? Тосты? Омлет?

— Омлет — это было бы здорово. А ты пришла как раз вовремя. Док нам кое-что рассказала. Оказывается, ее клон вытащили из кладовки и зарезали, словно курицу, чтобы Келли смогла обрести свободу, явиться к нам и стать нашей проблемой. — Я сделал еще один глоток кофе и, поморщившись, спросил: — А кока-кола у тебя найдется?

Аларих и Бекс переглянулись.

— Сейчас дам, — спокойно ответила Мегги, прошла к другому столу и принялась выкладывать свой урожай. — А вы продолжайте беседу.

— Отлично, — кивнул я. — Что ж, док. Мы день за днем с огнем истину ищем, а вы нас мигом ввели в курс дела.

— Мой клон не зарезали, как курицу, — горячо возразила она. — У доктора Уинна есть одни знакомые. Настоящие профессионалы. Он нанял этих людей, и они ворвались в лабораторию и пристрелили клона после того, как мы взяли его из хранилища.

Они гарантировали убийство с первого же выстрела. Он умер без мучений.

— А потом вы сбежали.

— Правильно. — Келли отвела взгляд. На глаза ей попалась открытая задняя дверь. Она поморщилась и уставилась на свои руки, сложенные на коленях. — Ваша… В лаборатории сохранилось много сведений о том, как протекало заболевание сетчатки глаз, вызванное вирусом Келлис-Эмберли, у Джорджии Мейсон. Особая природа вашего общего воспитания стала бесценным источником данных.

— Можно поконкретней? — вмешалась Мегги, поставив на плиту сковородку.

— Мисс Конноли имеет в виду, что мы с сестрой росли под прицелом видеокамер и нас постоянно обследовали врачи, чтобы мы могли посещать нужные места с нашими драгоценными родителями, — пояснил я, в упор глядя на Келли. Она не шевелилась. — В итоге Джорджия стала потрясающим подопытным пациентом. Даже не было нужды вносить записи в историю болезни.

— М-м-м… — протянула Келли, подняв глаза. — Но и вы в результате являлись прекрасным материалом для исследования.

— Я?

Ты, — негромко подтвердила Джорджия. — Длительный контакт с пациентом, страдающим локализованным вирусным поражением, — довольно странно, но ведь ты был моим…

— …ваши иммунные реакции уникальны и изумительны, — вымолвила Келли. Ее слова заглушили голос сестры в моей голове.

Я ухитрился сдержаться, не вздрогнул, но рука у меня задрожала, и я едва удержал в руке кружку кофе. Я поставил ее на стол — подальше от края. Келли, похоже, ничего не заметила.

— Мы собирались пригласить вас в лабораторию в этом году и обследовать — если бы нам позволили продолжить работать по намеченной программе. Нам нужно было понять, имеются ли у вас те глубинные отклонения, из-за которых только у вашей сестры произошло поражение сетчатки глаз. Безусловно, есть вероятность, что тот, кто убивает людей с локализованными поражениями, мог совершить покушение на вас. Но мы не понимаем мотивацию.

— Значит, надо принять во внимание какие-то особенности иммунной системы Шона со всеми отснятыми материалами, которые мы имеем, и подключить наши научные связи… А потом мы все становимся мишенью для удара, верно? — спросила Бекс. — Показательными мальчиками для битья? Для острастки других? Почему же вы прямо с этого не начали: «Привет, приятно познакомиться, я только что разыграла собственную смерть, и еще постскриптум: те ребята, которые хотели меня убить, охотятся и на вас»? Почему?

— Да, — подхватила Мегги нарочито дружелюбным тоном, разбив ножом яйцо. — Это могло бы спасти жизнь Дейву.

— Вы несправедливы, — возразила Келли.

Мегги, не обратив на нее внимания, спросила у меня:

— Тебе два яйца или три, Шон?

— Три, пожалуйста. Вряд ли нам светит остановка для плотного завтрака.

— Отлично. У меня еще один вопрос: вы хотите зарыть ее тело в лесу за моим домом нынче вечером или пока оставите ее в живых на некоторое время ради информации? — произнесла Мегги милым и дружелюбным тоном. Получалось, что для нее смерть Келли значила не больше, чем омлет, который она готовила для меня.

Порой она способна на такое. Вообще, Мегги уже оставила свои прежние привычки. Лишь иногда она превращается в избалованную богатенькую девочку, чья реакция на вещи, которые ей не нравятся, заканчивается одним — она от них избавляется.

Когда Мегги находится «в образе», с ней лучше в споры не вступать.

— Оставим ее в живых, — ответил я, — но если что-то изменится, мы тебе сразу сообщим.

Келли побледнела. Я решил: будет лучше, если я проигнорирую ее испуг.

— Какие новости из Окленда?

— Примерно час назад сообщили о смерти Дейва, — негромко ответил Аларих.

— Ясно. — Я посмотрел на свой кофе. — А как выглядит статистика нашего сайта?

— Общий подъем — 5 процентов. Репортажи Дейва подскочили на 35 процентов, а еще у нас имеется пара запросов на распространение по подписке материала, отснятого Дейвом в прошлом году на Аляске.

Теперь он говорил намного спокойнее и увереннее. Ничего удивительного. После Махира никто не следит за нашими рейтингами так скрупулезно, как Аларих.

— Мегги вас просветила насчет нашей легенды?

Все кивнули.

— Отлично. Кто-нибудь из вас разместил посты?

Ребята покачали головой.

— Нехорошо. Мне нужно, чтобы вы были в онлайне. Итак, мы находились в кемпинге в Санта-Крусе, наш дом взорвали, мы в шоке. Поэтому мы намерены пробыть там еще несколько дней, чтобы прийти в себя. Мегги, убеди, пожалуйста, весь мир в том, что ты в доме — одна-одинешенька. Выложи какой-нибудь заумный стишок — про смерть, да пострашнее, чтобы мурашки по коже бежали. Ты же умеешь. А потом удвой уровень системы безопасности, это будет не лишнее. И обращаюсь ко всем — ни единого упоминания про дока.

— Будет сделано, — сказала Мегги, подошла к столу, сунула мне банку кока-колы и поставила рядом с кофейной кружкой тарелку с омлетом.

— Хорошо, — кивнул я. — Бекс…

— Вывешу правдоподобную полевую видеозапись, — прервала меня Бекс и встала. — Я устроюсь в микроавтобусе.

— Отлично. Аларих…

— Предварительный анализ трагедии в Окленде и короткий некролог памяти Дейва, — произнес Аларих и также поднялся из-за стола. Судя по его отвлеченному взгляду, парень уже погрузился в работу. — Думаю, я сумею быстро выложить свои записи. Заскочу на форумы, а затем, как говорится, меня и след простыл. Короче, все вычищу.

— Превосходно. А как мы поступим с доком?

— Я знал, что ты задашь этот вопрос, — чуть хитровато усмехнулся Аларих. Он любит решать подобные проблемы. — Я просмотрел весь запас фальшивых удостоверений Баффи. Келли очень на нее похожа и сможет пользоваться большинством документов Джорджетты.

— К бумагам прилагаются документы о медицинском образовании?

— Нет, зато есть три научных диплома, включая диплом ихтиолога — специалиста по рыбам, — добавил Аларих, заметив мое равнодушие. — Еще — теоретического физика и психолога.

— Психологию я изучала, — вмешалась Келли, радуясь возможности поучаствовать в обсуждении. — Практики у меня, правда, не было, но если нужно, я могу сыграть такую роль.

— Здорово. Аларих, подготовь удостоверение и прокрути его по всем параметрам проверки, которые только возможны. Келли — вы останетесь доктором. Мы вас примем на работу вместо Дейва. Как только вернемся к цивилизации.

Она немного встревожилась. Я улыбнулся.

— Не бойтесь. Статьи за вас будет строчить Махир. А мы их будем публиковать… Аларих — какой у тебя псевдоним?

— Барбара Тинни.

— Вот и славно. Подходящее имя. Кроме того, это усилит впечатление вашей легитимности, и мы сможем именовать вас «доком» на людях.

— Вот и славно. Подходящее имя. Кроме того, это усилит впечатление вашей легитимности, и мы сможем именовать вас «доком» на людях.

— Ты с ума сошел, — возвестила Бекс.

— А ты не расстаешься с восемью пистолетами, — парировал я. — Теперь, когда мы все обсудили, стоит подумать о новом пункте назначения. Но сначала я напишу в своем посте несколько слов о Дейве и о том, какая честь для всех нас была работать с ним и так далее. — Я небрежно махнул левой рукой, а потом открыл банку колы и сделал большой глоток. Едкая сладость напитка подействовала на мою глотку, словно пощечина. Я поперхнулся, откашлялся и продолжил: — Загляну в форумы наших сотрудников. А вы, ребята, предлагайте пользователям отредактированную версию ситуации. Работу закончить и быть готовыми к отъезду в десять.

— Куда мы направимся? — спросила Келли с таким видом, словно не могла решить, радоваться ли тому, что ее увезут из дома Мегги, или переживать за собственное будущее в реальном мире.

— Кстати, почему мы сматываемся именно сейчас? — поинтересовался Аларих.

Я не мог винить его за этот вопрос. Его не было с нами, когда мы потеряли Баффи, а затем Джорджию. Я сделал глубокий вдох и задержал дыхание до тех пор, пока не уверился, что сумею ответить спокойно. Я произнес:

— Если мы будем сидеть и ждать, мы вообще не сдвинемся с места. Нам здесь будет уютно и удобно. Мы зависнем у Мегги в гостях до самой смерти. И впопыхах срываться не надо. Следует найти золотую середину — иначе нам всем крышка. Насчет того, куда мы направим свои стопы… — Я хищно улыбнулся Келли. — Вот это мне подскажет док.

— Я? — удивленно воскликнула она.

— Именно. Мы воспользуемся терминалом в гостиной, и вы мне объясните то, чего я никак не могу уразуметь в замечательных записях, которые вы привезли. — Взяв со стола тарелку с омлетом, я добавил: — Задания все получили. Два часа. Будьте готовы.

Келли пошла за мной в гостиную. Мы уселись за письменным столом.

— Выше нос, — усмехнулся я. — Дела обстоят не так плохо, как вы думаете. Выражение «из огня да в полымя» неуместно. Гораздо лучше — «из огня в промышленный тостер».

— Я не понимаю. — Келли покачала головой с отчаянным видом. — У нас есть шанс спрятаться, «залечь на дно». Почему вы отказались?

— И куда нам бежать? В Канаду? Там мы не найдем ответ. Системе безопасности Мегги я доверяю. Нас не поджарят заживо, а тем, кто подстроил зомби-кошмар в Окленде, также не удастся провернуть свою подковерную возню. Договорились? — Я постучал пальцем по виску и посерьезнел. — Голова у меня еще на месте.

— Я не хотела…

— И не начинайте. А у меня настроение будет лучше.

Я развернулся к клавиатуре. Терминал моментально включился — сработали сенсорные датчики. Я ввел личный пароль для открытия домашней сети.

— Поняла, — мрачно кивнула Келли.

Видимо, мои слова ей не слишком понравились, но в данный момент ее реакция меня не волновала.

— Отлично.

Все компьютерное оборудование в доме Мегги было новеньким и безупречным. Просто загляденье. Наверное, любому следует иметь такую аппаратуру, будь у него богатые родители и технический консультант уровня нашей Баффи…

— Когда все легли спать, я просидел пару часов над вашими файлами. Не понял и половины, но кое-что мне сумела растолковать Джорджия.

Келли замерла и молча посмотрела на меня. Полагаю, она сражалась с собой. Ей стоило немалого труда не сказать мне о том, что сестра ничего не могла мне объяснить, поскольку год назад умерла. Такие взгляды я не раз ловил на себе после похорон Джорджии. Только бы Келли сдержалась. Тогда и я смог бы не взбелениться и не наговорить ей гадостей.

— Вот как, — наконец изрекла она нейтральным тоном.

Как хочешь, так и думай. Но меня устроил ее ответ.

— Точно, — подтвердил я. — Меня интересует перечень лабораторий. Какие из них нам безопасно посетить? Куда можно направиться, чтобы остаться в живых?

В файлах Келли содержались лишь цифры, остальная картина от нас была пока скрыта. Для того чтобы все понять, следовало поговорить со знающими людьми, которые могли подтвердить или опровергнуть эти данные. Но если ЦКЗ отстранили от исследований в области локализованных вирусных поражений, то, вероятно, в других местах могли найтись недостающие кусочки головоломки.

— Перечень «A» включает лаборатории, с которыми мы сотрудничали регулярно. Но мы встречались только с их главами — либо до, либо после того, как эти ученые перешли на работу в частный сектор, — объяснила Келли. Она немного расслабилась, когда речь зашла о достоверных фактах, а не о безумных репортерах. — Посмотрите на список «B». Мои коллеги работали с кем-либо из персонала лабораторий, но не с начальниками. В списке «C» перечислены лаборатории, о которых у нас имелась только косвенная информация. Репутация, сертификаты, подтверждение проверки источников информации…

— А как насчет списка «D»? — спросил я, касаясь пальцами клавиш и набирая фразы, приличествующие ситуации.

Сегодня был первый день после трагедии с Дейвом. По идее, от нас ожидались публикации — этому ничто не должно было помешать, даже наша собственная гибель. Блог Джорджии после ее смерти поменял название, но резерв файлов у нее имелся такой, будто она пропустила меньше недели. Конечно, об обширных постах не могло быть и речи.

— А, — произнесла Келли настолько недовольно, что я даже скосил на нее глаза.

Она строптиво поджала губы.

— Это лаборатории, сотрудники которых в своих исследованиях нарушают этические нормы.

— Что же там творится? Вивисекция? — осведомился я. — Опыты на людях?

Я впервые за день нажал на надпись «отправить» и переключился со своей личной ленты на административную. Затем я принялся набирать новый текст.

— Полное клонирование?

— Когда подобным занимаются в ЦКЗ, — резко заявила Келли, — все происходит иначе. Мы имеем разрешение.

— И что? — Я пожал плечами, продолжая печатать. — Несправедливо. Сколько лабораторий из списка «D» перекочевало бы в список «A», не будь вы так надменны?

Келли вздохнула.

— Максимум — две.

— Понятно. Хотя бы одна из них находится близко отсюда?

Последовала пауза, наполненная страхом. Келли догадалась, о чем я спрашиваю.

— Шон, вы не понимаете! Этих людей занесли в черный список, они изгнаны из уважаемых научных кругов, и не зря! Далеко не все настолько хороши, как вы считаете! Они — не тайные герои подпольного сопротивления, созданного ради борьбы с гадким ЦКЗ. Наоборот — биотеррористы и безумцы. Они опасны. Если мы к ним отправимся, нам сильно не поздоровится. Нас могут убить.

— А если мы останемся здесь — будет то же самое.

— А если мы останемся здесь — будет то же самое. Не вижу разницы в результатах. — Я взял банку колы, которую поглощал ради Джорджии, и сделал глоток. — Ваши возражения приняты к сведению. Можно ли доверять хоть кому-то из них? Подумайте. Или мне просто выбрать любого наудачу и уповать на то, что этот человек по шкале «чокнутый доктор» не будет напоминать Франкенштейна?

Келли сглотнула подступивший к горлу ком. Наконец он выговорила:

— Доктор Эбби. Я читала пару ее работ по локализованным поражениям до того, как она покинула официальную науку. Считаю, она сумеет нам помочь.

— Отлично. Где она живет?

Келли вздохнула.

— Портленд, штат Орегон.

— Пять, а то и шесть часов, если ехать по прямой, — произнес я, отхлебнув газировки. — Непросто, но реально. А за какие ужасные преступления эти ученые угодили в черный список?

— За эксперименты, противоречащие нормам этики и морали, связанные с манипуляцией вирусной структуры Келлис-Эмберли. Слава богу, опытов на людях они не проводили, иначе и сама доктор Эбби, и ее сотрудники уже отбывали бы пожизненное заключение в федеральной тюрьме.

— Удивляюсь, что они там еще не сидят. Много ли у нашей умной леди накопилось материалов для шантажа?

— Достаточно. — Келли покачала головой. — Я не слишком осведомлена… Это случилось, когда я только пришла в ЦКЗ… Доктор Эбби работала на министерство здравоохранения Канады. Существовала объединенная команда ученых — их и наша. Произошли неприятности, и она уволилась. С тех пор она ведет себя крайне осторожно и почти никого не подпускает к себе и к своим исследованиям.

— Вы поаккуратнее, док, — заявил я. — Вы говорили о ней почти с восхищением.

— Мне нравятся люди, которые серьезно относятся к работе. — Келли пожала плечами. — Доктор Эбби посвятила свою жизнь тому, чтобы раскрыть тайну вируса Келлис-Эмберли.

— Кто-то должен был это сделать. — Я повернулся к клавиатуре. — Вам бы лучше сходить к Мегги и попросить ее подобрать для вас одежду. Нам предстоит долгий путь.

Мы выбрались из Окленда живыми. До сих пор не пойму, как нам удалось совершить такое. Наверное, все дело в нашей команде — она состоит из самых лучших людей на свете. Они настолько хороши, что я их не заслуживаю. Из самых жутких передряг я выхожу целым и невредимым. Похоже, Вселенная дурачится со мной.

Во время эвакуации я сделал то, чего не должен был делать. Я вернулся за «черным ящиком» Джорджии. И я готов повторить это вновь. Ведь в мире от нее и так осталось слишком мало, а мне не хватает вещей, за которые я бы мог держаться.

Черт, я скучаю по ней.

Из блога Шона Мейсона «Приспособительный иммунитет», 12 апреля 2041 года. Не опубликовано.

Санта-Крус прекрасен весной. Я отдаю себе отчет в том, что это заброшенный город, где немало инфицированных мертвяков, но здесь хотя бы жилье можно дешево снять, верно? Помимо прочего, Санта-Крус всегда был излюбленным местом отдыха во всем штате. Кстати, я сильно сомневаюсь, что это связано с тем, что по местному пляжу проложен дощатый настил. Не стоит верить старым туристическим буклетам.

Мы продолжаем готовить Алариха к полевым испытаниям. Скоро Бекс подбросит нашего новостника к океану, и они вместе поищут зомби, чтобы потыкать его палкой. Здесь скучать не придется.

Здесь скучать не придется. В общем, в Санта-Крусе гораздо интереснее, чем в офисе.

Из блога Шона Мейсона «Приспособительный иммунитет», 12 апреля 2041 года.

Восемь

Мегги не выказала особой радости, когда Келли передала ей мою просьбу, но все же согласилась. Я был ей очень благодарен. Сам я остался в гостиной, опубликовал на сайте несколько новых постов и дал всем понять, что мы живы-здоровы. Параллельно я заглянул на медицинские блоги, чтобы поискать информацию о «смерти» доктора Келли Конноли. О ее уходе в мир иной высказывались в очень пафосных выражениях («наследница одного из самых знаменитых семейств, являющегося гордостью ЦКЗ», «молодая восходящая звезда мира вирусологии»). В целом можно было подумать, что Келли была близка к исцелению человечества от болезни Келлис-Эмберли, а не батрачила в солевых шахтах ЦКЗ с остальными пеонами.

Вот какова сила хорошей прессы, — сухо отметила Джорджия.

Я хмыкнул и продолжил работу.

Вошел Аларих, держа в одной руке недоеденный тост. Я как раз отправлял электронное письмо одному из подписчиков на материалы Дейва.

— Ты видел фотографии с места преступления на сайтах сплетен? — спросил Аларих.

Я кивнул.

— Просто жуть. Почти как «Вторжение похитителей тел».[9 — «Вторжение похитителей тел» (The Invasion of Body Snatchers) — американский научно-фантастический фильм 1956 г. режиссера Дональда Сигеля.] Я всегда знал, что технология клонирования гораздо лучше, чем мы, дилетанты, себе представляем, но такое! ЦКЗ набирает на работу лучших медиков в мире, и даже они не смогли догадаться, что перед ними — не клон.

— Могло быть хуже.

— Как?

— Понятия не имею. Но ситуация всегда может осложниться. — Я бросил взгляд на дверь кухни. — Где Бекс?

— Помогает Мегги с одеждой для доктора Конноли. — Усевшись к соседнему монитору, Аларих добавил: — Мне показалось, она побоялась оставлять их наедине.

— Молодец. Бекс у нас умница.

Аларих проворчал что-то неразборчивое, вошел в Сеть и начал проверять форумы. Я наклонился к нему, чтобы понаблюдать за его работой. На самом деле это означало — «заглядывать через плечо, попивая колу и делая вид, что я — большой босс». Но ему было все равно. Ноль внимания. Раньше я принимал склонность Алариха игнорировать меня на свой счет, пока Джорджия не уверила меня в обратном. Просто Аларих — один из тех, кто мгновенно сосредотачивается на своем занятии.

Как мне нравится, когда ты пытаешься не обращать внимания на мои слова… особенно когда не совсем их понял.

— Не приставай, — прошептал я и отхлебнул газировки.

Обычно колы бывает достаточно, чтобы Джорджия на время заткнулась. Но иногда это не помогает. Я открыл новостные ленты. Джорджию они успокаивают. Ну и мой кругозор расширяется. Обоюдный выигрыш.

Правда.

— Сама знаешь, что говоришь гадости.

Аларих на мои пререкания с Джорджией не реагировал. На горьком опыте он усвоил: порой лучше промолчать и притвориться, что ничего не слышал. В первые месяцы работы в нашем офисе он спрашивал, с кем я разговариваю, всякий раз, когда я забывался и отвечал Джорджии вслух. К тому же Аларих не раз напоминал мне, что моей сестры нет в живых. Его реплики прекратились, когда я как-то раз не выдержал и заехал ему кулаком по физиономии. Я ему нос расквасил, а себе костяшки пальцев ободрал.

До сих пор Аларих вздрагивает, если я делаю резкие движения. Пожалуй, парня не стоит винить. Если бы у меня был безумный начальник с тяжеленным правым хуком, я бы точно постоянно вздрагивал.

Мое внимание привлекла одна тема на форуме. Я наклонился и прижал палец к монитору Алариха.

— Ну-ка. Можешь раскрыть ее целиком?

— Конечно. — Аларих кликнул на заголовок: «Уровень безопасности в ЦКЗ. Недостаточный?» — Не понимаю, какая связь с…

— Просто прокрути.

— Ладно, — кивнул Аларих.

Тема начиналась с обсуждения взлома в филиале ЦКЗ в Мемфисе и разделялась на посты по поводу уровня безопасности в организации. Как я и надеялся, блогеры вскоре начали называть имена и перечислять врачей, интернов и лаборантов ЦКЗ, умерших за последние восемнадцать месяцев.

— Аларих, пожалуйста, выбери имена умерших, а потом поищи некрологи и сообщения об обстоятельствах их смерти. Если кто-то тебя заметит, напиши, что просто готовишь сообщение по этой теме.

— Понял, — откликнулся он, сразу догадавшись, к чему я клоню. — И я могу даже лучше сделать. У меня сохранилось несколько рабочих программ — «червяков» Баффи. Я собираюсь отправить одного из них на поиск связей между умершими сотрудниками, Келли Конноли и Джозефом Уинном. Вдобавок он выдаст информацию по всем остальным странным или необъяснимым смертельным исходам в кругу друзей и знакомых дока.

— Только не попадись — а в остальном поступай, как хочешь.

— Отлично.

Аларих склонился к клавиатуре и принялся печатать. Степень сосредоточенности у него была, как у моей покойной сестры, Рика и прочих новостников. Наверное, я бы мог пуститься в пляс нагишом на его письменном столе, а он бы только заворчал и оттолкнул меня от экрана. Радуясь тому, что мне удалось сделать нечто полезное, я направился на кухню. Я решил, что новая порция колы отвлечет меня от мыслей о том, какими способами Аларих добывает информацию.

Некоторые считают, что вирус Келлис-Эмберли и его побочный зомби-эффект погубят человечество. Я с таким прогнозом не согласен. Я практически уверен, что если бы зомби вознамерились истребить род людской, то они бы смогли осуществить свое желание еще в далеком 2014 году, когда появились первые экземпляры. Думаю, что теперь только мы сами способны себя уничтожить.

Я разместил свои посты, Аларих сидел в Сети, Бекс и Мегги наряжали Келли… Теперь я не знал, чем заняться. В итоге я уселся за кухонный стол с новой банкой колы и просто стал ждать. Мое терпение было вознаграждено примерно через полчаса.

На лестнице послышались шаги, и на пороге возникла Бекс. Она предупреждающе подняла руки. Не самый лучший знак.

— Шон, пока ты не упал в обморок, скажу, что мы старались изо всех сил. Мы совершили невозможное.

Я поднял брови.

— Ничего себе реклама. Если ты таким же образом представишь свой новый проект, я его точно ни за какие коврижки не пропущу. Ты прими к сведению.

— Прошу тебя — не пугайся. — Она шагнула в кухню и оглянулась через плечо. — Входи, Келли.

— Чувствую себя ужасно глупо, — простонала Келли, появившись на кухне. За ней следовала Мегги.

Я вытаращил глаза.

После смерти Баффи у нас с Джорджией осталось много ее вещей. А потом еще постарались ее родители. Мы были лучшими друзьями Джорджетты, и они не придумали ничего лучше, чем передать нам ее коллекцию безвкусной бижутерии и хипповых юбок. Я не был трансвеститом, а Джорджия не примерила бы эти одеяния даже под страхом смерти. Но данный факт ничего не менял.

Но данный факт ничего не менял. Они были скорбящими родителями, а мы — друзьями Баффи, вот нам и достался ее гардероб. Только у нас в квартире было тесновато, поэтому я жутко мечтал избавиться от этого багажа. Поэтому мы все складировали у Мегги.

Бекс смотрела на меня с редким для нее волнением. Она явно хотела услышать от меня слова одобрения. А я просто произнес первое, что пришло в голову:

— Ух ты. Все… по-другому.

На Келли была разноцветная юбка из жатой ткани, белая крестьянская блузка и лоскутная жилетка с множеством маленьких зеркалец. Стоило ей сделать шаг — и они весело позвякивали, но не так громко, как десяток браслетов, украшенных светодиодными «бриллиантами». Такие же «драгоценности» были прикреплены к ремешкам ее сандалий, с виду совершенно непрактичных. Но я отлично знал, что нельзя верить глазам своим. Баффи была идеалисткой и в некотором роде дурочкой, но прекрасно знала, насколько важна боевая готовность. Поэтому у нее не было ни единой пары обуви, в которой она не смогла бы быстро бегать.

Господи, как я по ней скучаю, — прошептала Джорджия.

— Я тоже, — пробормотал я.

Джорджетта «Баффи» Месонье. Она стала первой начальницей отдела вымышленных новостей. Кроме того, она почти целиком разработала сетевые и компьютерные системы «Известий постапокалипсиса». Она была одной из немногих, кому удавалось заставить Джорджию искренне улыбнуться. Милая, смешная, чертовски умная и очень странная. Каждый раз, когда звучит ее имя, мне приходится напоминать себе об одном. Ничего из того, что она натворила, Баффи не сделала нарочно. Да, она впустила в нашу систему людей Тейта. Действительно, именно по этой причине многие были убиты, но у нее были самые лучшие намерения.

Баффи погибла из-за того, что натворила сама. В те дни, когда с головой у меня особенно худо, мне кажется, она получила по заслугам. Конечно, такое со мной случается, особенно если я ухитряюсь убедить себя в том, что Джорджия вовсе не мертва. Она, ну, не знаю… непостижимым образом стала неосязаема, и это меня жутко злит. Но большую часть времени я…

Я просто сварливый циник.

Мегги или Бекс (подозреваю, что Мегги) состригла большую часть волос Келли. Теперь у нее на голове был неаккуратный «ежик». Волосы торчали во все стороны. Еще ни разу в жизни я так сильно не радовался тому, что передо мной блондинка. Ведь именно эту стрижку предпочитала Джорджия. Ее волосы были слишком коротки для того, чтобы за них могли ухватиться зомби, но все же достаточно длинны, чтобы их можно было уложить по своему вкусу. Будь Келли брюнеткой, я бы, пожалуй, вскрикнул от удивления.

— Ну? — подбоченившись, спросила Мегги.

— Хорошо. — Я удержался от ряда высказываний типа «тряпки мертвой подруги, стрижка моей покойной сестры — отлично потрудились». И я сказал: — Она действительно выглядит… совсем по-другому. — Этой реплики мне показалось недостаточно, и я добавил: — Отличная работа, умницы.

Бекс усмехнулась. Похоже, моя похвала ее порадовала.

Келли робко подняла руку и прикоснулась к своей голове.

— У меня таких коротких волос с детства не было. Просто не представляю, что с ними делать.

— Лучше так, чем арест за подлог в ЦКЗ, док, — заметил я.

Келли вздохнула:

— Сожалею, но с вами не поспоришь.

— Точно, — подтвердил я и встал из-за стола. — Ну, дорогая моя банда. Пора.

Вывести всех сотрудников из дома оказалось не очень просто. Келли устала и вообще хотела остаться. Как только об этом услышала Мегги, она начала громко возмущаться.

Как только об этом услышала Мегги, она начала громко возмущаться. Она заявила, что никого не может оставить наедине со своими собаками. Что такого ужасного Келли могла сделать своре бульдожек-эпилептиков, я мог только гадать. Но Мегги в своем решении была тверда как кремень. По всей видимости, целая армия ниндзя, прятавшаяся в лесу, занималась исключительно участками на открытом воздухе. Мало того, Мегги сама наотрез отказалась оставаться.

— Я потеряла Дейва, — объяснила она. — Я вам не позволю смыться и бросить меня. Если уж мне судьба лишиться всех, то я еду с вами.

Признаться, у меня не было сил спорить.

После долгих перебранок, споров, уговоров и откровенной угрозы бросить Алариха на обочине, мы остановились на следующем варианте. Бекс ведет микроавтобус, Аларих садится рядом и проверяет форумы, а Келли располагается на любом другом пассажирском месте. Я веду мотоцикл с Мегги позади. Она на этом настояла. Видимо, не очень доверяла себе — не знала, как поведет себя, оставшись с Келли в замкнутом пространстве. Но доктор Конноли не была виновата в смерти Дейва. Со временем Мегги все поймет. Я очень надеялся.

Я еще ни разу не преодолевал на байке больших расстояний с пассажиром, если не считать Джорджии. Она ничего не меняла в балансе мотоцикла, и у меня не возникало необходимости компенсировать дополнительный вес. Джорджия частенько сама вела байк, а я занимал заднее сиденье. Признаться, удовольствия не прибавляло то, что Мегги на мотоцикле ездить не привыкла и не знала, что порой нужно наклоняться в ту или другую сторону для равновесия. Если бы нам на пути встретились серьезные проблемы, мы могли бы разбиться.

На счастье, на шоссе I-5 вполне безопасно. Сочетание строгой охраны с участками, которые мало населены или безлюдны, а также тот факт, что большинство автомобилистов проезжает здесь не больше нескольких миль, сделали свое дело. Безумцы вроде нас могли беспечно рассекать милю за милей.

Баффи погибла во время долгой поездки. Снайпер прострелил шины грузовика, в котором она находилась. Да. Но за исключением таких мелочей, дорога — сносная.

И безопасная. Ха-ха…

Почти шесть часов спустя, миновав пятнадцать постов проверки, мы добрались до Юджина. Хайвей I-5 — самый быстрый путь почти к любому из мегаполисов на Западном побережье, но и здесь имеются недостатки. Например, постоянные заслоны. Приходилось останавливаться всякий раз на въезде и выезде из города, а также если мы просто проезжали вблизи от очередного небольшого поселения. Хозяин — барин. Вопросы звучали совершенно одинаковые: «Куда направляетесь? С какой целью? Можно посмотреть ваши лицензии? Разрешите взглянуть на ваши документы? Вы готовы пройти сканирование сетчатки? Вы считаете, что у вас есть выбор?»

У ЦКЗ причин следить за нами не было. По крайней мере, пока. Бумаги у нас — в полном порядке. На всех пунктах проверки нас пропускали, но я все равно нервничал. Паранойя взыграла. Хотя, учитывая недавние события, что тут удивительного?

В уголке лицевой пластины шлема замигал оранжевый огонек. Меня вызывали на связь.

— Слушаю, — проговорил я.

— Привет, босс. — В обычно сдержанном голосе Алариха я уловил напряженные нотки. — Судя по нашему навигатору, мы в полутора часах от Портленда. Дашь точный адрес или нам тыкаться наугад по окраинам?

— Мы не едем в Портленд, — ответил я, услышав ругань Бекс, и едва не расхохотался. — Скажи ей, пусть попридержит язычок. Нам нужно в соседний городок. Он называется Форест Гроув. Там мы найдем заброшенный бизнес-парк, который закрыли после Пробуждения. Адрес найдете у себя в навигаторе. Я загрузил данные под названием «Секретный секс-магазинчик Шона».

Очаровательно, — прокомментировала Джорджия.

— Ох, — вздохнул Аларих. — Ладно, сейчас найду координаты. Есть дополнительная информация?

— Ты знаешь не больше, чем я. Если потребуется, можешь обратиться к доку. — Я резко свернул в сторону, чтобы не угодить в колдобину, и почувствовал, как руки Мегги крепче обхватили меня за талию. На самом деле она держалась потрясающе спокойно — для девушки, которая почти никогда не покидала своего дома. Я уже начал догадываться, что она подмешала успокоительное в «травяной чай», который выпила перед отъездом. — А направляемся мы в нелегальную биологическую лабораторию, чтобы потолковать кое с кем, кого в ЦКЗ сильно побаиваются. И что здесь ужасного?

Последовала долгая пауза, после которой Аларих вымолвил:

— Конец связи.

— Спасибо за понимание.

— Ты точно ненормальный.

— Весьма вероятно. До встречи в Форест Гроув.

Оранжевый огонек угас. Я мрачно хмыкнул и прибавил газу. Автопробег обреченных близился к завершению.

У тебя план есть? — осведомилась Джорджия.

— Это по твоей части, — заметил я.

Меня не волновало, что Мегги слышит, как я разговариваю сам с собой. Свист ветра заглушал мой голос. Как ни дико может показаться, но в эти минуты мы с Джорджией словно остались наедине. Если бы за рулем сидела Мегги, я бы, пожалуй, и вовсе сумел убедить себя в том, что байк ведет сестра. И пусть иллюзия развеется в ту же секунду, как только мотоцикл остановится.

Джорджия рассмеялась. Я улыбнулся и расслабился. Следующая остановка — Форест Гроув. Бизнес-парк «Каспел» расположился на окраине городка. По всей видимости, территорию предполагалось расширять и застраивать, но внезапно появились зомби и помешали строительству. Бизнес-парк создали в соответствии с популярной в прежние годы моделью — много открытого пространства и широких тротуаров между зданиями. Я был готов побиться об заклад, что в те времена в половине сооружений двери открывались автоматически. Именно поэтому постройки оказались совершенно не защищенными от вторжения голодных мертвецов. Не стоило удивляться тому, что местные власти не стали осваивать бизнес-парк заново. Но любопытно другое. «Каспел» не сожгли дотла и не сровняли с землей.

Судя по рассказам Келли, наш пункт «В» должен был располагаться в старом ИТ-комплексе, который включал гораздо более надежные архитектурные конструкции. Дома были воздухонепроницаемыми, водонепроницаемыми и не имели окон. А уж если запереть двери, то и заражение вирусом местным обитателям не грозило. Мы с Джорджией ходили в детский сад, расположенный в подобном ИТ-комплексе, выстроенном до Пробуждения. Он являлся образчиком безопасности. Действительно, имело смысл разместить лабораторию именно здесь. Вдобавок остальные здания «Каспела» обеспечивали превосходное прикрытие от зомби. Даже самый отважный ирвин не забрел бы сюда по ошибке. Ну, а тех, кто решил бы, что прогулка по брошенному бизнес-центру — хорошая идея, сожрали бы еще на подступах к «Каспелу».

Парковочный гараж предательски накренился влево. Я скосил на него глаза, покачал головой и проехал мимо. Меньше всего нам нужно, чтобы он рухнул нам на голову или, того хуже, расплющил байк с микроавтобусом, пока мы будем в лаборатории. С другой стороны, рухни гараж на нас, мы бы сразу погибли, и не был бы нам нужен ИТ-комплекс. Но больше ни о чем переживать не стоит.

У тебя сегодня сказочное настроение, — отметила Джорджия.

— Вот и радуйся, — буркнул я, продолжая колесить по пустынному бизнес-парку. Всякий раз, когда мы налетали на какой-нибудь бугорок, Мегги крепче меня обнимала, но она хотя бы не дергалась, и я не терял равновесия.

Всякий раз, когда мы налетали на какой-нибудь бугорок, Мегги крепче меня обнимала, но она хотя бы не дергалась, и я не терял равновесия. Это радовало. Потрескавшийся асфальт был усыпан ржавым железом, битым стеклом и прочим мусором. Если бы мы упали, нам бы еще сильно повезло, отделайся мы потом только уколом от столбняка.

Грузовой въезд позади ИТ-комплекса не показался мне заброшенным. Я подъехал к зданию, заглушил мотор, подождал, пока Мегги слезет с мотоцикла. Потом выдвинул боковую подставку и ступил на асфальт в том месте, где он выглядел более или менее целым. Ноги у меня ныли после многочасовой поездки, но голова была ясная — впервые за много недель. Так на меня влияет осознание того, что я не сижу без дела.

В нескольких ярдах от байка остановился микроавтобус. Боковая дверца открылась еще до того, как перестали вращаться колеса, и на асфальт спрыгнул Аларих. Схватив рюкзак, он трусцой побежал ко мне и Мегги. Я снял шлем и усмехнулся.

— Хорошо прокатился?

— Ненавижу тебя, — процедил сквозь зубы Аларих.

— Как мило, — отозвалась Мегги.

Аларих бросил на нее сердитый взгляд, а она улыбнулась и сняла шлем. Зрачки у нее немного расширились — не слишком сильно, что позволило бы заподозрить начало активации вируса. Такие глаза мне случалось видеть у нервных репортеров на пресс-конференциях. Нет, в травяном чае Мегги явно содержалось успокоительное.

Я захотел отвести ее в сторонку и потолковать по душам насчет употребления психотропных средств перед выездом в опасную зону, но решил промолчать. Мегги — не боец. В случае атаки они с Келли стали бы для нас балластом. «Если дело пойдет совсем худо, — решил я, — по крайней мере, Мегги будет самым тяжелым грузом». А пока ей лучше находиться рядом с нами, поскольку по правилам зонирования район объявили безопасной территорией. Теоретически.

Затем микроавтобус покинула Бекс. Она тоже захватила полевой рюкзак. Ухмылка, тронувшая ее губы, выглядела так, словно ее приклеили навсегда.

— За тобой должок, — фыркнула она, встав рядом с Аларихом.

— Это ты мне или Мегги?

— Да. Нет. Не знаю. Заставить ее заткнуться можно было единственным способом — включить медицинский канал. Если бы мне пришлось еще хотя бы минуту слушать о потрясающих новых достижениях фармацевтики, я бы точно с ней сделала вот что…

Но Бекс не успела поведать нам о деталях. От ее кровожадного рассказа нас спасло робкое появление самой Келли. Она обвела парковку растерянным взглядом, а потом требовательно спросила:

— Что мы здесь делаем?

— Адрес был указан в вашем файле, док.

— Наверняка произошла ошибка.

— Нет. Подземная лаборатория. — Я зажал шлем под мышкой и обвел взглядом приземистые постройки вокруг нас. — Кто-нибудь видит номера на зданиях? Нужна цифра 11.

— Не хотите же вы сказать, что мы действительно войдем внутрь! — воскликнула Келли.

— Что вы, док, мы проехали пару сотен миль исключительно для того, чтобы мирно постоять на тротуаре.

Бекс покачала головой, повернулась и побрела к зданиям ИТ-комплекса в поисках признаков обитания.

Келли вздохнула.

— Чем дальше, тем лучше.

— Не переживайте. Не сомневаюсь, очень скоро мы будем вспоминать данный момент, как один из самых прекрасных.

Я последовал за Мегги, Аларих — за мной. Келли не двигалась. Я наблюдал за ней краем глаза и с трудом удерживался от смеха. В принципе я понимал, что веселиться сейчас не подобает, но было бы так здорово, честное слово.

Будь осторожен, — предупредила Джорджия. — Будешь дразнить Келли слишком сильно — она испугается по-настоящему. А нам нужно, чтобы она была спокойна. Только тогда она будет с нами сотрудничать.

— Я считал, что ей больше нечего сказать, — пробормотал я в то мгновение, когда Келли сорвалась с места и бросилась вдогонку за нами.

Аларих посмотрел на меня, но промолчал.

Не настолько же ты тупой.

Я не ответил. Теперь я внимательно разглядывал дома. Конечно, я не ждал, что увижу большую вывеску типа «НЕЛЕГАЛЬНАЯ ВИРУСОЛОГИЧЕСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ», но это было бы недурно. Дома в ИТ-комплексе выглядели как близнецы. Все здания — приземистые, кубические и неплохо сохранились, если не считать облупившуюся краску. На ближайшем сооружении даже сохранился блочный усилитель сигнала сотовой связи. Знакомый зигзагообразный силуэт чернел на фоне вечереющего неба.

Я резко остановился. Аларих с изумленным видом притормозил рядом.

— В каком году мы перешли на установку блочных частных антенн?

— А-а-а… в 2020-м, — после долгой паузы ответил он, проведя в голове математические расчеты. — Я помню, когда нашу установили.

— Понятно, — кивнул я. — Комплекс построен до Пробуждения. Кто же мог это сделать?

Я указал большим пальцем на антенны.

Аларих вытаращил глаза.

— Ой.

— Вот именно. Сюда! — Я махнул рукой своим спутникам и зашагал по растрескавшемуся асфальту к зданию.

Дверь оказалась заперта. Разумеется. Если бы я возглавлял нелегальную биолабораторию, мне бы не хотелось встречать гостей вроде мародеров или искателей острых ощущений. Я постучал костяшками пальцев по металлической поверхности и услышал только гулкое эхо в пустом пространстве.

— Может, прострелим замок? — предложила Бекс.

Я с сомнением посмотрел на нее.

— Я не ослышался? Ты предложила выпустить очередь по двери, за которой может находиться лаборатория со взрывчатыми веществами и сенсорной аппаратурой?

Бекс пожала плечами.

— По крайней мере, мы могли бы попробовать.

— А мы и так не бездействуем. Мы думаем. — Я снова постучал. После паузы, продлившейся пару секунд, я гаркнул во всю глотку: — Это Шон Мейсон из «Известий постапокалипсиса». Мы приехали поговорить с доктором Эбби. Она здесь? Есть вопрос насчет локальных вирусных поражений.

Отзвуки моих ударов в дверь еще не стихли в тот момент, когда она отворилась. На пороге стояла невысокая, кокетливо подбоченившаяся женщина с очень короткой стрижкой. Волосы ее отливали каштановым цветом, кое-где виднелись светлые пряди. Казалось, будто они появились в ее прическе случайно, а не были произведением опытного стилиста. На женщине была ядовито-оранжевая футболка с надписью «НЕ ДРАЗНИ ОСЬМИНОГА», джинсы и белый халат. Она приставила к моей груди дуло охотничьего ружья.

— Документы есть? — спросила она.

Голос у нее оказался звонкий, даже приятный, с легким и непонятным акцентом. Вопрос она снабдила очаровательной улыбкой. В ее глазах промелькнули какие-то чуть ли не озорные искорки. Передо мной стояла женщина, которая может в один миг спокойно нажать на курок — дай ей только повод.

Не самое дружелюбное приветствие, но и не самое враждебное, — заметила Джорджия.

Келли ахнула — то ли от испуга, то ли от возмущения. Но мне было все равно. Сейчас мне следовало по-умному отреагировать и убедить незнакомку с ружьем в том, что я не сумасшедший тип.

Пусть она узнает, что я безумен, но не сейчас, а позже — когда опустит дробовик.

— Тихо, — прошипел я, скосив глаза на Келли. Надо было создать впечатление, что я разговариваю с кем-то из нашей команды. Вернувшись взглядом к хозяйке положения, я спросил:

— Вы позволите мне достать из кармана куртки журналистское удостоверение? Обещаю сделать это медленно и спокойно.

— Пожалуй, — с улыбкой ответила она. — Джо! Пойди сюда, мой мальчик.

К женщине подошел самый огромный пес, какого я только видел в своей жизни. С его брылястых губ стекали струйки слюны. Голова у собаки была больше моей грудной клетки. «Наверное, у страха глаза велики», — решил я, но проводить замеры не захотел. Ко всему прочему, жуткая псина была черна как уголь и подозрительно смахивала на классического адского пса.

Келли снова ахнула. Теперь-то я не стал ее ни в чем винить. Ойкнула даже Бекс, а Мегги пробормотала нечто совсем грубое.

— Джо, охранять, — скомандовала женщина.

Гигантский пес незамедлительно прошествовал на тротуар и встал между незнакомкой и нами. Джо не рычал, не таращил глаза, не делал ничего открыто враждебного. Просто стоял. И этого оказалось достаточно.

Аккуратно сунув руку в карман куртки, я задал самый разумный вопрос, который пришел мне в голову в таких обстоятельствах:

— Леди, что это, черт побери, за псина?

Правильно, Шон. Лучше некуда. Злить тетку с дробовиком. Давай. А то мне уже надоело, что во всей компании только я одна мертвая.

Я промолчал. Я в упор смотрел на женщину, которая запросто могла меня пристрелить. Считайте меня невежливым. Я предпочитаю уделять больше внимания непосредственной угрозе жизни и игнорировать язвительные замечания сестры.

— Джо, — ответила женщина, еще крепче приставив дуло к моей груди. — Как вы понимаете, собака также в опасности.

— Английский мастиф, — выдохнула Мегги почти подобострастно. Она шагнула вперед, протянув руку. Такой жест встречался в видеосюжетах, которыми она снабжала свой блог каждый раз, когда брала к себе в дом очередного карликового бульдога. Затем Мегги замерла и обратилась к доктору Эбби: — Он добрый?

— Он будет таким, когда я проверю удостоверения. — Улыбка женщины стала дружелюбнее. — Джо — славный парень. Он ест только тех людей, которых я ему велю.

— Это окрыляет, — пробормотал я и протянул ей журналистскую лицензию. — Вот. Мои данные в приложенном файле. Наберите код.

— А ваши люди?

Женщина кивком указала на остальных, не удосужившись взять у меня лицензию.

— Ребекка Этертон, глава ирвинов. Магдалена Гарсия, глава сочинителей. Аларих Куонг из отдела новостников. Его непосредственный начальник проживает в Лондоне. И…

Наступила тягостная пауза. Я не мог вспомнить псевдонима Келли.

Барбара Тинни, — подсказала Джорджия.

— Барбара Тинни, — повторил я. — Мы ее наняли на пару месяцев. Она — социолог, и ей нужен опыт полевой работы.

Судя по взгляду женщины, я ее не убедил.

— Так, — скептически произнесла она. — И что вы делаете в «Каспеле», позвольте поинтересоваться? Хотелось бы вас послушать.

У меня имелось два варианта. Я мог попытаться придумать более-менее правдоподобную историю или сказать правду. Раньше в подобных обстоятельствах я сразу выкладывал перед собеседником фантастический сюжет и ни о чем не беспокоился.

Но теперь у меня так уже не получается.

— Мы приехали повидаться с доктором Эбби, — честно ответил я, держа в руке лицензию. — У меня есть несколько файлов из ЦКЗ. Надо, чтобы нам разъяснили их смысл. Я полагаю, она — именно тот человек, который мог бы нам помочь.

Брови женщины чуточку приподнялись. Я ее заинтриговал. Я решил не упускать удачу.

— Не знаю, следите ли вы за новостями, но моя сестра, Джорджия Мейсон…

— Локальное поражение сетчатки глаз вирусом Келлис-Эмберли, верно? — перебила меня она. — Помню. Настоящая трагедия. Я очень огорчилась, когда услышала о ее гибели. — Винтовка едва заметно дрогнула. — Но мне требуется более веская причина, почему вы здесь, а не в официальной лаборатории.

Скажи ей.

В мысленном голосе Джорджии было больше яда, чем при ее жизни. Но я не винил сестру. Хранение тайн в ЦКЗ могло быть причиной того, что Джорджия осталась лишь в моей голове.

Я раскрыл карты.

— Барбара Тинни — псевдоним доктора Келли Конноли из ЦКЗ. Эту сотрудницу недавно убили во время нападения на филиал в Мемфисе. В действительности уничтожили клон. Настоящая доктор Конноли находится перед вами.

Келли впала в настоящий шок. Я изо всех сил постарался не обращать на нее внимания.

— Мы получили от доктора Конноли файлы, в которых содержится крайне серьезная информация. Простите, но ваша лаборатория пользуется дурной репутацией в научных кругах. Мало кому придет в голову, что мы могли отправиться к вам. Мои ребята — люди сообразительные. Вообще-то в файлах не было упоминаний о гигантском псе, иначе мы поехали бы в другое место. А теперь мне хотелось бы вас спросить: вы — доктор Эбби? Если — нет, может, вы подскажете, где ее найти? Мне как-то не очень уютно здесь стоять перед Джо.

— Почему же вы сразу не ввели меня в курс дела? — Она опустила ружье, тепло и искренне улыбнувшись. — Я — доктор Эбби. Зовите меня просто Шеннон. Я всегда рада таким гостям. Особенно — с интересными связями. — Ее взгляд упал на Келли. Шеннон сразу помрачнела. Конноли, в свою очередь, гневно уставилась на меня и не заметила реакции доктора Эбби. — Пожалуйста, милости прошу.

Аларих обрел дар речи. Робко кашлянув, он спросил:

— А… собака тоже пойдет?

— Конечно. Джо — менеджер моей лаборатории. Правда, Джо?

Огромный пес так оглушительно гавкнул, что у меня заложило уши. Потом он сел и застучал хвостом по асфальту. Мегги еле сдерживалась, чтобы не броситься к мастифу на шею. Доктор Эбби произнесла: — Он не кусается. Джо, всем этим людям — гостевые пропуска. Понял?

Пес поднялся и завилял хвостом.

— Можно мне его погладить? — взволнованно спросила Мегги.

— А ты не могла бы приласкать это живое нарушение закона после того, как мы окажемся внутри? — заявил я.

— Заходите. — Шеннон указала на открытую дверь. — Сначала — леди.

— Наша очередь, принцесса.

Бекс взяла Келли под руку и буквально перетащила девушку через порог. За ними последовала Мегги. Она то и дело бросала любовные взгляды на псину. Аларих растерянно взглянул на меня и побрел за Мегги. Он явно не желал оставлять ее одну в компании с абсолютно (по его мнению) безумным ученым.

Доктор Эбби удивленно обратилась ко мне:

— Вы к нам присоединитесь?

— Да. Спасибо. — Я изо всех сил постарался принять гордый и независимый вид.

Спасибо. — Я изо всех сил постарался принять гордый и независимый вид. Я даже рискнул хорошенько потрепать загривок Джо. — Хорошая собачка.

Пес издал низкий гортанный звук. Мне хотелось верить, этот сигнал означал, что Джо доволен, а не собирается оттяпать мне руку по локоть. Закон, запрещающий людям содержать любых домашних животных, чей вес превышает критическую массу в сорок фунтов, был назван в честь моих приемных родителей. Поэтому, как вы понимаете, с собаками я в жизни не соприкасался — за исключением карликовых бульдожек-эпилептиков нашей Мегги.

Доктор Эбби смешливо фыркнула и прошествовала за нами. Джо замыкал процессию. Моя слабая надежда на то, что пес-гигант останется снаружи и поработает сторожем, угасла.

Я так напряженно наблюдал за собакой, что налетел на Бекс и подтолкнул ее на полшага вперед.

— Ой, прости, — извинился я.

Тс-с-с-с! — прошипела Джорджия. — Смотри.

Я послушался и моментально понял, почему мои спутники замерли на месте как вкопанные. Мы были уже в конце короткого коридора. Ребята оторопело смотрели вперед, на выпотрошенное помещение бывшего склада ИТ-комплекса. Я ожидал увидеть неряшливую полуподвальную каморку со старой техникой, пригодной лишь для поддержания сайта, которым управляет компания подростков. А перед нами предстала абсолютно функциональная лаборатория, действующая вопреки всем разумным мерам предосторожности, да еще с новым и мощным оборудованием.

Все внутренние перекрытия, не требующие структурной поддержки, были сломаны и заменены лабиринтом кабинок, переносных изоляционных навесов и клеток с подопытными животными. Штабеля компьютерных серверов возвышались рядом с кроличьими загончиками. Пол был уставлен гидропонными желобами, в которых зеленели растения, смутно знакомые мне по огородным грядкам Мегги. Помещение заливал ровный яркий белый свет. Везде сновали сотрудники. Я сразу заметил, что их глаза скрывали либо темные очки, либо прозрачные пластиковые ленты. Последние обычно используют в больницах для защиты глазной сетчатки пациентов с локализованными вирусными поражениями.

Келли взирала на лабораторию, выпятив нижнюю губу, с нескрываемым отвращением.

— Ужасно, — выдохнула она, повернувшись ко мне. — Нам следует немедленно уйти. Просто отвратительно. Здесь нарушается такое количество медицинских и этических законов, что даже страшно начать считать, и…

— Лаборатория не подчиняется ЦКЗ. Поэтому нарушать правила плохо, не так ли? — спросила Мегги ледяным тоном.

Келли замерла, не договорив начатую фразу.

— Вы не понимаете, — медленно произнесла она. — С таким оборудованием… можно творить такое… Немыслимо. Вот, например, генетический секвенсор. — Она указала на незнакомый мне прибор. — Если бы я пожелала, я бы могла создать новый вирус с его помощью.

— Давайте не будем обижать хороших людей, ладно? — попросил я. — Свое возмущение вы выскажете в другой обстановке.

В лаборатории таких размеров могли легко и просто избавиться от трупов. Меньше всего мне хотелось провоцировать доктора Эбби.

Джо вразвалочку подошел и остановился рядом со мной, дружелюбно вывесив язык. Мегги сразу опустилась на колени и протянула к собаке руку, сжатую в кулак. Она словно подзывала к себе одного из своих бульдогов. Джо снизошел настолько, что склонил голову и обнюхал ее руку. А в следующее мгновение он уже вылизывал ее ладонь и восторженно вилял хвостом. Мегг, в свою очередь, энергично трепала холку мастифа.

— Почти никто не осмеливается на такое, — призналась доктор Эбби, вернувшись к нам.

Свое ружье она оставила где-то между наружной дверью и входом в лабораторию, но на ней по-прежнему белела лабораторная одежда. Я догадался, что несколько ламп на потолке испускали свет любимой частоты Джорджии — так называемый «черный свет».[10 — Лампа черного света (лампа Вуда) излучает свет почти исключительно в наиболее длинноволновой («мягкой») части ультрафиолетового диапазона. В отличие от кварцевой лампы практически не дает видимого света.] Ткань халата едва заметно флуоресцировала.

— Большинство людей предпочитают не рисковать, — заметила Келли.

— Ну… этих ребят не запугаешь, — хмыкнула доктор Эбби. — К тому же Джо не опасен. У него иммунитет, верно, мой милый?

При упоминании своей клички мастиф обернулся, отчаянно размахивая хвостом.

Все, кроме Мегги, продолжавшей оказывать знаки поклонения псу, повернулись к Шеннон. Как ни странно, первым дар речи обрел Аларих. Он спросил:

— Вы серьезно? Но ведь он явно весит больше шестидесяти фунтов. Откуда же у него возьмется иммунитет?

Доктор Эбби пожала плечами.

— Он страдает пятью формами собачьих локализованных вирусных поражений, и у него отмечаются первые признаки шестого поражения. Джо никогда не станет отцом, поскольку четвертое по счету поражение задело его семенники. После этого мне пришлось стерилизовать бедняжку, зато теперь у собаки никогда не произойдет полной активации вируса. У него стойкий иммунитет.

Мысли бешено заметались у меня в голове. Я пытался осмыслить сказанное. Мне было сложно все понять, а тут еще Джорджия разоралась в голове. С одной стороны, моя сестра немедленно требовала ответов на кучу вопросов, а с другой — подвергала жесточайшей критике слова хозяйки подпольной лаборатории. Келли, потеряв дар речи, лишь беззвучно шевелила губами. Она будто репетировала возмущенные возражения. Даже Бекс только таращила глаза. Более изумленной я ее еще ни разу в жизни не видел. Девчонка вообще никогда не удивляется. Никого из тех, кто побывал в шкуре новостника, а потом стал ирвином, нельзя сбить с толку.

Мегги наконец оторвалась от Джо. Она устремила взгляд на доктора Эбби, и между ее бровями залегла тоненькая морщинка.

— Пять локализованных поражений у одной собаки?

Шеннон кивнула.

— Но как? Я ни разу не слышала, чтобы у зверя или человека существовало больше одного поражения!

— Очень просто, — с лучистой улыбкой отозвалась доктор Эбби. И с профессиональной гордостью добавила: — Эти поражения вызвала я.

Данную новость все встретили молчанием, даже Джорджия. Мегги, которая снова принялась гладить собаку, мгновенно замерла. Тихие звуки, издаваемые компьютерами, писк и лай лабораторных животных, шаги лаборантов — все превратилось в странную фоновую музыку. Джо обвел нас взглядом и зычно, гулко гавкнул.

Шеннон наклонилась и провела рукой по макушке мастифа.

— Думаю, поговорить нам надо о многом. Может, пройдем ко мне в кабинет? Там есть печенье и чай. И я расскажу вам о том, как мне удалось изменить законы природы. Вперед, Джо.

Поманив нас за собой, доктор Эбби пошла вперед по лабиринту кабинок, серверов и гидропонных грядок.

— Мы с ней? — негромко спросил Аларих.

— Есть идея получше?

— Нет, — мрачно отозвался он.

— У нас нет выбора. — Я пожал плечами. — Следуем за безумным доком навстречу нашей гибели.

И я зашагал, пытаясь придать себе бравый вид. С каждой минутой день становился все любопытнее. Оставалось только надеяться, что обо всем интересном мы сумеем потом кому-нибудь рассказать — если останемся в живых.

Оставалось только надеяться, что обо всем интересном мы сумеем потом кому-нибудь рассказать — если останемся в живых.

Природа так называемых локализованных поражений ни разу не была объяснена полностью, хотя предлагалось немало гипотез. Одни из них выглядели разумно, другие — нет. Почему вирус КЭ проявляется в живом статусе в отдельных частях организма? И почему в таком случае он не распространяет инфекцию по всему организму в соответствии с биологическими законами, которым КЭ подчиняется? Почему у женщин чаще всего встречается вирусное поражение сетчатки глаз, а у мужчин — спинного мозга? Похоже, ни у кого нет ответов на данные вопросы.

Нам известно, что частота локализованных поражений нарастает. Все больше сообщений о случаях поражения глазной сетчатки, спинного мозга, яичников, семенников и гипофиза как у людей, так и у животных. Частота подобных поражений за последние одиннадцать лет выросла более чем на 18 процентов. Ходят слухи о новых локализованных вирусных поражениях, носящих пугающие определения типа «сердечный» и «легочный». И тем не менее никто не может объяснить, с чем связан этот феномен.

Перечисленных фактов достаточно для того, чтобы задать один главный вопрос. Действительно ли мы стремительно приближаемся к собственной гибели или от конца света нас отделяет пара десятилетий?

«Эпидемиология Стены», автор — Махир Гоуда, 11 января, 2041 года.

Девять

«Кабинетом» доктора Эбби гордо именовалась тесная кабинка размером чуть больше остальных закутов лаборатории. Вдобавок она была забита коробками с папками, устаревшим компьютерным оборудованием и — самое прекрасное — прозрачными пластиковыми террариумами с разнообразными насекомыми и пауками. Я к ним отношусь нормально и без предубеждений. Кстати, пауки вирус Келлис-Эмберли не переносят. То же самое касается гигантских шипящих тараканов и извивающихся членистоногих с множеством лапок. Я к ним равнодушен. Бекс моей холодности не разделяет. Как только очередная извивающаяся тварь шевелилась, девушка сильнее прижималась к спинке стула.

Это сороконожка, — подсказала Джорджия.

— Скорее «комедия», — тихонько парировал я и перевел взгляд на доктора Эбби.

Она сняла белый халат, вынула из коробки пакет крекеров, открыла его и высыпала содержимое на одноразовую тарелку. Потом принялась рыться в портативном холодильнике, стоявшем под столом. Сам же холодильник имел кронштейны, чтобы, как я понял, Шеннон не приходилось приседать. Джо растянулся на полу между хозяйкой и нами, положив на передние лапы массивную голову. Он казался расслабленным, но не забывал за всеми приглядывать. Стоило кому-то чуть повернуться — и мастиф мгновенно скашивал на него глаза. Больше всего доставалось Бекс, которая то и дело дергалась.

— У меня есть яблочный сок, вода, пиво и еще что-то без этикетки — то ли белковый коктейль, то ли водорослевый. — Шеннон подняла голову. — Кому что налить?

— Мне бы хотелось узнать, каким образом вы смогли вызвать локализованные вирусные поражения, — сказала Келли.

Похоже, жажда знаний в ней пересилила нежелание знаться с нелегальными исследователями.

— А это — уже не просьба о напитке, — строго сказала доктор Эбби. — В таком случае мне тоже кое-что интересно. Как вы смогли оправдать нарушение нескольких десятков международных законов, использовав клонирование человека в личных целях. Разве в ЦКЗ такому учат? Я думала, все как раз наоборот. А еще я считала, что в ЦКЗ сворачивают важные исследования именно в то время, когда люди погибают слишком часто.

— Не откажусь от яблочного сока, — заявил я.

— Мне ничего не надо, спасибо, — сообщил Аларих.

Он смотрел на Шеннон настороженным и чуть прищуренным взглядом — прямо-таки второй Джо.

— А мне… воды, — попросила Мегги.

Бекс промолчала. Она была занята сороконожкой.

— Отлично. — Доктор Эбби выпрямилась и протянула нам с Мегги две пластиковые бутылки. После она села на стул, возле которого лежала собака. — Итак, в итоге вы приехали ко мне из-за локализованных поражений. Пару лет назад я поспорила с доктором Шоджи на Оаху.[11 — Оаху — третий по величине и наиболее населенный остров Гавайского архипелага. На нем расположен город Гонолулу — столица штата Гавайи (США).] Он бился об заклад, что в один прекрасный день вы появитесь. А я была уверена, вы будете толочь воду в ступе, пока нам всем не придет конец.

— Шоджи? — мрачно переспросил Аларих. — Вы говорите о Джозефе Шоджи, директоре института вирусологии на Кауаи?[12 — Остров Кауаи — четвертый по размерам и самый старый остров группы Гавайских островов.]

— Зачем вы задаете мне вопросы, ответы на которые вы прекрасно знаете? Здесь никому не нужны лишние слова и объяснения. — Доктор Эбби достала из холодильника еще одну бутылку с водой, сделала небольшой глоток и продолжала: — Если вы решили, что можете сдать меня властям, советую хорошенько подумать. Они как раз в курсе того, с кем я поддерживаю контакты, как часто и каким образом мы общаемся. Им неизвестно только одно — насколько часто я меняю нижнее белье. Если бы меня хотели взять под арест, то сделали бы это уже давно. Но они просто не хотят рисковать.

— Честно говоря, мне бы объяснение не помешало, — признался я. — Я понятия не имею, о чем вы говорите. Почему правительство не желает рисковать? Без обид, ничего, как говорится, личного, но не на ядерной же бомбе вы сидите?

— Отнюдь. — Взгляд доктора Эбби скользнул к Келли. — Понимаете, в ЦКЗ чертовски хорошо известно, что дела плохи. Не знаю, многие ли сотрудники точно знают, в чем дело… но если у тебя работает голова и ты имеешь отношение к медицине, ты должен догадаться, насколько все серьезно.

— Это несправедливо, — горячо возразила Келли. — Исследования…

Шеннон оборвала ее:

— Пустые оправдания.

— Вы говорите о локализованных поражениях, — вмешалась Бекс.

Я порадовался тому, что она вступила в наш разговор. У нее более аналитический склад ума, чем у меня. Я даже не мог придумать подходящий вопрос, в отличие от Бекс и Алариха. А за счет этого наши шкуры могли быть спасены.

— Верно, — кивнула Шеннон. — Расскажите поподробнее.

— Я ничего не слышал о докторе Шоджи, — в конце концов произнес я. — Но люди с локализованными вирусными поражениями теперь умирают все чаще. Моя сестра числилась в статистических списках. ЦКЗ молчит. Поэтому мы решили приехать к вам…

Келли сердито на меня посмотрела.

— Неразглашение важной информации — ключевая обязанность всех государственных организаций, — сообщила она. — Учитывая вашу потребность в секретности, я бы подумала…

— Хватит про политику и этику, док, — с милой улыбкой произнес я. — У меня все еще нет комплексов насчет того, чтобы заехать девушке по физиономии.

Келли с такой проворностью закрыла рот, что было слышно, как щелкнули зубы.

Келли с такой проворностью закрыла рот, что было слышно, как щелкнули зубы.

Доктор Эбби молча наблюдала за происходящим, потом кивком указала на меня и спросила у Алариха:

— Кроме шуток?

— Точно, — отозвался он. — Вспыльчив до невероятности и, возможно, безумен. Так и есть.

— Ясно, — задумчиво проговорила она и сделала глоток воды. — У Джо пять полностью развившихся вирусных локализованных поражений. Поражена сетчатка, спинной мозг, сердце, яички и — мое излюбленное! — щитовидная железа. Он — первый документально подтвержденный случай вирусного поражения щитовидной железы у собак, верно, Джо?

Мастиф повернул к хозяйке массивную голову, высунул язык и часто задышал в подтверждение ее слов.

— Вы сказали, что искусственно вызвали поражения? — поинтересовалась Бекс.

— Нереально, — вмешалась Келли. — Вирус так себя не ведет.

— Не согласна с вами, — возразила доктор Эбби. — Это просто трудно. Я начала делать ему инъекции живой вирусной культуры, когда щенку было шесть недель. Это дало его организму время научиться бороться с Келлис-Эмберли до того момента, как он набрал вес, достаточный для бурной активации инфекции. Первых два локализованных поражения развились сами по себе, как последствия прививок. С остальными пришлось повозиться, поскольку их следовало вызвать в зрелом возрасте.

— Не понимаю, — покачала головой Келли. — Ведь один только риск активации инфекции…

— А кто сказал, что активации вируса у него не было?

Мы все дружно повернулись к Мегги. Я чуть было про нее не забыл — так старательно пытался осмыслить, что за чудо здесь, черт побери, произошло. А Мегги смотрела на доктора Эбби широко раскрытыми, восторженными глазами.

— Что? — хрипло спросила Келли.

— Кто сказал, что у него не было активации? — повторила она. Затем она взяла со стола бутылку с водой, сделала большой глоток и продолжала: — Если и вправду можно искусственно вызвать локализованное поражение… И, по вашим словам, у Джо никогда не произойдет полной активации Келлис-Эмберли… Судя по всему, узнать об этом можно единственным способом — просто проверить. Не знаю, как вы добиваетесь подобных вещей. Я не врач, но мне представляется… что это вполне возможно.

— Вы согласны? — усмехнулась доктор Эбби. — Получите в награду золотую звездочку.

У меня в голове начала складываться медленная, пугающая картина. И мне совсем не хотелось ее видеть. Джорджия молчала, и поэтому мне стало еще труднее игнорировать новые выводы, которые мне подбрасывал разум. Но сестра точно все поняла, и это ей также не слишком понравилось. Во рту у меня вдруг пересохло, как в пустыне, как на безжизненной равнине за Мемфисом, где снайперы открыли огонь по нашим машинам, где погибла Баффи… Именно туда нас отвезли сотрудники ЦКЗ.

— Доктор Эбби? — проговорил я.

Ответом мне был взгляд учителя, желавшего поощрить любимого ученика за правильный ответ, данный за минуту до звонка об окончании урока.

— Как действуют на организм локализованные вирусные поражения? Вы знаете?

— Конечно. — Шеннон улыбнулась и встала. — Пойдемте. Думаю, пора устроить экскурсию по лаборатории. Это вам не повредит.

— Я всегда обожала удачные извращения в науке, — объявила Бекс. По крайней мере, одна из нас не забыла воспринимать происходящее с юмором.

— С удовольствием.

Да, — проговорила Джорджия с неожиданным для нее смирением.

Келли промолчала. Ну и ладно.

Мы гуськом побрели за доктором Эбби. Джо топал в конце процессии. Он мягко ступал по гладкому линолеуму, и при этом челюсти мастифа неприятно клацали. Трудно было забыть о том, что он рядом. Размеры Джо (что бы там ни говорила Шеннон) позволяли ему в любой момент подвергнуться превращению в громадную собаку-зомби. Он мог прикончить любого из нас, не дав даже притронуться к оружию.

Не бойся, этого не произойдет, — успокоила меня Джорджия. — Не думаю, что доктор Эбби настолько безумна.

— Слышу речи той, которой уже нечего терять, — еле слышно пробормотал я.

Шеннон с недоумением обернулась.

— Что такое?

Я одарил ее широкой улыбкой.

— Я разговариваю со своей покойной сестрой — только и всего. Она теперь живет у меня в голове. Джорджия считает, вы не настолько безумны, чтобы позволить Джо стать зомби и сожрать нас в один миг.

— Она права, — кивнула доктор Эбби. Похоже, ее нисколько не смутил тот факт, что я беседую с мертвой сестрой. Странно — но меня ее реакция не успокоила. — Даже если бы у Джо могла произойти активация вируса — что исключено, после всей проделанной нами работы, — я бы его держала в запертом помещении. Тут слишком много вещей, которые он мог бы повредить.

— Вроде этого?

Аларих остановился и, нахмурившись, уставился на контейнер, в котором находилось около дюжины подопытных существ, похожих на морских свинок. Правда, лапок у них было не четыре, а гораздо больше. Бекс отпрянула от контейнера с громким визгом.

— Тарантулы-голиафы, — объяснила доктор Эбби. — Средний вес — от четырех до шести унций. Пришлось проводить селекцию на протяжении жизни нескольких поколений пауков, чтобы вывести таких особей.

— Но зачем они вам понадобились? — в ужасе спросила Бекс. — Они ужасны!

— Они инфицированы, — ответила она.

Мы снова потеряли дар речи. Она весело продолжала:

— У самой крупной самки процесс активировался уже дважды. Однажды болезнь развилась настолько, что она начала подкрадываться к другим сородичам и поразила еще трех пауков. Мне удалось остановить активацию вируса. Жаль, один из самцов не выжил. Он был из многообещающей линии. Но вам еще многое предстоит увидеть.

Доктор Эбби пошла дальше, не сомневаясь в том, что мы последуем за ней.

— У пауков активации вирусного процесса не бывает, — пробормотала Келли не слишком уверенно.

— Убеждайте себя в чем угодно, — насмешливо отозвалась Шеннон.

Мы поспешили нагнать ее. Джо, как и прежде, замыкал шествие. Я вдруг поймал себя на мысли о том, что будет, если один из нас попытается разделить процессию. Вдруг случится нечто подобное? Зрелище, достойное фильмов ужасов, обожаемых Дейвом и Мегги. Учитывая габариты головы Джо и количество его клыков, мне совсем не хотелось лишний раз дергаться. Пусть Бекс рискует жизнью. В конце концов, в нашей команде из ирвинов осталась только она.

Доктор Эбби поджидала нас в конце узкого прохода, где пахло соленой водой и сыростью.

— Я уж думала, что придется вызывать поисковую команду, — заявила она, нырнув в просвет между штабелями аквариумов, и исчезла в темноте.

— Не нравится мне это, — буркнул Аларих.

— Слишком поздно, — отозвался я и пошел за доктором Эбби.

Вскоре стало ясно, откуда исходил запах. Контейнеры по обе стороны от прохода заполняла морская вода. В них находились самые разные яркоокрашенные кораллы и пластиковые конструкции. Я остановился, чтобы присмотреться получше, и сразу отпрянул назад: изнутри по стеклу ударило толстое, мясистое щупальце. Доктор Эбби хихикнула.

— Осторожней, — посоветовала она. — Порой им становится скучно. А в таких случаях они любят позабавиться с человеческими головами.

— «Они»? — спросил я, прижав руку к груди и ожидая, когда сердце перестанет колотиться о ребра. Кроме того, я почувствовал, что мой мочевой пузырь переполнен. Мне нужно было поскорее разыскать туалет, иначе не выдержать мне новых сюрпризов. И так уже чересчур. — Что здесь за чертовщина?

— Тихоокеанский осьминог. — Доктор Эбби постучала кончиком пальца по стеклу аквариума, где обитал тот, кто напугал меня до полусмерти. Теперь я увидел уже целых три щупальца, а спустя миг из трещины между двумя кусками коралла вылез крупный осьминог. — Мы много работаем с головоногими, — объяснила доктор Эбби. — Прекрасные объекты для опытов. Главное — не дать им заскучать, иначе они начнут выбираться из аквариумов и безобразничать.

Я скосил глаза на Бекс:

— Разве ты не должна сейчас завопить, как резаная, и броситься наутек?

— Не-а. — И она покачала головой. — С ними у меня — никаких проблем. Я боюсь только букашек и пауков. Осьминоги, кстати, очень умные.

— Все-таки женская логика непостижима, — пробормотал я.

Уж кому об этом знать, как не тебе, — съязвила Джорджия.

Я хмыкнул и рискнул шагнуть ближе к аквариуму, чтобы рассмотреть осьминога. Он устроился прямо у стекла и смотрел на нас круглыми глазами инопланетянина.

— Вид у него жутковатый, — признался я. — Для чего он вам?

— Барни необходим для тестирования ряда новых штаммов вируса Келлис-Эмберли, которые мы создаем, — объяснила Шеннон, сняв с аквариума крышку.

Барни мгновенно переключил свое внимание на поверхность воды. Доктор Эбби протянула руку, и два щупальца крепко обвили ее запястье.

— Пока мы не сумели его инфицировать, но он демонстрирует ряд удивительных реакций антител. Если нам удастся понять, что блокирует инфекцию у семейства головоногих моллюсков, мы многое узнаем о структуре вируса.

— Подождите! Вы действительно пытаетесь создавать новые штаммы вируса?

Келли уставилась на доктора Эбби широко раскрытыми глазами. Полагаю, меньше всего на свете она могла себе представить, чтобы подобная идея могла взбрести кому-то в голову.

Доктор Эбби переключила свое внимание на Келли, хотя осьминог все еще не выпускал ее руку.

— А вы как думаете, чем мы тут занимаемся? — произнесла она нахмурившись. — Выращиваем гидропонные помидорчики и болтаем о том, как будет здорово, когда ЦКЗ наконец возьмется за дело и спасет человечество? — Она аккуратно начала высвобождаться из объятий осьминога. — Очень интересно. Неужели вы собираетесь критиковать меня с точки зрения медицинской этики и утверждать, что в ЦКЗ не изучали структуру вируса?

Келли прикусила губу и уставилась в другую сторону.

— Понятно, исследований не было. — Шеннон освободилась от хватки Барни и накрыла аквариум крышкой. Осьминог опустился на дно, свернулся в клубок и сжался. — Что ж… Вскоре мы завершим нашу маленькую экскурсию. На данный момент информации вам достаточно.

На данный момент информации вам достаточно.

Она развернулась и, расправив плечи, зашагала по узкому проходу между аквариумами.

— Нам что, опять за ней? — нерешительно и тихо спросил Аларих.

— Не уверен, что Джо позволит нам сделать выбор. — Я бросил взгляд на мастифа. Он спокойно сидел позади нашей компании, загораживая единственный выход. — Отступать некуда. Разве тебе не хочется выяснить, какой тайной хочет с нами поделиться волшебница из страны Оз?

— Возможно, она подарит тебе мозги, — процедила сквозь зубы Бекс.

— Если так произойдет, надеюсь, тебе перепадет сердце, — парировал я и ринулся вперед.

Аларих тоскливо протянул:

— Я домой хочу!

Келли и Мегги промолчали и присоединились ко мне. Большего я от них требовать был не вправе.

Шеннон дожидалась нас по другую сторону от прохода, перед широким окном из бронированного стекла, за которым находилась чистая комната с уровнем стерильности не ниже четвертого. Сотрудники, находившиеся внутри, были одеты в противохимические костюмы, подсоединенные к стенам толстыми кислородными шлангами. Лица скрывали пластины шлемов, похожие на космические. Такая же защитная одежда была принята на вооружение во всех вирусологических лабораториях мира еще до Пробуждения. Доктор Эбби наблюдала за исследователями, сунув руки в карманы белого халата. Она даже не обернулась к нам. Джо трусцой подбежал к хозяйке, и Шеннон положила руку на его макушку.

— Я руковожу лабораторией шесть с половиной лет, — сказала она. — С тех пор я ждала вас — или кого-то вроде вас. Почему вы так долго тянули? Почему раньше не приехали?

— Я понятия не имел о том, что вы тут находитесь, — ответил я. — И, если честно, почти ничего не понимаю.

Еще как понимаешь, — вымолвила Джорджия тихо, почти испуганно.

— Джорджи? — взволнованно окликнул я сестру.

— Нам пора, — заявила Келли с неожиданной тревогой. Она крепко взяла меня под руку. — Или расспросим доктора о ее экспериментах. Ведь мы ради этого сюда приехали.

— Доктор Эбби, — проговорил Аларих, — что происходит? Чем вы занимаетесь? Зачем вы вызвали у собаки локализованные вирусные поражения и что имеете в виду, говоря, что активация процесса у Джо невозможна? И какое все это имеет отношение к смертности людей с естественными локализованными поражениями?

— Вирус Келлис-Эмберли возник случайно, — начала Шеннон, не отводя глаз от окна и медленно поглаживая Джо. — Такого в принципе не должно было случиться. Использование вируса гриппа Келлис и вируса лихорадки Марбург-Эмберли в принципе было неплохой задумкой. Просто ученые не провели необходимое лабораторное тестирование. Если бы у них имелось побольше времени, прежде чем их детища вырвались на волю и соединились, породив Келлис-Эмберли… Но было слишком поздно… Джинн вырвался из бутылки. Только потом люди осознали, что они и были этой злосчастной бутылкой. Но могло быть и хуже. Теперь никто не желает этого признавать. Итак, мертвые ожили и принялись бродить по свету. И что? Мы теперь не болеем так, как наши предки. Мы не умираем от рака и продолжаем засорять атмосферу всякой дрянью. Мы живем заколдованной жизнью — все было бы отлично, если бы не полчища зомби. Но даже они на самом деле не так страшны, как кажется. Можно рассматривать их как небольшую помеху. Но люди поставили их во главу угла.

— Это же зомби, — возразила Бекс. — Трудно их не замечать.

— Неужели? — Доктор Эбби продолжала трепать Джо за ухом.

— Нечто ужасное, готовое прикончить нас, всегда поджидало нас за углом. Только после Пробуждения мы позволили себе жизнь в постоянном страхе. Наш менталитет с девизом «сиди дома, и пусть тебя оберегают» убил больше людей, чем все случайные «прогулки на свежем воздухе» и встречи с инфекцией. Страх стал для нас чем-то вроде наркотика.

Спроси ее про локализованные поражения, — поторопила меня Джорджия.

— Джорджи… Простите, мне хотелось бы узнать, при чем здесь локализованные вирусные поражения организма?

Мой голос прозвучал как-то непривычно, будто вопрос задал другой человек.

— Иммунная система может научиться справляться почти со всем, если ей дать достаточно времени и обеспечить необходимый контакт с инфекцией. Иначе человечество уже исчезло бы с лица Земли. — Доктор Эбби обернулась и посмотрела на меня усталыми темными глазами из-под неровной высветленной челки. — Локализованные поражения — это наши тела, пытающиеся понять, как обойтись с вирусом и победить Келлис-Эмберли. Это — наши иммунные реакции. Раньше, до Пробуждения, они носили довольно громоздкое название — аутоиммунные заболевания.

Почти все люди с аутоиммунными синдромами либо умерли во время Пробуждения, либо их страдания значительно смягчились. Иными словами, их организмы нашли для себя кое-что получше, вместо того чтобы атаковать собственные клетки. Неожиданный всплеск инфекции Келлис-Эмберли, старательно сметавшей все на своем пути, оказался здесь весьма кстати. Аутоиммунные болезни возникают до сих пор, но их частота значительно уменьшилась по сравнению с былыми временами — до Пробуждения.

Факты замелькали у меня в сознании, словно кусочки головоломки, и начали безошибочно занимать свои места. Я понял изумление Келли. Я посмотрел на Джо. Огромный пес страдал сразу несколькими локализованными вирусными поражениями. А доктор Эбби спокойно и небрежно заявляла, что у него никогда не начнется активация инфекционного процесса. Похоже, она была стопроцентно уверена в своей правоте. Пауки, насекомые и осьминоги с крепкими щупальцами и пристальными инопланетными глазами являлись еще одним доказательством. Все должно было обрести смысл, только бы я перестал форсировать свои мысли.

Я инстинктивно повернулся к Келли. Она попятилась назад, едва не прижавшись спиной к Мегги. Та удивленно посмотрела на Келли и отошла в сторону.

— Не знаю, из-за чего он так взбеленился, — пробормотала Мегги, — но я на его дороге попадаться не собираюсь, — добавила она почти сочувственно. — Уж лучше ты, чем я.

Аларих и Бекс озадаченно наблюдали за происходящим. Шеннон отвернулась от окна. Я тем временем надвигался на Келли. В ее глазах не было удивления — только спокойная удовлетворенность. Взгляд учителя, наблюдавшего за учеником, который наконец усвоил урок.

— Локализованные вирусные поражения — это иммунные реакции, — произнес я утвердительно. — Благодаря этому организм борется с инфекцией Келлис-Эмберли, верно?

Келли молчала.

— Верно? — рявкнул я и стукнул кулаком по бронированному стеклу.

Мегги и Аларих вздрогнули. Бекс порывисто шагнула ко мне. Келли побледнела.

— Да, — вымолвила она негромко. — Правда. Они просто… иногда возникают у людей. Мы полагаем, что подобное явление связано с контактом с инфекцией в детском возрасте, но исследования никогда…

Все мое хорошее отношение к Келли мигом испарилось. Я больше не видел перед собой человека. Я видел перед собой ЦКЗ и вирус, который забрал жизнь у Джорджии.

— Я вам задам один вопрос, док.

— Я вам задам один вопрос, док. Я хочу, чтобы вы хорошенько подумали над ответом, потому что официально вы мертвы, а если мы пожелаем отдать вас этой милой леди, — я указал на доктора Эбби, — для ее экспериментов, тогда… в общем, вы вряд ли сумеете нам помешать. Не лгите мне. Ясно?

Келли затравленно кивнула.

— Прекрасно. Рад, что мы достигли взаимопонимания. А теперь говорите: что делают с организмом локализованные поражения на самом деле?

— Они обучают иммунную систему тому, как бороться с активной инфекцией Келлис-Эмберли, — отрапортовала Келли, решившись встретиться со мной взглядом. Как ни странно, она ответила мне с облегчением, словно заранее знала, что ей это предстоит. — Они учат организм, как бороться с инфекцией.

— А дальше?

В разговор поспешно вмешался Аларих. Его голос был холоден, как лед.

— Неправильный вопрос, Шон.

— Хорошо, ты — новостник. Какой вопрос правильный? О чем я должен ее спросить?

— Что бы произошло, если бы ты не потянул спусковой крючок. — Аларих надолго задержал взгляд на Келли, а потом резко отвернулся. — Узнай, что бы стало с Джорджией, если бы ты оставил ее одну в микроавтобусе и не нажал на курок.

Келли ответила тихим сдавленным шепотом, и в первое мгновение я не мог поверить ее словам. Но они эхом отдавались у меня в голове и начали повторяться снова и снова — до тех пор, пока их звук не стал мне нестерпим. Я изо всех сил ударил кулаком по бронированному стеклу окна и едва не сломал костяшки пальцев. А потом я молча развернулся и пошел прочь по узкому проходу, мимо осьминогов, пауков-мутантов и работающих лаборантов, которые не обратили на меня внимания. Я незаметно для самого себя перешел на бег, пытаясь обогнать слова Келли. Жуткие, обвиняющие, разрушающие мир. Но бег мне ничего не дал. Теперь ничто не могло заглушить эти слова.

Четыре коротких простых слова, которые меняли все:

«Ей бы стало лучше».

Сегодня у нас с Шоном был один из самых тяжелых и болезненных разговоров. Один из тех, которых тебе совсем не хочется начинать, но иногда ты понимаешь, что нельзя молчать. И это приходится пережить. Мы говорили о наших биологических родителях. Кто они были такие, почему отказались от нас, остались ли живы во время Пробуждения. В общем, нас волновали вопросы, которые обычно задают приемные дети. Были ли мы желанными для отца и матери — именно это больше всего тревожило Шона. Он всегда более терпимо, чем я, относился к Мейсонам. Почему-то для моего брата действительно очень важно, были ли мы желанны для настоящих родителей, прежде чем оказались в приемной семье.

Я понимаю, из-за чего начался наш разговор. Мы с Шоном получили электронные письма с одинаковым содержанием. Некая организация обещала «соединить сирот Пробуждения с их родными». Судя по всему, эти ребята были готовы — за умеренную плату, естественно — прогнать результаты анализов крови и тканей через гражданские и военные базы данных в стране в поисках генетических совпадений. При этом предусматривалась определенная гарантия: «Мы находим ваших родственников или возвращаем ваши деньги».

Меня подобное мошенничество забавляет, и я вовсе не жажду получить информацию, которую предлагают эти жулики. Мои гены проверяли на предмет любых рецессивных и неожиданных угроз для здоровья, какие только можно себе представить. Кстати, большинство из них (те самые еще не изученные хромосомы) настолько редки, что о них было бы интересно писать научные статьи. А меня они убивают каждый день. У меня никогда не возникало жгучего желания разыскать семью, сотворившую меня.

Единственное, кто у меня есть на свете и кого я боюсь потерять, — это Шон. И если бы я отправилась на поиски другой семьи, я бы могла лишиться брата.

Спасли ли Мейсоны нас от смерти, как говорится в пресс-релизах, или они нас выкрали, или, черт побери, купили на черном рынке — мне без разницы. Той девушки, которой я бы стала, если бы выросла рядом с матерью, никогда и не было. Ну да, возможно, внешне я похожа на родителей. И, вероятно, у меня материнский нос и такие же потешные пальцы на ногах, как у отца. Но это не имеет значения. Существую только я. Мне суждено было вырасти рядом с Шоном. Вот и все. Нам повезло. И если он еще не понимает… думаю, он когда-нибудь это осознает.

Как и я.

Из «Открыток со Стены» — неопубликованные файлы Джорджии Мейсон, впервые размещенные в Сети 13 мая 2034 года.

У вируса Келлис-Эмберли есть одно положительное качество: он поражает только млекопитающих. Подумайте хорошенько. Как насчет гигантского кальмара-зомби? Сцена из ужастика, но на этот раз у спрута выросли бы добавочные щупальца. Шоу не для слабонервных. Но если я вас еще не напугал, поразмышляйте на досуге вот о чем. Крокодил средних размеров намного превышает предел, после которого у животного может активироваться вирусный процесс. Представляется этого гиганта в роли зомби?

Вот-вот. И я такого же мнения.

У Келлис-Эмберли есть одно очень паршивое качество: он поражает всех млекопитающих. От самой маленькой полевки до голубого кита (если они еще не перевелись в океане). Это значит, что любое лекарство, которое мы придумаем, должно помогать этим животным. В противном случае всегда остается вероятность, что вирус мутирует и вернется для новой попытки. Вирусы вообще невероятно изобретательны. С нынешней формой заболевания мы хоть как-то смогли справиться. Не знаю, насколько быстро мы приспособимся к перемене в правилах игры.

Из блога Алариха Куонга «Куонгософия», 12 апреля 2041 года.

Десять

Свежий воздух ударил мне в лицо, когда за мной со стуком захлопнулась дверь лаборатории. Я, пошатнувшись, остановился, осознав одновременно две вещи. Во-первых, я находился один посреди заброшенного бизнес-парка. Во-вторых, хотя я и вооружен словно для полевой работы, из брони на мне только мотоциклетная куртка. Похоже на рецепт для самоубийства, но этот момент уже миновал (он был приемлем тогда, когда я плохо соображал). Я быстро огляделся по сторонам — не движется ли поблизости кто-нибудь зомбиподобный. Чисто. Заметил я только наш микроавтобус, стоявший посреди руин безмятежно, словно остров.

Я сделал еще шаг вперед, не понимая, что собираюсь делать. В голове была пустота. Наконец меня осенило. Микроавтобус. Вот куда я хотел попасть. Именно там мы с Джорджией тысячу раз спасали друг другу жизнь… А затем я потянул спусковой крючок и убил ее, мою сестру — лучшего друга, единственного родного человека. Один выстрел — и конец.

Ей стало бы лучше, — прошептала Келли в черной пустоте моего сознания — там, где раньше звучал голос Джорджии. Мир снова затянуло мраком.

Щелчок захлопнувшейся дверцы микроавтобуса вторично вернул меня к реальности. Мой указательный палец чуточку онемел и ныл глубоко под кожей. Значит, я сделал себе анализ крови и получил положительный результат. Никакой активации вирусного процесса. Пока, по крайней мере. Я уныло обвел взглядом салон, поднял глаза к потолку, на котором когда-то алело пятно Роршаха — кровь Джорджии, брызнувшая сразу после убийства. На миг пятно предстало передо мной — подсохшее, успевшее стать буро-коричневым.

На миг пятно предстало передо мной — подсохшее, успевшее стать буро-коричневым. Я моргнул — морок исчез. Клякса сменилась стерильно-белой краской.

— Дыши, Шон, — услышал я Джорджию — теперь у меня за спиной, а не в голове. Она говорила спокойно и немного весело. Я понимал: она успокаивает меня, спасает от панической атаки. Ничего особенного, мелочи во время ежедневной работы. На самом деле я к подобным приступам не склонен, но когда сутки напролет имеешь дело с мертвяками, рано или поздно обязательно сорвешься. Доиграешься до аневризмы.

— Ты слышала ее слова? — требовательно спросил я, сжав кулаки. Желание обернуться на звук ее голоса стало поистине нестерпимым, но я сидел и таращился на потолок, ожидая появления кровавого пятна. — Тебе стало бы лучше.

— Это она так считает, — вымолвила сестра. Умиротворение в ее голосе сменилось плохо сдерживаемым раздражением, которое практически стало ее фирменным знаком. — Результаты анализов засекречены, когда в ЦКЗ стало известно о моей смерти. Если бы ты ушел, это бы ничего не изменило. При самом худшем раскладе ты мог наблюдать за восхитительным зрелищем. Мужики в противохимических костюмах выволакивают меня из автобуса, я ору и умоляю их сделать еще один анализ крови. Мой последний пост точно бы не появился. Тогда могла не открыться правда. — Джорджия помедлила и добавила: — Тейт мог уйти безнаказанно.

— Еще неизвестно, — возразил я. — Мы могли бы заявить, что анализ ошибочный. Такое случалось и раньше.

— Как часто?

Я не ответил.

Джорджия вздохнула.

— Три раза, Шон. И с самыми качественными тестами. Действительно, было доказано механическое повреждение анализатора, но при этом в двух случаях людей все равно убили. Их родственники выиграли дела в суде на основании результатов повторных анализов. Мы с тобой прекрасно понимаем, что бы показал мой анализатор. Нет смысла притворяться.

Это уже чересчур. За секунду до того, как я обернулся, на потолке снова мелькнуло кровавое пятно и кончики ногтей больно врезались мне в ладонь. Я прокричал:

— Черт побери, Джорджия, ведь был же шанс!

Пустое сиденье все бы расставило по местам. Если я на него посмотрю — Джорджия опять станет голосом у меня в голове. Она мертва. Я ее убил. Теперь надо быстренько взглянуть на пустое сиденье…

Но вместо этого я увидел Джорджию.

Она заняла свое обычное место — за столиком, и ее стул был повернут ко мне. Монитор компьютера за ее спиной подсвечивал голову сестры техногенным гало. Ее поза, жесты и освещение были мне настолько знакомы, что я уже не понимал, смеяться мне, кричать или благодарить Бога за то, что я окончательно лишился рассудка. На Джорджии был ее неизменный костюм: черный пиджак, белая блузка и черные брюки. Только одной детали недоставало — солнцезащитных очков. И я наконец-то смог увидеть ее глаза. Они были ясные, чистые, медно-карие, как в то время, когда вирус еще не поразил ее сетчатку и не превратил радужки глаз в тонкие ободки.

Я оцепенел. Но Джорджию моя реакция не волновала. Она всегда так делала, когда хотела, чтобы я к ней не приставал.

— Был, — согласилась она. — Не есть, а именно был. Но мы его давно оставили позади, верно? Мы ушли далеко-далеко.

Во рту у меня пересохло, все вокруг поплыло.

— Джорджи?

— Хорошо, что в последнее время у тебя не было серьезных черепно-мозговых травм, — проговорила она и печально улыбнулась.

Я молчал. После паузы она не выдержала и вздохнула.

— Пойми, у нас не сутки в запасе.

Рано или поздно тебя начнут искать. Вряд ли ты жаждешь, чтобы тебя обнаружили в таком состоянии.

— Все давно привыкли, что я разговариваю сам с собой вслух, — прошептал я.

— Сам с собой — да, но не со мной. — Джорджия покачала головой. — Пойми меня правильно: мы оба знаем, что меня здесь нет. Привидений не существует. Но если ты вдобавок будешь видеть меня, остальные перестанут воспринимать тебя всерьез. У тебя куча работы. Точнее, у нас.

Я решил не выяснять, что в данном случае означает «мы». Начну докапываться до истины, сестра вообще перестанет со мной говорить. Тогда точно сойду с ума. Я окажусь в резиновой палате для душевнобольных, не буду расследовать заговоры и руководить новостным сайтом. Я заставил себя улыбнуться, гадая, насколько правдоподобно прозвучат мои слова.

— Я очень рад тебя видеть.

— Я бы согласилась с тобой, но не могу, — ответила Джорджия. — Насколько ты безумен?

— По шкале от одного до десяти? — Я с трудом удержался от смеха. — Достаточно для того, чтобы вести беседу с умершей сестрой. Ну, как?

— Ты действительно способен на такое? — Джорджия наклонилась ко мне и уперлась локтями в колени. У меня дыхание в груди перехватило, а по позвоночнику побежали мурашки. — Итак, предлагаю два варианта. Ты берешь себя в руки и избавляешься от своих страхов или признаешь, что сошел с ума. В последнем случае ты должен передать дело кому-то другому. Решай. Помни, кто из нас двоих мертв по-настоящему.

При слове «мертв» я слегка поморщился.

— А ты не могла бы…

— Что? Не называть себя мертвой? Но это правда, оболтус. Ты разговариваешь со мной, потому что я — та часть тебя, которая чертовски хорошо понимает, насколько все погано. Ты валяешь дурака с тех пор, как Тейт решил сыграть роль мученика. Я уже дико устала. Ты нужен команде. Ты мне нужен. Ты либо поднимешься, либо рухнешь. Толочь воду в ступе ты больше не можешь.

Ей стало бы лучше, — услышал я шепот Келли.

— Сбавь обороты, — пробормотал я.

— Ты и сам понимаешь, что я права, — безжалостно проговорила Джорджия.

Полагаю, мои галлюцинации друг друга не слышали. Вот вам очередной кусочек безумного пирога.

— Господи, да ты вообще никогда не терпел справедливую критику. Ты, конечно, не смог бы стать настоящим новостником.

— И хорошо, что не пытался, — проворчал я. У меня начали дрожать колени. Я облокотился на свой столик и всем весом навалился на руки. В этом было и нежелание расстаться с призрачной Джорджией, и попытка не рухнуть в обморок. — Как мне взяться за нечто подобное? У меня другие планы.

— Да, это было мое дело. — Джорджия серьезно посмотрела на меня. Незнакомые глаза на родном лице казались такими большими и печальными. — Мы всегда знали, что одному из нас придется закончить работу в одиночку. Возможно, мы не думали почему… но мы не сомневались, что так и будет. — Серьезность Джорджии нарушила полуулыбка, означавшая, что ей совсем невесело. — Должна кое в чем признаться. Даже когда я страдала завышенным самомнением, мне в голову не приходило, что после моей гибели на Стене напишут о «покушении в целях сокрытия крупного политического заговора». Мне всегда казалось, что я буду менее… короче, не настолько по твоей части.

— Ну… — Я с трудом сглотнул сдавивший глотку ком. Только улыбка помогла мне это сделать. Я понимал, что Джорджия — галлюцинация.

Я понимал, что Джорджия — галлюцинация. Но мне было все равно. — Ты просто вильнула вправо, когда надо было — влево.

— Что сделано, то сделано. Ты собираешься взять себя в руки?

Я промолчал.

— Шон? — произнесла Джорджия более резко. — Ты вообще меня слушаешь?

— Я по тебе ужасно скучаю. — Я отвел взгляд от сестры и уставился на свои ноги. Не сделай я этого — лишился бы последней толики рассудка. — После твоей… я все время разговариваю с тобой, но только по одной причине. Без тебя меня на самом деле — нет. Вот я и притворяюсь, что я могу находиться в реальности, и… я уже забыл, с чего начал. Давай-ка я лучше закончу свою речь… Господи, как же я по тебе тоскую. — Я перевел дух, помолчал и решился добавить: — Пожалуй, я не знаю, как взяться за это без тебя.

— Тебе придется.

Я услышал, как Джорджия встала. Она прошла по салону и остановилась рядом со мной. Теперь ее колени появились в моем поле зрения. Если существует система ранжирования качества галлюцинаций, то этой явно можно было поставить очень высокую оценку. Я различал складочки на брюках Джорджии, увидел даже ворсинку ковролина, прилипшую к носку ее туфли.

— Шон, посмотри на меня.

Я поднял голову. Вблизи глаза Джорджии показались мне какими-то чужими.

— Соглашайся или отказывайся, — проговорила моя сестра очень тихо. — Делай выбор.

Я облизнул пересохшие губы.

— Третьего не дано?

— Это не сюжет для выпуска новостей, Шон. Единственное, что ты получишь, когда доведешь дело до конца, — возможность узнать правду. Я не вернусь. Время вспять не повернуть. Жизнь не станет прежней. Никогда. Как бы мы ни старались. Но ты все сумеешь. Ты разыщешь недостающие кусочки головоломки.

Она снова улыбнулась, хотя в уголках ее глаз набухли слезы. Я никогда не видел, чтобы она плакала, даже в детстве. Из-за вирусного поражения сетчатки слезные протоки у нее атрофировались за несколько лет до того, как изменился цвет радужки.

— Для нас может быть единственный счастливый конец — когда ты положишь этих сволочей на лопатки и заставишь их заплатить по счетам. Ты справишься. Если нет, позвони Махиру и передай ему руководство сайтом. Кто-то должен узнать правду. Пожалуйста.

— Я смогу, — ответил я нетвердо. — Я сделаю это ради тебя.

— Спасибо.

Джорджия наклонилась ко мне. У меня дыхание занялось, когда она поцеловала меня в лоб и сделала шаг назад, дав мне дорогу к двери.

— Я тоже по тебе скучаю, — вымолвила сестра.

Я встал и запрокинул голову. Кровь с потолка исчезла. Затем я решил еще раз посмотреть на Джорджию. Но в салоне был лишь я один. Я тер щеку тыльной стороной ладони, пока рука не стала сухой, и таращился на пустое сиденье. Сестра так и не появилась. Наверное, это был хороший знак.

— Я люблю тебя, Джорджи, — прошептал я.

Ей бы стало лучше, — прозвучал свистящий шепот Келли, но он утратил силу. Мне по-прежнему предстояло бороться с реальностью, но я большой мастер разделываться со всяким дерьмом. Если ЦКЗ решил поиграть в жесткие игры — мы им ответим. И мы победим.

Я совсем не удивился, когда, выйдя из микроавтобуса, увидел Бекс. Она держала на уровне колена пистолет и лениво прихлебывала воду из бутылки. Я ступил на подножку, а она спросила:

— Ты в порядке?

— Думаю, у меня был небольшой психоз, или нервный срыв, или нечто подобное.

Короче, пришлось тяжко. Теперь я почти в норме, — ответил я, захлопнув дверцу. — А ты?

Бекс промолчала. Я без запинки ответил на ее вопрос, и это сбило девушку с толку. Несмотря на то что она долго со мной работала, она все еще не привыкла выслушивать небрежные заявления от своего босса. Но, надо отдать ей должное, Бекс быстро справилась с минутной заминкой и сказала:

— Я только что была свидетелем, как тебя действительно сильно пробрало. Захотелось проверить, что ты не сваляешь дурака и не попадешься в лапы одинокому зомби. — Она немного растерялась и добавила: — Я ее не пристрелила. Она жива.

Я не понял, то ли Бекс ждет похвалы, то ли, наоборот, опасается, что я начну распекать ее за излишнее милосердие. Я выбрал похвалу.

— Молодчина, — кивнул я. — Ее маленькая головка потребуется нам целой и невредимой, чтобы мы могли расщелкать все ее секреты и использовать их для того, чтобы положить на лопатки ЦКЗ.

— Верно, — медленно выговорила Бекс. — Ты сейчас был на связи с Махиром? Мне показалось, я слышала голоса… в микроавтобусе.

— Психический срыв, ты забыла? — Я пожал плечами. — Послушай, Бекс… Ребекка… ты ведь знаешь, кто мы такие. Наша команда… мы — калеки, каждый по-своему. Я — хуже всех. Если ты способна с этим смириться, то обещаю тебе незабываемое путешествие. А если тебе это надоело, ты можешь отказаться. Но только здесь. Когда мы вернемся к нашему гению… — я указал на дверь, ведущую в лабораторию доктора Эбби, — ты потеряешь последний шанс сдать в кассу билет на безумный поезд.

— А мне нравится путешествовать, — усмехнулась Бекс. Ее взгляд стал серьезнее, и она произнесла: — И я любила твою сестру. Она была первой, кто дал мне реальную возможность проявить себя в полевой работе. Она была чертовски классным репортером. Ну, подумаешь — у тебя слегка поехала крыша. И что? Ты прав, мы все слегка ненормальные.

— Отлично, — буркнул я. Вокруг все затихло, и мы с Бекс направились к входу в лабораторию. — Она не хотела тебя отпускать. Мне пришлось жутко упираться, чтобы перетащить тебя в ирвины из новостников.

— Джорджия в талантах разбиралась, — подытожила она, едва заметно улыбнувшись.

— Верно, — согласился я без тени иронии.

Бекс удивленно заморгала, и ее улыбки как не бывало.

— И я разбираюсь, — заявил я. — Хочу попросить тебя заняться делом по полной программе. Потому что мы прекращаем толочь воду в ступе. — Я осознавал, что мои слова были отголоском того, что я услышал от Джорджии. Но она являлась частью моего безумия и не могла пожурить меня за плагиат. — Не все мы выйдем из битвы живыми.

— Ты шутишь? — Бекс задорно рассмеялась, и эхо разнеслось по пустынному бизнес-парку. — Именно этому я и научилась за последнее время — только с одной поправкой. В живых не останется ни одного. — Она потянулась ко мне, легко коснулась губами моей щеки и проворно прошагала к двери. — Никого, — повторила она, оказавшись на пороге.

Я остановился, притронулся к щеке и изумленно уставился на дверь, захлопнувшуюся за Бекс.

— Что это было?

Осложнение, — отозвалась Джорджия удивленно и весело. — Женские штучки.

— Именно, — фыркнул я. — Я рад, что ты вернулась на свое место.

Я буду здесь. До самого конца.

— Блеск.

— Блеск. — Я зашагал к двери. — Давай, Джорджи. Будь что будет.

Книга III

УТРЕННЕЕ ТРАУРНОЕ ИЗДАНИЕ

Мне всего лишь хотелось, чтобы в моей жизни было немножко волнения. Неужели я перестаралась и просила слишком многого?

Ребекка (Бекс) Этертон

Пожалуй, то, чего мы хотели раньше, сейчас уже не имеет никакого значения. В итоге значение имеет только одно — как мы предпочли поступить с тем, что нам было дано.

Джорджия Мейсон

Хотите, я вам расскажу, как я работал? Джорджия сообщала мне самые жуткие нелакированные факты, а потом я прыгал, словно обезьяна, и добивался того, что вам становилось лучше в этом мире, где мы все живем. Я был пряником, а она — кнутом. И знаете что, братцы? Кнут сломался. Как раньше уже не будет. Те славные денечки не вернуть.

Мы с вами договоримся иначе. Я буду сообщать вам страшные и нелицеприятные факты… и, собственно, все. Если желаете новостей, от которых вам станет приятно и спокойно, поищите их сами. Жаждете идиотских приключений, веселья и бегства от нашей жалкой повседневной реальности — отправляйтесь в другое место.

Если хотите правды, оставайтесь здесь. Теперь я буду выкладывать здесь только правду. Больше никаких кнутов и пряников. Никаких развлечений. А если правда убьет нас — что ж, по крайней мере, тогда мы умрем хоть за что-то. А это лучше, чем по-другому.

Из блога Шона Мейсона «Приспособительный иммунитет», 15 апреля 2041 года.

Одиннадцать

Бекс отстала от меня на полшага, когда я остановился в конце «Осьминожьего прохода». Перед моими глазами предстало следующее зрелище. Келли сидела на складном стуле, сжав кулаки с такой силой, что костяшки пальцев у нее побелели. Аларих расположился напротив нее и наблюдал за Конноли с невозмутимым видом. Удачи тебе, парень. Мегги и доктор Эбби стояли спиной к окну с бронированным стеклом и внимательно смотрели на Келли и Алариха. Похоже, только Джо не занимала мрачная атмосфера, сгустившаяся в лаборатории. Он разлегся на полу у ног доктора Эбби и глодал здоровенную кость.

Шеннон поприветствовала меня кивком.

— С возвращением. Вам лучше?

— Нет, но думаю — выживу. Не каждому дано сказать такое.

Келли бросила на меня выразительный взгляд. Не обращая на нее внимания, я заявил:

— Доктор Эбби, как у вас тут с безопасностью связи? Если мы сделаем звонок, его могут засечь?

— Куда? В ЦКЗ? — Доктор Эбби выпрямилась. — У меня есть несколько паленых телефонов. Я их берегла как раз для такого случая. Подождите минуту.

Она показала Джо какой-то замысловатый жест. Пес привстал — наверное, собрался следовать за хозяйкой, но, повинуясь команде, снова улегся на пол. Доктор Эбби ушла.

— Шон? Что вы собрались делать? — с тревогой спросила Келли.

— Я вам челюсть сломаю, если вы не заткнетесь прямо сейчас, — проговорил я довольно дружелюбно. — Я еще не готов к тому, чтобы вы ко мне обращались.

— Это означает, что тебе надо сидеть тише воды ниже травы, — перевела мои слова Мегги.

Еще вчера я попросил бы ее не мучить Келли. Но это время уже прошло. Что было, то сплыло.

— Бекс, позаботься, пожалуйста, чтобы Конноли помалкивала, пока я буду заниматься делом.

Мне совсем ни к чему, чтобы у нее возникли разные забавные мысли — например, взять и сказать «здрасьте».

— С радостью.

Бекс достала пистолет и встала у Келли за спиной в небрежной позе. Если бы понадобилось — она могла бы так простоять сутки напролет. Я видел, как она делала подобное, просматривая полевые записи.

Келли вытаращила глаза и уставилась в одну точку не мигая. Если бы я не был так зол на нее, меня бы это впечатлило. Но я с трудом удерживался от желания заехать ей по физиономии.

Шеннон быстро вернулась к нам и вложила мне в руку мобильник.

— Реагирует на голос. Первые пять минут его запеленговать невозможно. Назовите любой номер и велите набрать. Пожалуйста, перейдите на громкую связь, поскольку мне хотелось бы знать, с какой целью используются мои ресурсы.

— С превеликим удовольствием. — Я вынул из кармана свой телефон и нашел в адресной книге номер доктора Уинна. Затем я медленно и внятно произнес цифры и сказал: — Набери и перейди на громкую связь.

Он заработал. Три гудка — и ответил секретарь из ЦКЗ. Как обычно, настроенный чопорно и строптиво.

— Кабинет доктора Уинна. Как вас представить?

— Говорит Шон Мейсон. Соедините меня с доктором Уинном.

— Могу я спросить о причине вашего звонка?

— К сожалению, нет. Срочно соедините меня с доктором Уинном.

— Сэр, боюсь, я не…

— Срочно!

Что-то в моем тоне подсказало секретарю, что я не шучу. Он забормотал извинения, в трубке послышался щелчок, а потом полилась музыка. Впрочем, мелодия длилась всего пару секунд. Еще один щелчок, и доктор Уинн произнес:

— Шон, слава богу. Но что происходит? Вы беднягу Кевина чуть до инфаркта не довели.

— Обязательно отправлю ему симпатичную открытку и букет цветов. — Мой голос прозвучал так едко, что даже я сам удивился. Я считал, что успел натренировать в себе сдержанность. — Я в Окленде оставил несколько человек до вспышки… Вы уж меня извините — настроение сейчас не самое лучшее.

Последовала пауза. Он осмысливал услышанное. Мои слова являлись ложью, ясное дело — ведь погиб только Дейв. Но у доктора Уинна не было причин мне не верить.

— О, — произнес он наконец тихим голосом. — Понятно. Очень жаль.

— Ничего не поделаешь. Послушайте, доктор Уинн, я провожу расследование, и мне бы хотелось получить подтверждение полученных мной результатов. У вас найдется несколько минут, чтобы ответить на мои вопросы?

— Я всегда буду рад вам помочь.

— Они могут оказаться для вас не слишком приятными.

Я посмотрел на Келли. У нее по щекам текли слезы. Она по-прежнему смотрела в одну точку на стене, но лицо ее оставалось бесстрастным. Мне было все равно. Эта дрянь заслужила слезы.

— Доктор Уинн, — спросил я, — локализованные вирусные поражения — это иммунные реакции?

Он явно растерялся. После паузы он заговорил очень медленно и осторожно, с более выраженным акцентом.

— Что ж… Думаю… На этот счет нет единого мнения. Некоторые считают, что имеется некоторая вероятность.

— А вы?

— Не уверен, что это имеет значение.

— Не соглашусь. Как вы считаете? Являются локализованные поражения иммунными реакциями или нет?

— Шон… — Уинн тяжело вздохнул. — Да. Полагаю, что являются.

— Предположим, Дейву удалось отсканировать и переслать мне электронной почтой кое-какие документы до того, как Окленд взлетел на воздух.

— Да. Полагаю, что являются.

— Предположим, Дейву удалось отсканировать и переслать мне электронной почтой кое-какие документы до того, как Окленд взлетел на воздух. Что бы стал делать я? Разумеется, я бы пошел к знающим людям. Они бы подтвердили, что Джорджия могла бы поправиться, если бы я не решил ее пристрелить. Как же быть дальше?

Доктор Уинн молчал.

— Отлично. Ну и ладно, — каким-то образом я смог говорить непринужденно. — Пожалуй, я просто опубликую все, что мне удалось раздобыть. Пусть теперь ученые ломают свои головы. Они ведь соображают в научных вопросах лучше меня. Я прав?

— Шон… — Уинн снова тяжко вздохнул. — Да, она могла поправиться. Результаты ее анализа крови однозначного ответа не дали.

Поле моего зрения заволокло пеленой. Кровь Джорджии в ЦКЗ исследовали несколько недель после ее смерти. Логически я понимал, что они были заняты анализами и дезинфекцией, но я никогда не позволял себе задумываться обо всем всерьез. Мысль о том, что с кровью Джорджии вытворяют неизвестно что, вызывала во мне ужас.

— Вы — поганец, — проговорил я без особого пафоса. — Мы вам доверяли.

— Шон…

— Шли бы вы… — Я прервал разговор и швырнул телефон доктору Эбби. — Спасибо.

— Пожалуйста, — ответила она и спрятала мобильник в карман белого халата. — Вы удовлетворены?

— Нет. Это — только начало. — Я повернулся к Келли. — Ваша очередь, док. Советую постараться.

— Я…

— Говорите! — рявкнул я.

Она послушалась.

При этом Келли не отрывала глаз от пола. Голос ее звучал напряженно, почти монотонно. Она словно бы убеждала себя в том, что читает лекцию, а не сидит на допросе под дулом пистолета. Лишь несколько раз она решилась поднять голову, и ее глаза были наполнены чувством вины. В эти моменты взгляд Келли метался между нами, за ним трудно было проследить. Потом она продолжала свой заунывный монолог. Слушать Келли оказалось тяжело, и вдобавок доктор Эбби смотрела на нее как расчетливый хищник. Еще неприятнее было то, что Бекс все время держала пистолет у виска Конноли.

— Первые локализованные вирусные поражения были зарегистрированы в 2018 году. Четыре года — не слишком большой срок по человеческим меркам, но для поколений вируса он равнозначен нескольким столетиям. Вирус Келлис-Эмберли реплицировал. Распространялся. Изменялся. Я хочу сказать, что первые инфицированные не проявляли склонности к тому, чтобы собираться в толпы. Подобный феномен возник через два года. И это не была адаптация со стороны инфицированных. Наоборот — все дело было в субштаммах вируса. Они руководили зараженными людьми. На тот момент нам удалось выявить способность вызывать инстинкт стаи у шести из пятнадцати штаммов Келлис-Эмберли. Девять штаммов оставались на прежнем уровне. Десять лет спустя мы сумели выделить только два штамма вируса, не вызывавших инстинкт заражения и поедания здоровых людей. То есть за исключением тех штаммов, которые хранились у нас в морозильных установках. — Келли растерялась, на секунду ее плечи напряглись. А потом она, видимо, приняла для себя очень трудное решение и продолжала: — Мы провели эксперименты с перекрестным инфицированием. Когда я говорю «мы», я имею в виду ученых, работавших в ЦКЗ и Армейском центре изучения инфекционных заболеваний. Я не работала с… Я не участвовала в этом проекте. — Келли подняла голову, в отчаянии надеялась на сочувствие с нашей стороны. — Я этим не занималась.

— Тогда уволился доктор Шоджи, — вмешалась доктор Эбби.

— Он терпел, сколько мог, но эксперименты ЦКЗ стали последней каплей. — Она говорила спокойно и деловито. — Желаете побеседовать о перекрестном инфицировании? В чем именно заключались исследования ЦКЗ? Уверена, окружающим не терпится узнать кровавые подробности.

Келли сделала глубокий вдох и потупилась.

— Они… набирали добровольцев…

— Заключенных, — уточнила доктор Эбби.

— Они соглашались добровольно, — упрямо возразила Конноли. — У них не было никаких шансов пересмотра приговора и шансов на освобождение, а исследования с участием людей имеют… занимают давнее и почетное место в медицинской науке. Порой только таким путем и можно добиться результатов. Именно так установили, что желтая лихорадка переносится москитами. Ну, вы же помните! А еще было доказано, что прививки от оспы действуют. За счет экспериментов на людях спасли много жизней. Ведь иного выбора не было.

— И сколько жизней вы сохранили теперь? — осведомилась доктор Эбби.

— И что именно вы делали? — спросил Аларих.

Келли предпочла ответить на его вопрос. Она произнесла:

— Ряду заключенных, чей вирусный профиль удовлетворял критериям исследования, был предложен выбор. Мы вводим им потенциальную вакцину, и если они останутся в живых, то будут включены в программу защиты свидетелей. Они получат документы на новое имя и могут все начать заново.

— Если бы они выжили, — подчеркнул Аларих.

Келли вздрогнула.

— Давай, принцесса, — поторопила Бекс. — Рассказ еще не окончен. Как насчет продолжения?

— Добровольцам вводили сыворотку, содержащую деактивированные частицы штамма вируса противоположного типа. Согласно теории, один штамм мог уничтожить другой. При самом лучшем раскладе штаммы могли уничтожить друг друга, и тогда мы наконец обрели бы лекарство от болезни Келлис-Эмберли. При худшем…

Голос Келли сорвался.

Стало ясно, что она уже не в силах говорить. Эстафету приняла доктор Эбби.

— В ЦКЗ сработал именно этот расклад. Как только два штамма встретились, началась спонтанная активация вирусного процесса у всех «добровольцев». И появился новый штамм — тот самый, который усиливал инстинкт стаи у инфицированных. Словом, эксперимент с треском провалился. Но неудачу, как и прочие фиаско, они предпочли спрятать подальше от чужих глаз.

— А что нам было делать? — прохрипела Келли, вскинула голову и уставилась на доктора Эбби, сузив глаза. — Вас бы устроило, чтобы мы сидели сложа руки и смотрели, как вирус делает свое дело? Мы пытались найти решение. Да, люди погибли. Действительно, мы совершали ошибки, и они еще будут происходить. Но в один прекрасный день — возможно, именно благодаря этим провалам — мы получим лекарство от вируса. Разве вы против? Вы не хотите, чтобы пришел конец всем нашим страхам? А мне кажется, перед нами реальная цель. Поэтому, если мне снова придется сотрудничать с ЦКЗ, я соглашусь.

— Но, к сожалению, все это — напрасные мечты.

Мы разом обернулись на голос Мегги. Она сидела на полу рядом с Джо, положив руку ему на спину. Вид у Мегги был безмятежный, хотя она устроилась возле зверя, который мог запросто оттяпать ей голову.

— Надо мной некоторые посмеиваются — ведь я смотрю слишком много ужастиков. Но они познавательны, особенно если знаешь, на что следует обращать внимание. Они рассказывают о разных социальных тенденциях и о том, чего люди боятся больше всего на свете. Пока не наступило Пробуждение, мы могли испытывать страх.

Пока не наступило Пробуждение, мы могли испытывать страх. Это здорово показано в фильмах. Теперь ничего подобного и в помине нет.

Келли фыркнула:

— Их вообще перестали снимать.

— Отнюдь, — возразила Мегги. — Сейчас любое кино — ужастик.

— Давайте вернемся к нашей теме, — предложил Аларих. — Прежде чем мы выслушали милое и весьма информативное лирическое отступление, вы кое-что упомянули. Оказывается, у вируса происходила адаптация. — Он наклонился вперед — прирожденный новостник учуял кровь в воде. Я это понял по взгляду Алариха. — Инстинкт стаи отсутствовал, а потом он вдруг возник. Что же делают с организмом локализованные вирусные поражения?

— В целом неизвестно, — ответила Келли. Голос у нее зазвучал иначе. Она перестала читать лекцию. Теперь она явно хотела, чтобы мы ее поняли. — Мы считаем, что поражения возникают при контакте с живым вирусом, который почему-то не активируется полностью. Они наблюдаются в основном у тех людей, чей контакт с Келлис-Эмберли произошел в то время, когда их вес еще не достиг критической величины. Но были исключения, и мы до сих пор пытаемся понять причину. Почему с одними взрослыми это происходит, а с другими — нет. Ответ пока неясен, и проверить подобные явления не очень просто.

— Ну-ка, погодите, — вмешалась Бекс. — Вы имеете в виду, что у тех, кто заразился вирусом в раннем детстве, развиваются локализованные поражения и они не становятся членами шайки зомби?

Келли кивнула.

— Да.

У меня с глазами все было в порядке, пока я вплотную не приблизилась к тому весу, при котором бурно активируется вирус, — задумчиво вымолвила Джорджия. — До того момента моя сетчатка была в норме.

— Я помню, — прошептал я. Не хотелось напоминать команде, что я ненормальный. И я громко спросил: — Можно поконкретней?

— Люди контактировали с живым вирусом Келлис-Эмберли в то время, когда еще не могли пострадать от него в полной мере, — объяснила доктор Эбби с долей веселого цинизма. Она будто беззаботно радовалась возможности сказать именно эти слова. — Вы про ветрянку когда-нибудь слышали?

— Ну конечно, — кивнула Бекс. — Всех прививают от ветрянки, когда предстоит полевая работа.

— Долгое время вакцины от ветряной оспы не существовало — она считалась детской болезнью, и очень многие ею заражались. Но большинство детей переносило недуг сравнительно легко. Пару недель почесывались, а потом организм приходил в норму. Кроме того, однажды контактировав с этим вирусом, они приобретали устойчивость к нему. А вот для взрослого ветрянка — не шутка. Она способна вызвать необратимое поражение нервной системы, оставить на коже обширные рубцы. Короче, побочных эффектов — масса. — Шеннон миролюбиво посмотрела на Келли. — Некоторые люди даже устраивали «ветряночные вечеринки», чтобы детишки могли заразиться от уже заболевших.

— Фу, гадость, — поморщилась Бекс.

— Теперь, когда у нас есть вакцина, можно сказать и так. А тогда это был неплохой способ уберечь своих детей от гораздо более серьезных недомоганий во взрослом возрасте. Но опасность подстерегает нас везде. Случалось, что дети погибали от ветрянки, но это было лучше, чем заболеть, будучи взрослым.

— Не понимаю, — признался я.

А я понимаю, — шепнула Джорджия.

— А я понимаю, — эхом прозвучал голос Алариха, после паузы он продолжил: — Когда дети заражаются живым вирусом Келлис-Эмберли, у них не происходит бурной активации, хотя они заболевают.

Но они могут поправиться, верно? Они в силах перебороть болезнь.

— Бинго! — улыбнулась доктор Эбби и хлопнула в ладоши. — Мисс ЦКЗ, скажите этому приятному молодому человеку, каков его выигрыш!

Келли промолчала.

Во рту у меня пересохло. Я сглотнул слюну и спокойно произнес:

— Пожалуйста.

Мой голос в замкнутом пространстве лаборатории прозвучал оглушительно громко. Келли ответила:

— Да, иногда ранний контакт с вирусом приводит к тому, что некоторым индивидуумам удается успешно побороть вирус Келлис-Эмберли. Стандартный анализ крови младенцу сделать невозможно, поскольку у детей раннего возраста активации процесса не бывает. В таких случаях даже не обнаруживаются обычные маркеры, указывающие на активацию. Но дети все же заболевают. А потом, спустя некоторое время, болезнь отступает. — Келли умолкла и снова заговорила, старательно подбирая слова: — У большинства лиц, подвергшихся потенциально опасному контакту с инфекцией в младенчестве, во взрослом возрасте развиваются локализованные вирусные поражения, потому что их иммунная система уже подготовлена.

— Их организм помнит, что вирус — это нечто плохое. Поэтому он запускает маленькие снаряды, начиненные маленькими стайками доморощенных вирусных телец, — сообщила доктор Эбби, наклонилась и погладила бок Джо. Пес устремил на нее любовный взгляд и вывесил розовый язык. — Так поступают люди, когда встречаются с волками. Мы их ловим, приручаем и учим нас защищать.

— Да, — подтвердила Келли. — Локализованные поражения являются маркерами того, что иммунная система научилась всему, что нужно. При атаке Келлис-Эмберли организм начинает борьбу и выигрывает.

— Так вот почему вы сказали, что ей могло стать лучше?

Келли не ответила.

Я в сердцах заехал кулаком по бронированному стеклу. Все вздрогнули, кроме Шеннон. У нее был такой вид, будто она окутана коконом удовлетворения.

— Дальше, док.

— Хорошо. — Келли посмотрела на меня. За последние часы она заметно осунулась. — Мы с доктором Уинном просмотрели результаты анализов вашей сестры. Ее иммунная система уже начала реагировать на новую инфекцию в то время, когда были взяты пробы крови. Вероятность того, что она смогла бы перебороть инфекцию, высока. Более 80 процентов.

— Спонтанная ремиссия, — выдохнул Аларих восторженно.

— Объясните, — произнес я.

— По идее, это такая… городская легенда. Предполагается, что существуют люди, которые были заражены — то есть полномасштабно заражены и готовы накинуться на соседей… Но они чудесным образом исцелились до того, как их успели убить. Никто ни разу в глаза не видел хоть кого-нибудь со спонтанной ремиссией. Всегда находится парень, у которого есть друг, а у этого друга — знакомый, который… и так далее. Но такие истории иногда появляются в Сети. Тогда ЦКЗ напоминает населению, что лекарство еще не изобрели.

— Но ведь это не просто байки, док? Мы ведь именно поэтому здесь собрались?

— Об одном ЦКЗ говорит чистую правду: лекарства от болезни Келлис-Эмберли нет. Если меня начнут уверять, что оно существует, я не поверю. По целому ряду причин… — Теперь в разговор вступила доктор Эбби. — Но в некоторых вещах сотрудники ЦКЗ лгут. Известно, что можно жить с вирусом в организме с момента рождения и он впоследствии способен проснуться. Но значит, есть вероятность, что Келлис-Эмберли способен снова заснуть. Разве не здорово?

— Похоже на инфаркт, — пробормотал я.

Но значит, есть вероятность, что Келлис-Эмберли способен снова заснуть. Разве не здорово?

— Похоже на инфаркт, — пробормотал я.

— Двое из десяти тысяч, — резко проговорила Келли.

— Что? — удивился я.

— Двое из десяти тысяч. — Келли встала, не обращая внимания на пистолет Бекс. — Не больше и не меньше. Столько человек с зарегистрированными локализованными поражениями могут поправиться после контакта с живой вирусной культурой. Двое. Это — частота выздоровления. Судя по всему, она связана с плотностью вирусных частиц в отдельных локальных очагах, но точного подтверждения гипотезы у нас еще нет, и вряд ли найдется возможность провести такие исследования. Добровольцев нам не набрать.

— Даже за тюремной решеткой, — мрачно изрекла Мегги.

Келли снова вздрогнула. А мне было наплевать. Если она мучилась угрызениями совести, то вполне их заслужила.

— Не думаю, — пролепетала она.

— Чепуха, — процедила сквозь зубы доктор Эбби. — Есть множество способов тестирования. Взять хотя бы Джо. Я ввела ему Келлис-Эмберли, когда он был щенком. Он заболел, но поправился, и у него развилось первое локализованное поражение. Я вновь подвергла Джо воздействию вируса, когда он достиг веса, при котором происходит бурная активация процесса. И он снова выздоровел. Тогда же у собаки возникло второе локализованное поражение. Я могла бы купать Джо в воде, зараженной вирусом, — активация была исключена. Временами появлялось незначительное обезвоживание, боль в груди, но симптомы быстро проходили. Эксперимент удался.

— Сколько щенков у вас было в самом начале? — осведомилась Келли.

Доктор Эбби даже смутилась.

— Джо был не первой подопытной собакой. Но результаты оказались самые успешные.

— Погодите секундочку, — вмешалась Бекс. — Это — правда?

— Вроде да, — хмыкнул я. — Получается, что человек с достаточно сильно развитым локализованным вирусным поражением способен вернуться из состояния зомби. А еще можно намеренно вызывать у маленьких детей эти поражения, чтобы у них выработался иммунитет в раннем возрасте. Но не забывайте: я — просто здоровенный тупой ирвин. — Я снова заехал кулаком по стеклу. — Джорджия была умницей. Жаль, погибла она, а не я.

— Двое из десяти тысяч, — повторила Келли как заклинание. — Вы бы нажали на курок, знай вы эти цифры? Смогли бы вы сделать такое, если бы были уверены, что есть крошечный шанс — и ваша сестра поправится?

Нет, — сказала Джорджия.

— Да, — заявил я не слишком уверенно. Похоже, все поняли: я соврал. Но не думаю, что кто-то имел право обвинять меня.

Келли покачала головой.

— Обществу пришел бы конец. Все сразу бы решили, что они особенные. Якобы только они, их родители или дети могут исцелиться. И каждый стал бы медлить в крайней ситуации.

— Сначала стреляй, вопросы будешь задавать потом, — пробормотала Бекс едва слышно. — Жутко не хочется признаваться, Шон, но она права. Вот тогда точно разлилось бы море крови. Началось бы нашествие зомби. Никто не пожелал бы рисковать, убивая того, кто мог бы выздороветь.

— А пока эти люди действительно больны, — заметила Келли. — Вирус в отношении их организма не милосерднее, чем был бы к вашему или моему. И они сохраняют способность заражать других до той поры, как заболевание не пойдет на убыль.

Представляете? Покусать пару-тройку человек, потом поправиться и узнать о том, что вы убили и съели самых близких людей? А что произойдет, если ваше семейство не погибнет? Как только вы перестанете быть частью толпы зомби, ваши родственники разорвут вас на части. Мы одержали победу во время Пробуждения, потому что научились стрелять сразу — как только один зараженный бросался на нас. Иначе нам бы всем давно пришел конец.

— Прекрасная речь, док, но вы забыли кое-что упомянуть, — мягко произнес я.

— Что?

— Шеннон удалось создать у собаки локализованное поражение, — сказал я. — Так почему же нам не начать программу, в рамках которой эти поражения вызывались бы у людей? Почему мы просто сидим сложа руки… и не пытаемся что-то изменить?

— Спросите у нее, сколько щенков погибло в ходе экспериментов? — парировала Келли.

— О, черт, — вырвалось у Алариха. — Ребенок Рика.

— Ты о чем? — удивилась Бекс.

— У Рика был сын. И жена с локализованным вирусным поражением яичников. Он написал для нашего сайта статью — перед тем как стать вице-президентом. У их сына активация процесса произошла, как только он набрал критический вес. Он родился с живым вирусом в крови, и его организм не смог справиться. — Аларих перевел взгляд на Келли. — Вы это пытаетесь до нас донести?

— Именно, — Конноли вздернула подбородок, пытаясь придать себе уверенный вид. Тем не менее все поняли, что она очень испугана. — Мы не можем начать программу вакцинации, не будучи уверенными в том, что превращаем каждого ребенка в бомбу с часовым механизмом. Наверное, кому-нибудь удастся перебороть инфекцию, и тогда у пациентов просто ухудшится зрение или начнутся сильные головные боли. Но есть вероятность, что они на всю жизнь останутся больными. Тогда в один ужасный день они бросятся на вас, пытаясь перегрызть вам глотку. Мы не слишком успешно держим вирус под контролем, чтобы позволить себе расслабиться. И мы не можем рассказать обо всем, потому что многое сразу изменится. — Келли бросила на меня умоляющий взгляд. — Ваша сестра страстно относилась к правде, Шон, но мир не всегда готов узнать и принять такую правду.

— Кто дал вам право об этом судить? — спросил я тихо.

— Никто. — Келли вздохнула. — Мы сами ни в чем не уверены.

— Ой-ой-ой, — язвительно произнесла доктор Эбби. — Вам еще надо подрасти. А мы пока ищем ответы. Мы бы с радостью получили доступ к вашему лабораторному оборудованию.

— Вы хотите сказать: «Пополняйте ряды сумасшедших ученых», — сердито бросила Келли. Ее чувство вины мгновенно сменилось гневом.

— Я ей — про одно, а она — про другое, — хмыкнула Шеннон.

Аларих вступил в разговор:

— Вы сказали, что доктор Шоджи покинул официальное медицинское сообщество после опытов по перекрестному инфицированию. А как насчет вас? Почему вы не сотрудничаете с ЦКЗ, не пытаетесь одолеть их изнутри?

— Университет имени Саймона Фрейзера, — произнесла доктор Эбби.

Келли вздрогнула, а потому опустилась на стул и закрыла лицо руками. Реакция Алариха была далеко не такой драматичной. Он просто сочувственно кивнул.

— Вот кого вы потеряли.

Шеннон молча посмотрела на мастифа Джо. Мегги гладила его уши, и пес, судя по всему, был на вершине блаженства.

— Да, моего мужа, — тихо произнесла Шеннон.

Джозефа Эбби. Он был инженером-программистом. Я тогда еще работала в провинциальном филиале ЦКЗ и хотела найти решение проблемы через «безопасные» каналы. Я следовала протоколу, в моей лаборатории все соответствовало профессиональным стандартам, и я по глупости считала, что все делаю правильно.

Название университета показалось мне знакомым, но я никак не мог вспомнить, где я его уже слышал. А Джорджия безмолвствовала.

— Будьте так добры, просветите меня, — попросил я.

— Джо читал лекции по инженерному программированию. В администрации считали, что студентам полезны встречи с человеком, обладающим «реальным практическим опытом». Я полагала, что отчасти лекции Джо напоминают ребятам о том, что за пределами кампуса существует реальный мир. — Доктор Эбби внимательно посмотрела на меня. — Университет имени Саймона Фрейзера был закрытым учебным заведением. Ни один человек не покидал его стены в течение семестра. Ты приезжал чистым, оставался чистым и уезжал в том же безупречном состоянии. Практически единственный риск инфекции исходил от приходящих преподавателей и обслуги, но их постоянно обследовали. Джо часто рассказывал мне, что, прочитав лекцию, он на стул сесть не в состоянии.

Она оборвала речь на полуслове.

— Произошла вспышка инфекции, — догадался Аларих. — Почти все записи с камер наблюдения охраны уничтожили, но, судя по уцелевшим кадрам, все началось в спортивном зале. Наверное, кто-то перетренировался и получил инфаркт. Мы никогда не узнаем.

— О, черт, — выругался я.

— Точно, — согласилась доктор Эбби.

Вспышка инфекции — это всегда ужасно, а уж в кампусе закрытого учебного заведения и подавно. Здоровые люди оказываются в замкнутом пространстве вместе с зараженными. Остается лишь ждать, пока хоть кто-нибудь не придет и не выпустит их наружу. Последующая дезинфекция обычно занимает недели, если не месяцы. После вспышки такую организацию, конечно, закрывают на несколько лет — в ожидании, пока уровень опасности не спадет окончательно.

— И какова была масса тел заболевших студентов?

— Около одиннадцати тысяч фунтов, — ответила Шеннон. — Университет был намного крупнее, поскольку тогда он еще принимал студентов из других штатов. Прибавьте также три сотни фунтов преподавателей и обслуги.

— Скольким удалось спастись? — спросила Мегги.

— Никому, — прошептала Келли.

— Никому, — эхом отозвалась доктор Эбби. — Понимаете… вспышка началась неподалеку от забора кампуса. А университет находится на возвышенности, и добраться до кампуса можно было только по главной дороге. Неважно, кто дежурил в тот день — гений или простой служащий. Он решил, что попытка эвакуации будет слишком опасна, а инфекция, того и гляди, вырвется наружу. Поэтому весь гнев господень обрушился на маленький кампус.

— Я помню, — проговорила Бекс с затаенным ужасом. — Мы этот эпизод проходили в курсе обучения. Действительно, почти все записи с камер наблюдения исчезли — даже те, которые должны были напрямую транслироваться в базы данных министерства здравоохранения Канады и в ЦКЗ.

— За исключением обрывков, которые появились на частных серверах, — заметил Аларих. — Я видел кое-что. Явная вспышка, но выглядит не так…

— Не так плохо, — закончила фразу доктор Эбби. Она, похоже, сумела немного совладать с собой. Она с вызовом обвела взглядом нашу компанию и продолжила: — В принципе ситуацию можно было урегулировать с помощью группы спасателей и общего карантина.

Но не приказом бомбить участок территории Канады. В том университете находился мой муж. Он звонил мне за пятнадцать минут до выпуска новостей. Джозеф смеялся. Он сказал, что возле стадиона произошла «заварушка», и он успеет вернуться домой к ужину. Попросил меня приготовить пакет со льдом, чтобы свести синяки, которые у него остались от множества проб крови. Ситуация казалась абсолютно нормальной. А ведь он разговаривал со мной уже после вспышки. Но остальные решили, что в университете наступил конец света.

— И вы ударились в бега? — спросил я.

— Вы теперь так это называете? — Доктор Эбби покачала головой. — Я немедленно подала заявление об уходе. Мне отказали. Трижды. Говорили, что я — «особо ценный сотрудник» и они просто предоставят мне отпуск. Пусть я приду в себя после перенесенной травмы и приведу дела в порядок. И я решилась. Я уложила вещи, опустошила свою лабораторию и уехала, оставив начальство в счастливом неведении.

— Вы все бросили, — пробормотала Келли.

— А вы и не начинали, — парировала Шеннон. — И не смотрите на меня так, малышка Барби, мисс Всезнайка с великими моральными идеалами, которые могут в любой миг улетучиться. Мой муж погиб, поскольку бомба оказалась дешевле отряда зачистки. Вот вам простая правда. Джо умер, потому что кое-кому не захотелось платить по счетам. А его сестра, — доктор Эбби указала на меня пальцем, — погибла из-за того, что вы не пожелали изучать локализованные вирусные поражения. Но это — гораздо важнее, чем другие исследования. Неужели мы не хотим побороть вирус? В таком случае, мы не выживем — ни как вид, ни как общество. Вы считаете себя правой. Возможно, так и есть. Но когда вы все скрываете, то, как, черт побери, остальные могут о чем-то узнать?

Келли медленно и глубоко вдохнула, постаралась успокоиться, а потом произнесла:

— Я не была бы здесь, если бы по-прежнему хотела играть по их правилам.

— И снова — чушь собачья. — Шеннон соскользнула с письменного стола и быстро шагнула вперед. — Вы эти правила не создаете, но вы их защищаете. Пора вам хорошенько подумать и остановиться. Ведь вы покинули государственную структуру и даже оказались в моей биолаборатории. Вам не позволят вернуться в ЦКЗ. Дешевле сбросить бомбу, чем оказать медицинскую помощь, помните? — Она наклонилась так, что ее лицо оказалось напротив лица Келли, и вдруг тихо вымолвила: — Раньше я была такой же, как вы. А потом та самая организация, в которую вы до сих пор истово верите, разрушила мою жизнь. И я стала другой. Скоро ваша очередь. Советую вам поумнеть в самое ближайшее время.

Келли молча уставилась на нее. Мы, не решаясь что-либо сказать, последовали примеру Конноли. Доктор Эбби резко развернулась и пошла прочь по узкому проходу. Джо поднялся и затрусил за хозяйкой, чуть не сбив с ног Мегги.

Внезапно раздался громкий голос доктора Эбби:

— Я хочу, чтобы вы покинули мою лабораторию через десять минут!

И она исчезла.

— А мне она понравилась, — пробормотал я.

И мне тоже, — подхватила Джорджия.

Бекс нетерпеливо потопталась на месте.

— Ну? — спросила она. — И что мы, черт возьми, будем делать?

— Все просто, — произнес я, улыбнувшись. — Имеется заговор. Давайте раскроем его и поглядим, что скрыто в этой коробочке.
Когда весна сгорит дотла —

Кроваво-ржавым будет прах.

И лягут пепел и зола —

Заразу не убить в костях.

И лягут пепел и зола —

Заразу не убить в костях.

За что держаться нам тогда?

(О чем тогда мне говорить?)

Как тайную мольбу мою

К Марии Деве обратить?

Но я сумею устоять,

Пусть Рай и Ад меня зовут.

Я — Пробуждения дитя.

Мир мне — тюрьма, мир мне — приют.

Из блога Магдалены Грейс Гарсиа «Залежи одуванчиков», 16 апреля 2041 года.

Официально заявляю, что я по горло сыта кемпингом. Мне надоело есть рыбу день-деньской и наблюдать, как парни ходят вокруг, почесываются и притворяются, будто мы «отдыхаем на природе». На самом деле рядом припаркован наш микроавтобус, оборудованный покруче многих трейлеров. Мне наскучило стрелять по оленям-зомби, пересекающим нашу границу безопасности. Ну, ладно. Если честно, это занятие меня не утомило. Наоборот, охота на зомби — это захватывающе и круто. Ты уж извини, Бэмби.

В общем, сегодня я придумала кое-что новенькое. Нет, я вам пока ничего не скажу. Попробуйте-ка угадать сами. Но гарантирую — будет интересно.

Из блога Ребекки Этертон «Неискренняя милашка», 16 апреля 2041 года.

Двенадцать

В большинстве крупных городов есть собственные филиалы ЦКЗ. В действительности три из четырех существуют лишь для проформы, чтобы народу было спокойнее. Реальные представительства встречаются реже. Именно они обладают ценными ресурсами, и только в них вершатся дела. Ближайший филиал находился в центре Портленда. Удобно для нас — меньше часа езды от лаборатории доктора Эбби.

Но гораздо менее приятным оказалось то, что мы не могли рисковать. К сожалению, нам нельзя было вламываться в ЦКЗ и трясти сотрудников, требуя от них ответов.

— Это — государственная организация, — напомнила мне Бекс. — Их работа состоит в том, чтобы пудрить народу мозги.

— А если мы заявимся к ним в офис, то точно погибнем, — заметил Аларих.

— Вы оба сражаете меня своей логикой. Я даже спорить с вами не стану, — буркнул я.

Солнце успело проделать немалый путь по небу к тому времени, когда мы отъехали от бизнес-парка «Каспел». Длинные тени выглядели угрожающе. До Пробуждения закатами любовались, а теперь они означали только одно — приближение ночи. Хочешь лишиться жизни — оставайся под открытым небом после наступления темноты.

— Но нам нужно туда попасть. Следует установить в филиале пару «жучков» и посмотреть, не сумеем ли мы расшатать почву под ногами ЦКЗ. Пора вывести их на чистую воду.

— Плохая идея, — решительно подала голос Келли. — Сотрудники ЦКЗ имеют право стрелять без предупреждения. Потом им придется только более или менее достоверно сформулировать, почему вы представляли собой угрозу.

— Ну, может, тогда нам лучше сменить линию поведения? — Я усмехнулся.

— Ну, может, тогда нам лучше сменить линию поведения? — Я усмехнулся. — Мы туда пойдем, док. Обязательно.

Заметив, что Келли меня не понимает, Аларих пояснил:

— Это то же самое, что защита научной работы. Порой нужно предугадать не только положительные отзывы, но и отрицательные. Если мы сейчас не докопаемся до нужных фактов, то все равно получим документальную видеозапись из ЦКЗ. Мы выложим данные в Сеть. А если мы что-то узнаем из первых рук, то также продвинемся вперед.

— А мне, — добавил я, — важно узнать, все ли в ЦКЗ действуют заодно.

Келли устремила взгляд в пространство между мной и Аларихом. Едва заметно сдвинув брови, она произнесла:

— Вы — безумцы.

— Точно. — Я отпер дверцу микроавтобуса. — Но, между прочим, вам не надо бросаться в самое пекло.

Келли фыркнула и вошла в салон микроавтобуса.

Как ни печально, я сказал правду. Как ни зол я был на Келли, она умела говорить на том языке, который котировался в стенах ЦКЗ. С ее помощью нам было бы намного легче добраться до важнейших источников. Но я уже сумел убедить доктора Уинна в том, что она погибла в Окленде. Остальные не сомневались в ее смерти в мемфисском филиале ЦКЗ. Именно поэтому мы не могли взять ее с собой в портлендское представительство. В противном случае мы бы получили пулю в лоб. Ответы — вряд ли.

Аларих предложил новый вариант.

— Сегодня все равно поздно. Почему бы нам не снять несколько номеров в гостинице? Потом мы с Мегги постережем доктора Конноли, а вы с Бекс проберетесь в ЦКЗ и наведете там шороху.

— Вообще-то я не любительница разделять группу, но, должна сказать, план Алариха хорош, — высказалась Мегги. — Кроме того, он дает возможность тем из нас, кто не имеет особого опыта в полевой работе, оставаться подальше от линии огня. Я, кстати, себя имею в виду. Я бы предпочла, чтобы из ЦКЗ не стали звонить моим родителям и сообщать, что я бросилась на баррикады.

Я кивнул.

— Отлично. Давайте выбираться отсюда. Конечно, если кто-то не желает воспользоваться купленным на последние деньги билетом на безумный поезд, то, пожалуйста, пусть остается здесь. Но перспектива будет не очень веселая. Можно вернуться в лабораторию к доктору Эбби и уповать на то, что она не превратит вас в своего личного Франкенштейна. А можно оставаться в опасной зоне и молиться, чтобы первый встречный вас пристрелил, а не съел живьем.

— Вообще-то Франкенштейн был ученым, а не чудовищем, — внесла ясность Мегги, когда я подошел к мотоциклу. — Почему-то все путают.

— Умеешь ты испортить момент, — проворчал я, надевая шлем. — Ну как?

— Я по-прежнему считаю, что идея на редкость неудачная, — сказала Келли. — То есть… возможно, вам повезет и выберетесь из ЦКЗ. Но я не стала бы делать на это ставку.

— А вдруг повезет вам. Подумайте, — поправил я ее мягко. — Бекс у нас любительница приставить пистолет к чьей-нибудь голове просто ради шутки, а вот Мегги…

— Тела не найдут никогда, — заявила Мегги таким голосом, словно речь шла о последних благотворительных сборах для Ассоциации спасения бульдогов. В результате ее слова прозвучали очень зловеще. — Да и разыскивать Келли Конноли никто не станет, поскольку официально ты мертва, милочка. У меня есть еще кое-что интересное в запасе. Мне нужно-то просто позвонить отцу и сказать ему, что у меня наконец появилась проблема. Он решит ее за одну секунду. Ты станешь самым лучшим подарком ему на День Отца.

Он решит ее за одну секунду. Ты станешь самым лучшим подарком ему на День Отца. Знаешь, ему трудно угодить.

В глазах Келли заблестели искорки страха.

— Она это серьезно?

— Почти, в паре футов от истины, — изрек я. — Команда, вперед — на поиски гостиницы.

В итоге мы выбрали первый попавшийся отель в центре Портленда — неприметный «Холидей Инн». Парадная дверь явно пережила очередной апгрейд системы безопасности. Но мой мобильник с трудом ловил беспроводные сети, так что техническое обновление случилось лет десять тому назад. Пропускная система была суперсовременная, а отзывы сообщали, что в номерах для гостей чисто и даже уютно. Пятизвездочный отель нам был ни к чему. Мы не хотели лишний раз «светиться». Нам было необходимо неприметное место, чтобы разместить нашу полузаложницу и перегруппироваться, не будучи при этом атакованными зомби.

В итоге мы сняли два номера. Один для парней, второй — для девушек. Думаю, Аларих предпочел бы одиночество вместо компании безумного босса и его мертвой сестры. К его чести, он не выказал никакого неудовольствия. Он молча расставил свое оборудование и подключил аппаратуру для подзарядки. Бекс провела Келли и Мегги в номер напротив нашего с нежностью сержанта на учениях. Мегги принимала рявканье Бекс спокойно, а Келли вздрагивала каждый раз, когда слышала очередную команду. Я поймал себя на мысли о том, что мне ее жалко. Она мне даже нравилась, — пока не сказала всю правду о локализованных поражениях. Но, в конце концов, не она же создала этот зомби-вирус.

Она вырвана из привычной среды, — прошептала Джорджия.

— Как и все мы, — заявил я.

Аларих только бросил взгляд в мою сторону. Он продолжал подсоединять провода и готовить передвижной офис «Известий постапокалипсиса» к работе в режиме онлайн.

Пока мы колесили по северо-западному побережью Тихого океана, шантажировали безумных ученых и раскрывали коррупцию в ЦКЗ, форумы жили привычной жизнью. В ожидании, пока загрузится мой электронный почтовый ящик, я пробежал глазами ленты комментариев. Обычный набор троллей, разнообразных поганцев и пользователей, помешанных на теории заговора. Комментарии более сдержанных участников потонули в этом океане резких высказываний и ругательств. Махир и остальные новостники старательно держали хулиганье под контролем. Теоретически сайт возглавляю я, но при том, сколько народа теперь у нас работает, легко потерять нить руководства. Когда-то нас было трое — Джорджия, Баффи и я. Теперь — несколько десятков людей. Половины из сотрудников я и в глаза не видел. Спасибо господу за Махира. Без него мы бы развалились, превратившись в жалкий периферийный сайт. Махир управляется с маркетингом и мерчандайзингом. Раньше этим занималась Джорджия. Все счета у нас своевременно оплачены, включая те, которые связаны с приобретением боеприпасов для ирвинов (а они стоят немалых денег, это я по собственному опыту знаю).

— Что-нибудь горит? — осведомился Аларих.

— Пока нет, но это нормально. Не сомневаюсь, завтрашний выход «в свет» обеспечит нас массой спичек. — Я положил свой ноутбук на прикроватную тумбочку и потянулся с такой силой, что хрустнули плечевые суставы. — А сейчас я попытаюсь немного поспать, прежде чем начну профессионально рисковать жизнью. Как у тебя обстоят дела?

— Все под контролем. Напишу несколько статеек о медицинской этике и недостатке прогнозирования на высоком уровне. Думаю, Махир уже встанет к тому времени, как я закончу. Хочу обговорить с ним свои публикации, а потом завалюсь в кровать.

Будучи главой новостного отдела, Махир являлся непосредственным начальником Алариха.

Они хорошо работали в паре, что меня радовало. Не представляю, что бы я делал, если бы они друг друга ненавидели. Наверное, колотил бы кулаками по стенам, пока они не пообещали бы мне вести себя примерно.

У тебя никогда не получалось делать то, в чем другие — настоящие мастера, — заметила Джорджия, ухитрившись вложить в свое высказывание язвительность и любовь одновременно.

— Кто бы говорил, — пробормотал я и закрыл глаза, устраиваясь поудобнее на слишком мягком матрасе.

Негромкое постукивание клавиш под пальцами Алариха убаюкивало и помогало расслабиться. Мы с Джорджией много раз делили гостиничные номера подобным образом. Один дремал, а другой работал. Стаккато клавиатуры служило белым шумом, означавшим — все в порядке, можно отдохнуть.

Поспи, — прошептала Джорджия. — Ты себя перегружаешь.

— У меня были замечательные учителя, — вздохнул я и сделал медленный, блаженный выдох. Спустя мгновение мир ускользнул от меня, и я отключился.

Ночью мне приснилась Джорджия с глазами цвета меди. Их не нужно было прятать за темными очками. Мы гуляли солнечным днем. Опасность миновала, а зомби испарились. Идеальная реальность. Такие сны — самые ужасные, потому что приходится просыпаться.

Меня разбудил резкий, сладковатый запах оружейной смазки. Им пропиталась вся комната, он сумел заглушить запах поджаренного хлеба и жирного гостиничного бекона из индейки. Я протер глаза кулаком, а потом сел и, прищурившись, уставился на фигуру, стоявшую возле кровати.

— Я думала, что ты проспишь до тех пор, пока на нас снова не нападут, — прозвучал женский голос. Лишь на краткое мгновение я подумал о Джорджии, и у меня остановилось сердце. Но наваждение исчезло. Бекс, подняв брови, поглядела на меня и спросила: — Кошмар приснился, Мейсон? Или ты просто злишься на меня за то, что я тебя разбудила, красавец ты наш спящий?

— Некоторые из нас могут бодрствовать сутками, Этертон, — в тон Бекс ответил я, рывком сел и потянулся к столику на колесах, который кто-то милостиво поставил рядом с тумбочкой. — Как обстановка?

— Аларих в нашем номере, присматривает за принцессой. Мегги побежала по магазинам за продуктами, по дороге она беседует по телефону со своей обслугой. Переживает — боится, что ее дорогих собачек вовремя не накормят, если не напомнить.

Сообщая новости, Бекс продолжала полировать силиконовой салфеткой свой арсенал, стирая следы от пальцев. Все оружие она разложила на столике — вот откуда взялся запах смазки.

— А принцесса?

Я начал делать себе сэндвич из подсушенного хлеба и бекона. Выглядела еда не слишком аппетитно, но я так проголодался, что было все равно.

— Проснулась и психует, как обычно. — Бекс начала убирать все в ранец. — Конечно, она славная девочка, но при этом — обуза. Надо бы подыскать для нее конспиративную квартиру, и пусть она перестанет быть нашей проблемой.

— Но она вдобавок полезная обуза. И почему «девочка»? Она уже взрослая. И она нам нужна. По крайней мере, пока.

— Жаль, но я с тобой не соглашусь.

— А мне казалось, что из нас двоих новостником начинала ты, — съязвил я, откусил кусок сэндвича и добавил: — Она знает такое ужасное. У нас в руках — настоящая сенсация. Я готов побиться об заклад, что Конноли знаком план помещений филиала ЦКЗ в Мемфисе. Кто бы ни следил за ней до Окленда, вряд ли они додумались перепрограммировать биометрические датчики и убрать из них данные сканирования ее глазной сетчатки и отпечатки пальцев. Ведь все считают, что она мертва, верно? Тогда зачем тратить деньги на перепрограммирование?

Бекс задумчиво поморгала и призналась:

— Надо же, я об этом даже не думала.

— Поэтому начальник — я, — ухмыльнулся я.

Капля горячего жира упала мне на кожу между ключицами. Я сердито зашипел и вытер жир ладонью. И я понял, что каким-то образом ухитрился перед сном снять рубашку. Эта мысль навела меня на неприятный, но ставший неожиданно важным вопрос: а есть ли на мне джинсы?

— Келли еще может многое нам рассказать. Уверен. Нужно время, чтобы она осознала. Что другого выбора у нее нет.

— Мне это не слишком нравится.

— А кто спрашивал твое мнение? Послушай, я почти уверен, что доктору Уинну доверять нельзя. Хотя, вынужден признать, он чертовски хороший доктор. Келли с ним работала. Возможно, она — не самый лучший информатор на свете. Между прочим, она сильно рисковала, явившись к нам и пытаясь помочь. Она — реальный «ходячий мертвец». Келли уже нечего терять. Поэтому из нее может получиться прекрасный союзник.

— И именно поэтому она может стать причиной нашей общей гибели. — Бекс встала и взяла ранец с оружейным набором. — Когда будешь готов к выходу?

— Дай мне двадцать минут — принять душ и одеться поприличнее. Мы же хотим, чтобы нас с тобой впустили в ЦКЗ?

Я одарил Бекс самой широкой фирменной улыбкой, на какую только был способен. Она сделала вид, что ей все безразлично, и армейским шагом покинула номер.

Дверь захлопнулась. Я сдернул с себя простыню и с облегчением увидел, что ночь проспал в джинсах. Оказаться голым перед сотрудницами — не в моих правилах.

Гостиница была средненькой, но в номере я обнаружил дезинфекционный душ, оборудованный по последнему слову техники. Даже стерилизатор одежды имелся. Отлично подойдет тем, у кого недостаточно запасной одежды для выходов в опасную зону. Он был совсем новенький — наверное, им редко пользовались. Я разделся, засунул одежду в стерилизатор, а сам шагнул в ванну и включил душ. На меня полилась вода с различными дезинфицирующими химикатами. В этот раз мне попались антисептики на основе хлорки и дешевая отдушка с лимонным запахом. Я крепко зажмурился и принялся отмываться.

Обычно водопроводная вода содержит настолько высокую концентрацию хлорки, что волосы у многих стали похожими на мелированные. Для некоторых из нас меры предосторожности превратились в фирменный знак. «Видите, я дезинфицировался столько раз, что прямо-таки обесцветился». Джорджия ненавидела подобные вещи. Она дважды в месяц подкрашивала волосы, сохраняя их темно-каштановый цвет, и огрызалась, если кто-нибудь заявлял, что эти приемы — слишком уж дамские. А мне, кстати, нравилось, как пахнет ее краска для волос — одновременно едко и сладко. Так похоже на Джорджию.

Вода перестала литься через несколько секунд после того, как пискнул стерилизатор. Сигнал возвестил о том, что моя одежда снова чиста и ее даже могут надеть на себя другие люди. Я включил режим обсушивания, оделся и вышел в гостиную нашего номера. Там меня ждал Аларих. Он выглядел как призрачная, нерешительная копия Бекс.

— Готов идти? — спросил он.

— Готов остаться? — в тон ему спросил я.

К моему изумлению, Аларих покачал головой и ответил:

— Нет. Мы с Мегги потолковали… Хотим взять машину… и уехать с доком домой к Мегги, пока вы с Бекс будете в ЦКЗ.

— Почему? — удивился я. Я шагнул к тумбочке, выключил ноутбук и начал укладывать вещи.

— Мегги начинает психовать. И я бы предпочел быть в другом месте — подальше отсюда, пока вы будете штурмовать ЦКЗ. — Аларих пожал плечами. — Наверное, я параноик. Вдруг дела пойдут худо? Тогда доктору Конноли не следует находиться вблизи представительства ЦКЗ.

И я бы предпочел быть в другом месте — подальше отсюда, пока вы будете штурмовать ЦКЗ. — Аларих пожал плечами. — Наверное, я параноик. Вдруг дела пойдут худо? Тогда доктору Конноли не следует находиться вблизи представительства ЦКЗ.

— Боишься, что она рванет в родные пенаты в поисках убежища? Не сомневайся: корабль уже отчалил.

— Боюсь, что они явятся и заберут ее.

Я застегивал молнию на чехле для ноутбука и замер.

— Черт, совсем не подумал. Ты действительно считаешь, что такой риск есть — даже после того, как мы сожгли ее первое удостоверение личности?

— Все зависит от того, почему она здесь. Например, она подсадная утка, и ее подослали, чтобы мы вместе с ней угодили в серьезную заварушку. Но, возможно, ее отправили к нам из-за того, что ученых из ЦКЗ убивают и некоторые всерьез испугались. — Аларих пожал плечами. — В любом подобном учреждении с кучей филиалов легко может начаться нечто вроде гражданской войны. Я лично не считаю, что док здесь для того, чтобы нанести нам удар в спину. Пока она в Портленде, ей будет грозить опасность, а значит — всем нам.

— Черт побери, — выругался я, качая головой и пряча ноутбук в дорожную сумку. — Снимаю шляпу перед твоей логикой. Забирай Мегги с доком, и стартуйте домой к мини-бульдогам. Мы с Бекс приедем к вам, когда закончим переговоры в ЦКЗ. Надеюсь, нас не пристрелят на месте. Если к пяти часам вечера вы нас не дождетесь… — Я замолчал. — Тогда бегите. Ясно?

— Да. — Аларих встал и добавил: — Почти совсем как в старые добрые времена, верно, босс?

— Ты о чем? О том, чтобы лезть на рожон с широко открытыми глазами, держа в одной руке диктофон, а в другой — пистолет? — Я одарил Алариха краткой улыбкой. — Точно.

— Мне бы хотелось… — Он застенчиво опустил глаза. — В общем, вы там с Бекс поосторожнее, ладно?

Я кивнул.

— Постараюсь. А вам — доехать без проблем.

— Договорились.

Мегги, Бекс и Келли ждали в коридоре. Келли робко улыбнулась.

— Так вы… согласились на этот план?

— Между прочим, ребятки, вам не стоит сговариваться против меня, — сообщил я, покачав головой. — Я ценю хорошие идеи. Мегги, сделай мне одолжение. Отправляй Махиру сообщения каждые двадцать миль, пока вы не доберетесь до дома.

— Без проблем, — отозвалась Мегги, взяв Келли под руку, и добавила: — Давайте уберемся отсюда поскорее, пока целы.

— Да, веселья маловато, — хмыкнула Бекс, отвернулась и зашагала по коридору.

Спустя минуту, я уже наблюдал, как от тротуара отъезжает микроавтобус с Аларихом за рулем. Удивительно, но я просто оцепенел. У меня возникло четкое ощущение, что я их больше никогда не увижу. Казалось, что наша история неумолимо приближается к концу, а выяснение истинной причины гибели Джорджии так и останется тайной. Я стоял на парковке, смотрел вслед микроавтобусу, и ком сдавил мне горло.

— Эй, — Бекс прикоснулась к моему плечу.

Я повернулся к ней.

— Ты в порядке?

Я вымученно улыбнулся.

— Как всегда. А ты готова завалиться в ЦКЗ и припугнуть их как следует?

— Еще бы, Шон! — воскликнула Бекс и кокетливо взмахнула ресницами. — А я все думала, когда же ты спросишь.

Она развернулась и бодрым шагом направилась к мотоциклу. После краткой паузы я последовал ее примеру.

После краткой паузы я последовал ее примеру.

Филиал ЦКЗ в Портленде располагался в отдельном комплексе. Он состоял из приземистых, безукоризненно белых зданий, которые было легко перепрофилировать в больницу или медицинский колледж. Издалека представительство выглядело вполне дружелюбным и гостеприимным. Филиал напоминал обычную клинику, в которой приятно пройти обследование. Однако первое впечатление рассеялось, когда мы подъехали ближе. Мы увидели колючую проволоку наверху забора и черно-желтые знаки, указывающие, что ограда находится под напряжением. До Пробуждения здесь наверняка пускали бы ток низкой мощности, да еще держали бы злых собак.

А после Пробуждения… мощность тока была доведена до смертельного уровня при малейших сомнениях в здоровье непрошеных «гостей».

Бекс крепко обвивала руками мою талию, когда я подвел байк к посту охраны — небольшой будке из бронированной стали. Было непонятно, автоматизирована она или нам предстоит встреча с охранником. Я протянул к стеклу наши удостоверения личности, стараясь, чтобы хорошо просматривались обе руки, и проговорил:

— Шон Мейсон, руководитель сайта «Известия постапокалипсиса», и Ребекка Этертон — сотрудник сайта.

— Пожалуйста, вставьте ваши карточки в специальное отверстие, — ответил механический голос. Раздался тихий шелест, и на стене возле динамика открылась щель для сканирования документов. Началась проверка наших данных, и снова прозвучал искусственный голос: — Пожалуйста, подождите.

— Если честно, я собирался прорваться без этой волокиты.

Шон, — предупреждающе прошептала Джорджия, а Бекс ущипнула меня за шею.

— Ваши удостоверения приняты, — возвестил робот. Щель приоткрылась, и я смог забрать две пластиковые карточки.

Начали открываться створки первых ворот.

— Пожалуйста, двигайтесь вперед, чтобы пройти анализ крови и осмотр.

— Обожаю ЦКЗ, — пробормотал я, нажав на газ.

Дальше все происходило именно так, как нам пригрозил голос из будки (пардон, как известил наш «механический друг»). Мы подъехали ко вторым воротам, которые отстояли от первых ярдов на десять. Нас поджидали мужчины в кевларовых бронежилетах, вооруженные штурмовыми винтовками. Помимо оружия они держали наготове анализаторы крови. Мы с Бекс успешно прошли обследование и лишили охранников шанса пристрелить нас. Теперь нам предстояла третья проверка — исследование глазной сетчатки.

— Я бы сказал, это — чересчур, если бы только что не побывал дома у Мегги, — прошептал я, а Бекс прыснула, с трудом сдерживая смех.

Я вовсе не шутил. Я бы не удивился, узнай, что наш сочинитель и ЦКЗ получают свои системы безопасности из одной фирмы. Известно, что у родителей Мегги денег куры не клюют. Они не жалели нескольких тысяч лишних долларов ради дополнительной безопасности.

Наконец, пройдя все препоны секьюрити, мы получили разрешение проехать на парковку ЦКЗ. Я поставил мотоцикл на стоянке — прямо на слове «ПОСЕТИТЕЛЬ», написанном на асфальте крупными желтыми буквами. Бекс слезла с мотоцикла, сняла шлем и достала из рюкзака щетку для волос. Я тем временем выдвинул подставку. Бекс начала быстро причесывать и поправлять волосы в соответствии с какими-то тайными женскими правилами, которыми со мной не желала делиться даже Джорджия.

— Отлично выглядишь, — заметил я. — Особенно для такого визита. — Я повесил шлем на ручку мотоцикла. — Никто не будет разглядывать твои волосы.

Бекс одарила меня ледяным взглядом.

— Ты ничего не понимаешь, — буркнула она.

— А я выяснила, что женщина-репортер с элегантной прической может запросто открыть много потайных дверей. Между прочим, мы проводим журналистское расследование. И моему рейтингу ничуть не повредит, если я буду выглядеть хорошо, а не так, словно только что вылезла из постели.

Я был вынужден согласиться. Никто из моих знакомых ирвинов — ни мужчины, ни женщины — не обращали внимания на свой внешний вид. Но только не Бекс. А рейтинги продаж ее репортажей — даже выше моих. Стрижка у девушки была чуть длиннее, чем полагается в целях безопасности при полевой работе. Ее темно-русые волосы отливали каштановым цветом у корней, а мелированные пряди добавляли некоторую экзотичность. Да и профессиональное освещение играло свою роль. В сочетании с зелеными глазами и любовью к обтягивающим белым топам… короче, факт оставался фактом: 80 процентов зрительской аудитории Бекс составляли мужчины. Странно, но ей, похоже, хотелось, чтобы я это одобрял. Зря она так.

Пусть причешется, а потом пойдем, — успокоила меня Джорджия.

— Ладно, — проворчал я и нервно вытащил аппаратуру из пристегнутой к седлу мотоцикла сумки.

— Что? — спросила Бекс.

— Ничего.

— Все, — наконец сообщила она, спрятав щетку в рюкзак.

— Неужели? — Я одарил ее оценивающим взглядом. — И тебе не нужно подкраситься?

Бекс ответила мне солнечной улыбкой и насмешливо ответила:

— Нет. Тушь для ресниц держится двадцать четыре часа и способна выдержать грозовой ливень и боевые условия. Мои тени для век можно смыть разве что кислотой, а помада настолько долгоиграющая, что я уже не помню натурального цвета своих губ. Я полностью готова.

— Не сомневаюсь, в ЦКЗ будут в полном восторге, когда увидят, как ты для них постаралась, — сказал я и зашагал в направлении указателя «ВХОД». Да уж, эти громадные желтые буквы нельзя было не заметить. Бекс совсем не по-женски фыркнула и направилась следом.

После всех проверок вход в здание показался мне ерундой. Створки дверей сделаны из прозрачного стекла — явно не бронированного. Ребята из ЦКЗ будто намекали, что если зараженным удастся добраться до этого пункта «X», значит, город (в нашем случае Портленд) уже потерян. Зачем тратить деньги на бронированное стекло, если их можно спустить на что-нибудь более важное? Настоящие ученые. Они не хотели тратить суммы из общественного бюджета на подобные «глупости».

Дизайн холла в точности соответствовал этой идее. Ничего лишнего. Волна приятно охлажденного кондиционированного воздуха нахлынула на нас, едва мы переступили порог. Вестибюль был абсолютно безликий — прямо-таки киношная декорация. Пол из черного мрамора и белые стены. Стерильность нарушала лишь стальная вывеска, извещавшая нас, что мы находимся в портлендском отделении Центра по контролю заболеваний.

— Ну, это-то, слава богу, понятно, — прошептал я. Мы направились к единственному предмету мебели в вестибюле — стойке приема посетителей, имевшей футуристическую, обтекаемую форму.

Девушка — дежурный администратор — тоже выглядела вполне обтекаемо и чуть сюрреалистично. Наверное, она вжилась в свое рабочее место. Ее волосы были стянуты в такой тугой пучок, что он казался припаянным к голове. Пиджак сидел на ней безупречно, глаза из-под очков в тонкой черной оправе глядели холодно.

— Ваши имена, род занятий, цель визита? — спросила она, как только мы поравнялись со стойкой.

При этом ее пальцы продолжали порхать по клавишам даже тогда, когда она подняла голову. Девушка смерила нас ледяным взглядом с головы до ног и явно сделала вывод, что мы вовсе не важные шишки.

— Мы из новостного сайта «Известия постапокалипсиса», — сказал я мягко и любезно, облокотившись о стойку. — Нам хотелось бы поговорить с директором данного отделения ЦКЗ. — Я продемонстрировал девушке свое удостоверение, Бекс сделала то же самое. — Не волнуйтесь. Мы можем подождать.

Администратор пронзительно на нас посмотрела и произнесла:

— Какова цель вашего визита, сэр?

Слово «сэр» прозвучало ворчливо, исключительно для формальности, по протоколу.

— Это мы обсудим с вашим директором, — сказала Бекс.

— Понятно. — Девушка втянула воздух носом. — Если вы желаете договориться о встрече, думаю, нам удастся найти для вас время на неделе. В другой день. А пока…

— Вот как? Просто потрясающе. — Для пущего впечатления я смачно хлопнул ладонью по стойке и выпрямился. Не без удовольствия я отметил, что администратор вздрогнула. — Бекс, расставляй камеры, а я проверю, как тут со светом. Поищем место для съемки.

— Прошу прощения? — Девчонка привстала, и я увидел ее юбку-«карандаш», столь же безукоризненно скроенную, как пиджак.

«Уж не крахмалит ли она свои трусики, — подумал я, — чтобы они не расслабляли настроение излишней мягкостью?»

— Что вы собираетесь делать? — воскликнула она возмущенно.

— Ведь мы в государственном учреждении? — беспечно поинтересовался я. — А это означает, что мы, как граждане своей страны, имеем право находиться здесь, исходя исключительно из собственных желаний. Кроме того, мы не совершаем никаких актов вандализма и не мешаем нормальной деятельности вашей организации. Насколько мне известно, если не объявлено чрезвычайное положение, предварительная запись на прием вообще не требуется.

— Да, но…

— Поэтому мы начнем репортаж из холла и будем продолжать прямой эфир до тех пор, пока не попадем к вашему директору. Пусть добропорядочные жители Портленда — и, кстати, все люди на нашей планете… Простите, забыл упомянуть об одной мелочи. Мы представляем всемирный новостной сайт с высочайшим рейтингом. Так вот — пусть все видят, как гостеприимно встречают посетителей в портлендском филиале ЦКЗ.

— Думаю, можно поставить камеры здесь, — объявила Бекс, ткнув пальцем в стену.

— Нельзя! — завопила администратор. Она явно занервничала. Бедняжка. Наверное, ей трудно менять выражение лица — ведь волосы на затылке стянуты слишком туго. — Извините, произошло небольшое… недоразумение, дайте мне минуту, и я свяжу вас с директором Свенсоном.

— Благодарю вас, — ответил я, одарив ее широкой улыбкой. — Погоди, Бекс.

— Ясно, — кивнула она и забросила рюкзак за спину.

У нас на глазах психующая сотрудница ЦКЗ набрала нужный номер. Она даже прикрыла трубку ладонью, надеясь, что этот жест поможет ей чудесным образом скрыть свой голос. Она оказалась права, но лишь отчасти. Девчонка так быстро тараторила, что я половины не понял. Но я легко уловил слова «сумасшедшие», «репортеры» и «угрожают». Для публикации — очень даже неплохо. Директор наверняка осознал, с кем ему придется иметь дело.

К встрече с тобой он все равно не сумеет подготовиться, — подытожила Джорджия.

— Ты мне льстишь, — пробормотал я.

Администратор бросила на меня испуганный взгляд, продолжая прикрывать трубку ладонью.

Администратор бросила на меня испуганный взгляд, продолжая прикрывать трубку ладонью. Я снова ей улыбнулся. Ослепительно. Она отвела взгляд.

— Да, сэр. Конечно, сэр, — пролепетала она, положила трубку и, не глядя на нас, сообщила: — Директор Свенсон сейчас спустится. Он просит прощения за причиненные неудобства и за долгое ожидание.

— Отлично, — кивнул я.

Девушка промолчала. Она немного наклонилась вперед, ссутулила плечи и вперила взгляд в монитор своего компьютера. Теперь-то она не сможет забыть о нашем присутствии, как о дурном сне, — мы ведь маячили перед ее глазами. Я понял, что она применяла по отношению к нам старую студенческую тактику: ноль внимания на преподавателя. Я начал раскачиваться с носка на пятку, позволяя ей тренировать свою выдержку. Можно нацепить маску благопристойного поведения, чтобы добиться желаемого, а потом скатиться на грубость. Я стараюсь эту границу не пересекать.

Примерно пять минут спустя послышалась уверенная поступь и из-за угла появился мужчина в белом халате и с безукоризненной стрижкой. Он был одет как потомственный бюрократ среднего звена в любой корпорации в нашей стране — если снять с чиновника медицинский халат, разумеется. Серые брюки, сшитые из безумно дорогой натуральной ткани, белая рубашка на пуговицах, сине-зеленый галстук, безупречно отполированные черные туфли. Халат смотрелся так, словно был сшит на заказ, специально для директора. Если в ЦКЗ сократили финансирование, на гардеробе начальника портлендского филиала это вообще не отразилось.

Пластический хирург директора тоже не бедствовал. Волосы у Свенсона были хоть и седые, но очень густые, а гладкая кожа лица сильно натянута. Нам с Бекс сразу стало ясно: перед нами мужчина лет пятидесяти, отваливающий немалые деньги за то, чтобы выглядеть на тридцать семь. Он подошел к стойке администратора со спокойной уверенностью человека, который полностью владеет ситуацией, и протянул мне руку.

— Шон Мейсон, я полагаю?

— Он самый. — Я пожал руку директора Свенсона. У меня имелся богатый опыт общения с совершенно незнакомыми людьми, и его жест показался мне неправильным. По идее, прикасаться к незнакомцам не полагается. Если же они подтвердили состояние своего здоровья положительным анализом крови, то от былых формальностей можно вообще отказаться. — Моя сотрудница, Ребекка Этертон. Она работает в отделе срочных новостей.

— А, ирвин, — понимающе проговорил Свенсон и вперил изучающий взор в Бекс. Он начал с лица, пробежался глазами по ее фигуре и вновь вернулся к ее лицу без малейшей растерянности и смущения. — Знаете, мне всегда нравился этот термин. Прекрасно звучит и отсылает нас к великому Стиву Ирвину, погибшему на работе. Вы, конечно, знаете. Именно так он хотел умереть.

— Ну, ты и поганец, — еле слышно пробормотала Бекс.

— Вообще-то, сэр, — вмешался я, — я почти уверен, что Стив мечтал умереть во сне, достигнув девяноста лет, но это неважно. — Он начал меня ужасно злить. Возможно, из-за того, как он таращился на Бекс. Или все дело было в его голосе — настолько маслянистом, что хоть ржавую бензопилу смазывай. — Вы, разумеется, директор Свенсон.

— Именно. Простите, что заставил вас ждать. В следующий раз обязательно позвоните заранее. Тогда мы избежим неприятных задержек.

Ага, потому что больше мы никогда не будем проходить через охрану.

Стараясь не меняться в лице, я ответил:

— Спасибо. Но мы с коллегой просто находились поблизости и, если вы не возражаете, хотели бы задать вам пару вопросов. Наедине. Ведь в ЦКЗ найдется укромное место?

Тень недовольства скользнула по лицу Свенсона, но исчезла молниеносно — я и глазом моргнуть не успел.

— Конечно, — ответил он непринужденно. — Кажется, одна из переговорных комнат свободна. Пройдемте со мной. Мисс Лэссен, всего доброго.

Администратор кивнула. Она явно обрадовалась, что директор не остался в холле. Девчонке не удалось удержать нас, но теперь мы перестали быть ее проблемой. Мы с Бекс переглянулись, пожали плечами и последовали за Свенсоном. Повернув за угол, мы оказались в безликом коридоре, тянувшемся вперед не меньше чем на полмили.

Директор миновал три совершенно одинаковые двери, а перед четвертой остановился и прижал большой палец к маленькой сенсорной панели. Красный огонек над дверью сменился зеленым, и она открылась.

— С этого момента, — разъяснил он, — перед каждой дверью вам придется сдавать анализы крови, кстати, включая туалеты. — В его голосе прозвучало чуть нагловатое самодовольство. — Не советую разгуливать без сопровождения.

— Запомню, если захочу попудрить носик, — пробормотала Бекс.

Я пытливо на нее посмотрел, а она ответила мне гневным взглядом.

Странно. Обычно людей до белого каления доводишь ты, — заметила Джорджия.

Я прикусил губу и сдержался. Мы перешагнули порог и оказались в очередном белом коридоре — одном из тех, которые можно встретить в любом филиале ЦКЗ. Похоже, тут боятся тратить деньги на декорирование помещений — опасались вспышки Келлис-Эмберли. Тогда без хлорки не обойтись — и прощай прежний дизайн. По пути нам не встретилось ни одного врача, хотя мы миновали несколько больших окон, за которыми находились больничные палаты. Все было белым — стены, койки, полы. Однажды я очнулся в такой же палате, после того как бригада из ЦКЗ подобрала нас неподалеку от Мемфиса. В тот раз я решил, что умер и попал на тот свет. Только он оказался каким-то стерильным.

Наконец Свенсон остановился перед дверью, рядом с которой было вмонтировано более крупное и сложное тестовое устройство.

— Цикл занимает приблизительно пятнадцать секунд, — объяснил он и прижал ладонь к панели. — Как только я войду, дверь закроется, и прибор перепрограммируется. Пожалуйста, не пытайтесь избежать проверки. Честно говоря, не хотелось бы держать весь коллектив филиала на карантине.

— Понятно, — согласился я. — Мы свою работу знаем.

Загорелся зеленый огонек, послышалось шипение гидравлического механизма. Свенсону не пришлось мне отвечать. Он только поднял брови и шагнул за порог. Дверь захлопнулась.

— По шкале от одного до десяти, насколько все глупо? — спросила Бекс, прижав ладонь к панели.

Десять, — ответила Джорджия.

— О, максимум пять. — Я весело улыбнулся. — Не переживай. Мы всего лишь зададим ему пару-тройку научных вопросов. Ученые такую дребедень обожают.

— Ладно, — кивнула Бекс с нескрываемым сомнением.

Наконец зажегся зеленый огонек, снова зашипела гидравлика. Бекс была чиста.

— Эй, Джорджи, — пробормотал я, прикоснувшись ладонью к панели, — ты уж последи за результатами.

Когда правда превращается в угрозу? В какой момент ложь становится актом милосердия? Жестоко ли сказать родителям, что их ребенок умрет? Есть ли здесь доброта? Можно ли обнадеживать жертв аварии тем, что они выживут, хотя в действительности это ложь? Где линия, отделяющая честность от вреда, лукавство от сострадания, вранье от зла? У меня нет ответа. И все самые умные словоплеты в мире не одарят меня этим знанием. Простите меня. Мне очень жаль.

Но давно я понял одну вещь.

И все самые умные словоплеты в мире не одарят меня этим знанием. Простите меня. Мне очень жаль.

Но давно я понял одну вещь. Ложь, с какими бы распрекрасными намерениями она ни произносилась, не подготовит вас к беспощадной реальности. Сказать правду — значит вооружиться против мира, в котором слишком много жестокости. Зло не победить притворством. Да уж, здесь не слишком приятно, но правда — не такая высокая цена.

Мне кажется, что мы в долгу перед самими собой. Стоит попробовать сменить удобство самообмана.

Только тогда мы обретем свободу.

Из блога Алариха Куонга «Куонгософия», 16 апреля 2041 года.

Сегодня мы еще раз встретились с сенатором. Мы скоро вырвемся вперед, и он хочет быть уверенным в том, что мы понимаем нашу роль в избирательной кампании. Я не считаю, что он нам стопроцентно доверяет. Думаю, он еще не готов полностью включить нас в игру. И, честно говоря, я не уверена в наших силах. Шон почти ни с кем не разговаривает (включая и меня), да и Баффи молчит. Я постоянно просматриваю видеозапись нападений. Я ищу то, что мы могли упустить, мизерную зацепку, которая подсказала бы мне ответ.

Когда я послала свое резюме в надежде, что меня возьмут на эту работу, я полагала, что оказываю услугу нашей команде. Я не сомневалась, что предоставляю каждому из нас возможность сделать себе имя и мы сумеем изменить мир. Я думала, что поступаю правильно. Но когда я вижу, как Шон колотит кулаком в стену, а я просыпаюсь такой же измученной, будто вовсе не ложилась спать… тогда мне хочется вернуть все назад. Жаль, но я не могу этого сделать. Я устала, я хочу домой.

Но господи, как же я боюсь, что не все мы останемся в живых.

Из «Открыток со Стены» — неопубликованные файлы Джорджии Мейсон, впервые размещены в Сети 18 апреля 2041 года.

Тринадцать

Комната для переговоров в портлендском отделении ЦКЗ с точки зрения эстетического дизайна оказалась именно такой, как я и ожидал увидеть. Сплошная белизна. Наверное, здесь взяли за пример одежду американских медсестер времен Второй мировой войны. А может, помещения ЦКЗ просто регулярно мыли хлоркой и не хотели лишний раз платить за покраску мебели. Каковы бы ни были соображения, но обстановка меня озадачила. Сочетание молочно-белых стен с белоснежным ковролином, конференц-столом со стеклянной поверхностью и стульями, обтянутыми прямо-таки сияющим кожзаменителем, сразу заставило меня почувствовать себя грубым и немытым. Готов поспорить, сотрудники ЦКЗ часто принимают душ для того, чтобы избавиться от комплекса неполноценности.

Директор Свенсон сразу сел во главе стола. «Альфа-самец во всей красе», — подумал я. Жест предназначался для того, чтобы сказать: «Все мне принадлежит, я — самый главный». Я даже удивился, что он не задрал ногу и не помочился. Ведь моча — это природное отбеливающее вещество, верно? Кроме того, сразу становится понятно, почему в филиале все белым-бело.

Мы с Бекс прошествовали за Свенсоном, как послушные крестьяне за хозяином, и присели рядышком с левой стороны. Бекс — ближе к директору. Конечно, с технической точки зрения нашу маленькую экспедицию по поиску фактов возглавлял я… Но я мог броситься на «большого босса» с желанием разорвать его глотку, а этого мы хотели всеми силами избежать. Нападение на высокопоставленных сотрудников ЦКЗ — не самый лучший способ получить то, чего хочешь.

— Что ж… — проговорил директор, одарив нас отеческой улыбкой — теплой и искусственной одновременно.

— Чем могу вам помочь? Признаюсь, я немного удивлен, что вы предварительно не позвонили. Большинство представителей массмедиа поступают именно таким образом.

— О, да, просим нас извинить, — заявил я без тени смущения. — Понимаете, я умудрился оставить свой телефонный справочник… Бекс, не подскажешь где?

— В своем кабинете, — без запинки произнесла она.

Она свое дело знает. Конечно, ведь мы столько лет работаем вместе.

— Совершенно верно.

Я оскалил зубы в некоем подобии улыбки. Уголки губ Свенсона опустились вниз, в глазах прочиталось смятение. Пока ситуация под контролем. Я очень хотел сбить директора с толку.

— Понимаете, вот в чем проблема… Мой офис находится… вернее, находился в Окленде, в самом центре зоны, которую бомбили. В момент объявления карантина мы отдыхали на природе. К сожалению, не всем нашим сотрудникам удалось спастись.

— Понимаю. — Свенсон откинулся на спинку стула с равнодушным видом. Его испуг сменился усталостью. — Вам очень повезло. Вспышка была действительно ужасна.

— Но как она могла произойти. Почему настолько быстро? Разве ЦКЗ не должен предугадывать подобные катастрофы или предупреждать жителей об опасности? — спросила Бекс.

Я бросил на нее резкий взгляд. Она сделала вид, что ничего не заметила. Девушка смотрела на директора Свенсона, как снайпер на свою цель.

Ее друзья оказались в зоне бомбежки, — подсказала Джорджия. — Не только Дейв. Обычные люди.

Мне пришлось сильно сдержаться, чтобы не вздрогнуть. После смерти Джорджии я был сам не свой. Мне и в голову не приходило знакомиться с соседями, обитавшими в нашей пасторальной части Окленда. Бекс была гораздо более общительной. Она знала почти всех, кто жил в нашем квартале. Она могла называть имена умерших, не обращаясь к Стене за подсказкой. Но теперь мы могли быть уверены: ЦКЗ замешан в чем-то жутком. В принципе я мог предоставить Бекс возможность разбираться со Свенсоном. Вопрос заключался в тактике. У нас имелось два варианта — сразу бить в «яблочко» или немного повременить.

— Похоже, кто-то в Окленде разводил питбультерьеров для собачьих боев, — произнес директор, не задумавшись ни на секунду. — Судя по тем событиям, которые нам удалось воссоздать, одна из собак заразилась и напала на остальных. Стая атаковала заводчика, когда он пришел посмотреть, что за шум. Животным удалось вырваться на волю. Собаки, чей вес был достаточен для активации процесса, начали заражать людей по всему району. Вскоре распространение инфекции оказалось невозможно сдержать.

Он выдал нам абсолютно хрестоматийный пример. Но вот в чем беда. Такое почти никогда не случается в реальной жизни. Бекс разжала губы — видимо, собралась именно об этом напомнить Свенсону. Я положил руку на ее колено под столом и чувствительно сжал. Одного жеста хватило, чтобы Бекс промолчала, кинув удивленный взгляд в мою сторону. Я постарался принять спокойный вид и кашлянул.

— А все-таки было бы неплохо, если бы вы отправили… например… спасательный вертолет, чтобы вывезти население из зоны бомбежки, — проговорил я гладко, продолжая крепко сжимать колено Бекс. — В общем, вы поняли, почему мы не могли позвонить вам заранее. Книга с вашим номером сгорела, как и все остальное.

Конечно, информация из Интернета никуда не исчезла, но это не играло большой роли. Причина, указанная мной, была настолько вопиюща, что директор не мог назвать меня лжецом. С другой стороны, моя речь была очень надуманной. Мы оба прекрасно понимали, что я соврал. Краешки ноздрей Свенсона едва заметно покраснели.

Краешки ноздрей Свенсона едва заметно покраснели. Ему было трудно оставаться невозмутимым. Я улыбнулся.

— Очень жаль, — проговорил он. — А теперь объясните, чем мы обязаны чести вашего визита?

— Нам бы хотелось убедиться, что мы трактуем некие события одинаково… Вы помните мою сестру, Джорджию Кэролин Мейсон?

При звуке этого имени Бекс вздрогнула. Наверное, испугалась, как бы я не сорвался с цепи, что со мной происходило при любом упоминании о сестре. Внутри моей головы Джорджия негромко удивленно фыркнула, но промолчала. Но это была моя вечеринка. Думаю, сестра позволит мне рассылать приглашения самостоятельно и тому, кому я пожелаю.

Директор Свенсон кивнул.

— Я видел ее файл. Ее смерть была… собственно, любая смерть — это трагедия… Но то, что совершила ваша сестра, — даже после начала активации процесса… Просто поразительно. Наверное, вы очень ею гордитесь.

— Она погибла на работе, — сказал я, пытаясь сохранять спокойствие. — Именно так, как и хотела.

— Уверен, вас это утешает, — произнес директор.

Похоже, он действительно так думал. Я крепче сжал коленку Бекс. Мне понадобилось все самообладание, чтобы я смог разжать пальцы. Бекс не издала ни звука, хотя ей наверняка пришлось несладко.

— Если честно, я бы предпочел видеть ее живой и сердитой, а не мертвой и счастливой, — выговорил я наконец, положив ладони на стол. — Если вы смотрели ее файл, то должны знать: Джорджия страдала от поражения глазной сетчатки вирусом Келлис-Эмберли.

— Да. Удивительно — она столь многого добилась при таком серьезном заболевании.

Странно, но мне даже удалось улыбнуться.

— Вы правы, но теперь мне необходимо закончить одно ее важное дело.

— Вот как? — Свенсон пытливо на меня поглядел. — И над чем же работала ваша сестра?

— Над локализованными вирусными поражениями. Понимаете, через группы поддержки и переписку она была знакома с множеством людей…

Группы поддержки? — в ужасе произнесла Джорджия. — Я ни разу в жизни не вступала в подобные сообщества.

Не обращая внимания на голос сестры, звучащий в моей голове, я продолжал:

— …и она начала обращать внимание на некоторые тревожные факты.

То ли у меня разыгралось воображение, то ли директор действительно оцепенел.

— У нее сложилось впечатление, что ее друзья умирают чаще, чем другие люди. И даже чаще, чем мои знакомые, а они, кстати, ирвины. Джорджия почувствовала, что здесь кроется реальная угроза. И она начала докапываться до истины.

— Но я не заметил в ее файле никаких зарегистрированных запросов, — вымолвил Свенсон бесцветным голосом. Директор не выказал ни удивления, ни гнева. Он словно потерял нить разговора.

— Она не посылала запросов в ЦКЗ, — вдруг отрапортовала Бекс.

Я позволил ей взять инициативу в свои руки. К блефу она подготовлена получше, чем я.

— Джорджия решила, что если не найдет никакой закономерности, то не станет вас беспокоить, а если обнаружит… — Неоконченная фраза Бекс повисла в воздухе. Она пожала плечами и сказала: — Ведь это — настоящая сенсация. Локализованные поражения опасны. Мир должен был обо всем узнать… с ее помощью. Если не она, то кто?

— Полагаю, ее записи погибли вместе с вашим телефонным справочником? — спросил директор, переведя взгляд на меня.

— О, нет, — ответил я. — На самом деле я просматривал их совсем недавно. То есть я в научных вопросах не большой специалист, но кое в чем разбираюсь. И моя сестра оказалась права. Показатели смертности просто безумные. Некоторые из пациентов статистически должны были прожить до старости и успеть понянчить своих правнуков. В итоге нужно пересчитать общие показатели смертности по стране, поскольку мы говорим об очень серьезных погрешностях. Но есть и другая гипотеза. Получается, что люди, страдающие локализованными вирусными поражениями, действительно умирают значительно чаще и в намного более раннем возрасте. — Я скорчил рожу в лучших традициях «большого тупого ирвина» и спросил: — А вы как считаете?

— Раз уж вы об этом упомянули, у нас есть ряд документов, подтверждающих выводы, сделанные вашей сестрой. Жаль, она не успела поделиться с нами своими наработками. Было бы очень приятно вместе посотрудничать. — Директор встал, а нам с Бекс дал знак оставаться на местах. — Простите, я отлучусь на пару минут — схожу за материалами по данному вопросу. Думаю, вам будет интересно с ними ознакомиться.

— Спасибо, — сказал я, махнув Свенсону рукой на прощание.

Он кисло улыбнулся, развернулся и проворно выскочил из переговорной комнаты, захлопнув дверь. Видимо, его действия были очередной из мер предосторожности, принятых в стенах ЦКЗ… или он просто хотел нас попугать.

Откинувшись на спинку стула, я вытащил из кармана мобильник и стал вертеть его в руках. Я беспечно усмехнулся:

— Здорово, что он готов поделиться данными своих исследований.

Одновременно с этим я написал Бекс смс: «Он что-то замыслил. Осторожнее».

Девушка ни чуточки не удивилась, когда зазвонил ее телефон. Отцепив его от ремня, она посмотрела на дисплей, начала набирать ответ и непринужденно говорить:

— Конечно, ЦКЗ нам поможет. У них найдутся все записи до единой. А Джорджия была чересчур упряма.

«Ты так думаешь? Директор умчался с такой скоростью, словно его электрошокером саданули. Наше присутствие его совсем не радует, а разговор только напрягает» — таков был вердикт Бекс.

— Ну, ты же знаешь Джорджи. Настырная, как баран, — согласился я, набивая новое сообщение: «По крайней мере, теперь ясно, что задействован не только Мемфис. Ты по дороге в ЦКЗ пути отступления продумала?»

— Но это было ее самое лучшее качество, — резюмировала Бекс, занявшись клавиатурой мобильника.

«Никаких путей отступления нет. Можно уйти только туда, откуда мы пришли. Здания устроены как гигантские ловушки. Если происходит вспышка, персонал должен оставаться на своих местах и ждать прихода помощи», — прочел я.

— Точно, — согласился я и послал ответ: «Просто восторг».

Пока Бекс возилась с телефоном, я достал из кармана один из «жучков» — безупречное изделие Баффи. Приобрести подслушивающие устройства можно легально или на черном рынке. Выбор очень большой. Кстати, удобнее всего пользоваться почтой — тогда заказчика будет крайне сложно обнаружить. Я полюбовался «жучком» — Баффи была настоящим профессионалом. У меня снова пискнул мобильник.

«Эй, ты сам решил заявиться в ЦКЗ без предупреждения. Но у меня есть одна идея. Может, стоит немного разведать местность, пока директор не вернулся и не сцапал нас?»

«Прийти сюда — хуже не придумаешь, это факт», — написал я.

Я прикрепил «жучок» к нижней раме стола и расправил краешки крошечного приспособления, чтобы они хорошенько прилипли.

Сотрудникам ЦКЗ придется очень долго искать и приглядываться, если они захотят его найти.

Тем временем поступил ответ от Бекс: «Ясно».

И она поинтересовалась вслух:

— Как думаешь, Свенсон скоро вернется? Мне бы надо сходить на минутку в туалет, а я даже не знаю, где он расположен.

Я прикусил губу, чтобы не расхохотаться. В экстремальных ситуациях иногда становится жутко смешно. Тем более фраза Бекс довела бы меня до истерики и в гораздо более благоприятных обстоятельствах. В конце концов, именно она, однажды спасаясь от ватаги зомби, спокойно помочилась, распахнув дверцу мчащегося на бешеной скорости трейлера. Причем сделала все при включенной камере. В тот день эти кадры загрузило себе множество пользователей — хотя мы включили фильтры скромности.

— Ну… когда мы в последний раз были в офисе ЦКЗ, туалеты я видел… Думаю, директор не станет возражать, если я тебе покажу. Так будет быстрее.

Я встал и сунул телефон в карман.

— Спасибо, Шон.

Бекс пошла за мной. Она изо всех сил старалась выглядеть смущенно — и весьма преуспела. Будь я охранником, отслеживающим нашу «прогулку» на своем мониторе, — ни на секунду не заподозрил бы ничего дурного.

— Я быстро, — проговорила Бекс.

— Вот и славно.

Но, дойдя до двери, я растерялся. С Бекс творилось что-то неладное, но я никак не мог толком сообразить, в чем дело. Это было похоже на то, как если бы вы проснулись утром и увидели, что ваши волосы изменили цвет. Ведь такое в принципе невозможно — и поэтому в первый момент легко впасть в ступор.

И я уставился на огонек над дверью. Я не сомневался, сейчас он должен стать зеленым и тем самым сигнализировать о том, что стандартная система безопасности действовала безотказно. Вот-вот будет сделан успешный анализ крови… Но огонек был желтым. Я кивком указал на лампочку. Бекс побледнела. Зеленый свет означает, что все в порядке и системы работают отлично. Красный свет — изоляция и прямая опасность. К примеру, в здание, где вы находитесь, проник Келлис-Эмберли или живой вирус обнаружен в соседнем помещении — совсем близко от вас. Короче, в любом случае вам надо просто ждать. Проблема так или иначе решится сама собой. А вот желтый… Загадка, да и только. Может, он означает: «Дверь не была закрыта должным образом»?

Не глядя на тестовую панель, к которой следовало приложить ладонь, я протянул руку и осторожно сжал пальцами дверную ручку. Током меня не ударило. Цвет огонька не изменился. Я едва заметно потянул дверь на себя. Она чуть приоткрылась. Гидравлическое шипение не послышалось. Техника была отключена.

— Не думаю, что на нашей планете найдется место, где такой сигнал воспримут с надеждой, — пробормотала Бекс и, сунув руку под ветровку, сжала рукоятку пистолета. — Есть идеи?

— Предлагаю разыскать Свенсона. Должен же он знать, что у него случилась проблема с безопасностью. Я не имею в виду двух репортеров, болтающихся по филиалу без привязи. К сожалению, тебе придется потерпеть.

— Ладно, — уныло отозвалась Бекс.

— Умничка.

Мы вышли из белоснежной переговорной комнаты в безликий коридор. Тишина и пустота. Впечатление такое, словно мы — последние люди на Земле.

Что-то здесь не так, — заметила Джорджия.

— Я уже понял, — пробормотал я, вытащил пистолет и снял с предохранителя.

Бекс пристально смотрела на меня. Она ждала уточнений: с ней я говорю или с Джорджией. А я указал в ту сторону, откуда мы пришли.

— Пожалуй, я сумею нас вывести.

А я указал в ту сторону, откуда мы пришли.

— Пожалуй, я сумею нас вывести. Но уверен: наш милый директор отправился в другую сторону.

— Значит, и нам туда, — заявила Бекс, развернулась и исследовала взглядом незнакомую территорию. — Кажется, все чисто.

— Думаю, в этом-то и проблема.

Я зашагал по коридору, держа пистолет низко, в оборонительной позиции. Теоретически я имею право приходить вооруженным куда пожелаю, поскольку лицензия на ношение оружия у меня постоянно обновляется. Но полагаю, не слишком хорошо разгуливать по государственному учреждению, размахивая пушкой, будь ты блогер или президент Соединенных Штатов. У окружающих быстро возникнет безумная мысль, что ты можешь выстрелить. Последствия будут крайне неприятны.

С каждым шагом нам становилось все очевиднее — в филиале что-то стряслось. Мы проходили мимо лабораторий, комнат отдыха, мы миновали несколько окон, за которыми находились больничные палаты. Нам попадались на глаза доски объявлений, таблички и даже туалеты. Но охранники исчезли. Никто не требовал у нас документы и не спрашивал, почему мы свободно разгуливаем по зданию без сопровождения. У меня появилось подозрение, что сотрудники портлендского отделения ЦКЗ тихо и незаметно ретировались. Все напоминало сцену из ужастика — не хватало мрачного минорного саундтрека. Джорджия у меня в голове помалкивала, даже не делала отвлекающих замечаний. Спасибо ей. Я и так был взвинчен до предела.

— Вообще-то мы должны уже нагнать директора, если только не пропустили поворот, где он свернул, — предположил я. — Будем надеяться, что поблизости есть аварийный выход.

— Пессимизм тебе не к лицу.

— Зато я в нем большой мастер.

Мы потопали дальше. Бекс держалась на три фута позади меня. Сделав несколько шагов, она оборачивалась и проверяла коридор. Если бы за нами вслед кто-то бросился, она бы мгновенно его пристрелила.

— Слушай, ты видела хоть одну из тех «стрелялок», которые все обожали до Пробуждения? Такие компьютерные игры, в которых за тобой по разным конторам и жутким старым домам гоняются зомби?

— Заткнись, Шон.

— А я себя чувствую прямо как в «стрелялке». Здоровенный лабиринт, а мы с тобой — две крысы-неудачницы, которые в него угодили.

К счастью, над одной из дверей впереди я разглядел знак выхода, а рядом — ровный свет зеленого огонька. Я уже готов был подумать, что у происходящего есть невинное объяснение. Например, случилось короткое замыкание, потребовавшее срочной эвакуации персонала из опасной зоны. Возможно, директор вернется в переговорную.

Точно. А еще свиньи умеют летать. Я с силой прижал ладонь к тестовой панели. Холодный металл не реагировал на мое прикосновение. Не появились иглы анализатора крови, не брызнули капли обезболивающего. Огонек над дверью оставался зеленым.

— Черт.

— Что такое? — Бекс подошла ближе, продолжая держать под прицелом коридор. — Что с панелью? Как она себя ведет?

— Никак, — сообщил я и опустил руку.

Внезапно огонек погас. В следующее мгновение выключились все светильники в коридоре. Мы с Бекс остались в кромешной темноте.

Черт, — выругалась Джорджия.

— Лучше не скажешь, — буркнул я и подергал ручку двери. Она оказалась заперта, что меня нисколько не удивило. Меня не ударило током, в ладонь мне не вонзились иглы с успокоительным лекарством (именно таковы стандартные меры защиты запертых дверей в государственных учреждениях). Больше я ни о чем судить не мог. Я стал рыться по карманам в поисках фонарика.

Я стал рыться по карманам в поисках фонарика. — Как бы нам сейчас пригодились твои глаза. Ты еще мертва, Джорджи?

Увы. Прости.

— Шон?

Слева от меня вспыхнул янтарный огонек — Бекс вытащила из рюкзака небольшой фонарик. В другой руке она по-прежнему сжимала пистолет. Я мог ее только похвалить.

— Извини, что вмешиваюсь… Но, может, ты на минутку сосредоточишься и перенесешься в мир живых людей? Очень хотелось бы дожить до того момента, когда я смогу сорвать на тебе зло за эту дерьмовую идею.

— Ты, кстати, согласилась с моей затеей.

Кончики моих пальцев скользнули по металлическому корпусу моего фонарика. Я включил его, направив луч на пол. Он годился лишь для подсветки в темноте. Нам не помешало бы дополнительное освещение, чтобы не запнуться.

— Я ни разу не сказала, что идея — хорошая. Мысли есть?

— Здания спроектированы как гигантские сачки. Все задумано так, чтобы загнать тебя поглубже. Таким образом, зомби можно будет без труда выловить, а незараженные получат шанс выбраться в безопасное место. — Я указал пистолетом в сторону переговорной комнаты. — Вернемся туда и переждем. Будем надеяться, что наткнемся на кого-нибудь из обслуги.

— А если нет?

— Тогда поищем выход.

— Тошнит меня от твоего плана.

— Понимаю.

Мы повернули назад. Я шел первым, а Бекс кралась так близко позади меня, что задевала меня плечом каждый раз, когда оборачивалась и просматривала коридор у нас за спиной. Джорджия снова умолкла, что радовало. Я мог сосредоточиться на главном. Пока не было ничего важнее шороха наших медленных шагов. Обучение полевой работе включает отработку бесшумной ходьбы и медленного дыхания. Размножение вируса не наделяет зомби суперспособностями, но лучше не рисковать. Порой кажется, что зомби наделены невероятным чутьем. В действительности они потрясающе наблюдательны к мелочам. Но люди гибнут именно из-за мелочей и пустяков.

Мы повернули за первый угол. Я мгновенно поднял фонарик и осветил отрезок коридора, лежавший впереди. Умение видеть в темноте могло бы послужить нам хорошую службу. Болезненное поражение сетчатки, из-за которого Джорджия большую часть жизни была вынуждена носить защитные очки, имеет место почти у всех инфицированных. В принципе зомби могут приспособиться к тому, чтобы действовать при свете дня. Но нам повезло, поскольку они предпочитают темноту. Посветить им фонариком прямо в глаза — для зомби развлечение не из приятных.

Луч света озарил пустой коридор.

— Чисто, — заметил я, и мы последовали дальше, повинуясь планировке здания ЦКЗ.

Мы шли в глубь «сачка». К сожалению, ничего более умного мы не придумали. Если бы мы выбрали противоположную сторону — знаю точно, не дождались бы помощи. Конечно, слово «помощь» здесь не очень уместно.

Мы повторили подобную тактику, сделав еще три поворота. Я резко сворачивал за угол и светил вперед фонариком, а Бекс прикрывала меня сзади и была готова открыть огонь. Всякий раз луч выхватывал из темноты только белые стены. Когда мы проходили мимо, они призрачно мерцали в полумраке. По коже у меня бегали мурашки, из-за клаустрофобии и паранойи сердце билось все чаще. Я пока не паниковал, но чувствовал, что волна ужаса может накрыть меня в любую минуту. Судя по учащенному дыханию Бекс, она была в таком же состоянии. Не действие убивает, а ожидание.

Но вдруг ситуация изменилась.

Сначала все было, как обычно. Бекс заняла позицию для стрельбы, а я резко повернул за угол и быстро провел лучом по очередному отрезку нашего пути. Коридор тянулся всего на пять футов вперед, а потом разделялся под прямым углом… и внезапно послышался стон зомби.

Если вы хоть раз в жизни услышали вой зараженных, вы его точно никогда не забудете. Этот жуткий звук навсегда запечатлеется в вашем сознании, а потом мозг пошлет вам самую примитивную команду: беги.

Я поспешно попятился назад, посветив фонариком в сторону стона. Луч не отпугнул бы зомби. Мертвяки не останавливаются, почуяв дармовую закуску, но боль может замедлить продвижение к добыче.

— Бекс?

— Что?

— Позади чисто?

— Думаю, да.

— Отлично. Бекс?

— Да?

— Бежим.

В нашей гонке не было ни изящества, ни артистизма. Бекс сорвалась с места почти в то же мгновение, как только слово «бежим» слетело с моих губ. Она сразу поняла, что другого выхода нет. Я отстал от нее на одну секунду. Мы мчались так быстро, как могли. Эхо отдавалось во всем коридоре и невозможно было понять, то ли мы бежим к своему спасению, то ли в «объятия» к зомби. А вой не утихал. Сначала он был далеко, но скоро начал нас нагонять. У нас буквально кровь стыла в жилах. Вот в чем ошибаются старые фильмы ужасов. Настоящие зомби — особенно те, которые заразились недавно, — умеют бегать.

Вызывай подмогу!

— Что? — непонимающе переспросил я на бегу.

Бекс искоса на меня глянула. Я покачал головой, и она прибавила скорость.

У тебя мобильник есть! Головой думай, Шон! — воскликнула Джорджия.

Размышлять и бежать во всю прыть оказалось не слишком просто. Сестра всегда была умнее меня — независимо от своего состояния. Я силился уловить смысл ее слов и едва не оступился, когда меня наконец осенило.

— Ох, мать твою… — пробормотал я, вынудив Бекс бросить на меня свирепый взгляд. — Выиграй для нас немного времени. Насчет интернет-рейтинга не переживай.

— Ясно, — отозвалась она.

Субординация возобладала над непониманием. Она обернулась, продолжая отступать следом за мной. Если бы она сейчас споткнулась — все было бы кончено. Но Бекс, не дрогнув, отцепила от ремня предмет шарообразной формы. За этим последовал знакомый звук (она выдернула чеку) и швырнула гранату назад — прямо ту в сторону, откуда доносился вой. Затем она развернулась и схватила меня за руку. Настала ее очередь возглавить бег, что она сделала с поразительной скоростью и силой.

Давай! — услышал я голос Джорджии.

И я рванул за Бекс.

Граната взорвалась через шесть секунд. Ударная волна оказалась не очень сильной — в отличие от ослепительно-яркой вспышки, озарившей коридор. Я рискнул оглянуться. Стены загорелись. Взрыв должен задержать зомби хотя бы ненадолго.

— Прикрой меня, — попросил я.

Бекс кивнула и замедлила бег, дав мне возможность перегнать ее. Теперь она держалась примерно в полутора футах позади. Вообще-то делать из Бекс прикрытие — большое свинство, но мне нужна была маленькая фора. Только это и могло нас спасти.

Достать из кармана куртки беспроводной наушник и не выронить фонарик оказалось сложным делом, если принять во внимание нашу бешеную скорость. Но все же я ухитрился это сделать. Я сунул наушник в ухо и, нажав на кнопку вызова, выдохнул:

— Закрытое соединение, командная линия. «Привет, милая, я дома». Открыть канал связи с Аларихом Куонгом.

Раздался сигнал. Бесконечно долгое время я слышал только наш топот, изможденное дыхание, вой зомби и напряженные удары собственного сердца. Я знал, что рано или поздно «сачок» закончится тупиком, а если к этому моменту мы окажемся в неправильном месте…

Наушник снова пискнул.

Я знал, что рано или поздно «сачок» закончится тупиком, а если к этому моменту мы окажемся в неправильном месте…

Наушник снова пискнул. Я услышал голос Алариха.

— Закрытое соединение подтверждено. Пожалуйста, назовите пароль, иначе я повешу трубку.

— Черт бы тебя побрал, нет у меня времени вспоминал тупое кодовое слово. — В действительности я как раз назвал Алариху наш нынешний пароль: «тупое кодовое слово». Если ЦКЗ записывали наши переговоры, то сотрудники филиала могли подумать, что с системой безопасности у нас слабовато. Я, кстати, на это надеялся. — У нас тут небольшие неприятности. Док рядом?

— Шон? Ты почему так дышишь? Что проис…

— Дай доку трубку немедленно, мать твою, Аларих, иначе ты у меня получишь то еще повышение для полевой работы! Я непонятно выражаюсь или тебе надо на видео веселых зомби показать, которые только и мечтают нас покусать?

— Сейчас я ее позову, — сказал Аларих.

Наушник пискнул и затих.

Бекс меня почти нагнала. От пота ее щеки блестели, как новенькие монетки.

— Что ты делаешь?

— Все здания ЦКЗ выстроены по одному проекту?

Впереди нас ожидала новая Т-образная развилка.

Луч моего фонарика еле успел ее осветить — иначе мы бы неминуемо врезались в стену.

— Правильно, но…

— Или док нас выведет, или нам крышка, Бекс.

Вой все приближался.

— Не останавливайся! — крикнул я.

Раздался сигнал. Я услышал взволнованный голос Келли.

— Шон? Это вправду вы?

— Нет, на связи маринованный огурчик! По портлендскому филиалу ЦКЗ за нами гонятся зомби! Нам надо выбраться отсюда, покуда нас не сожрали! Впереди Т-образная развилка. В какую сторону свернуть?

Следовало отдать Келли должное. Она взяла себя в руки потрясающе быстро.

— Вам уже встречалась Т-образная развилка?

— Да! И мы повернули направо.

— Вы повернули… Черт. Так. На следующей такой развилке сверните влево и подергайте третью дверь по ходу. Здание изолировано?

— Если вы хотите спросить, выключен ли свет и все ли огоньки над дверями стали желтыми? Да. Если это означает изоляцию — так и есть. — Я схватил Бекс за руку и рванул, резко свернув влево. — Что за дверь?

— Она в точности, как остальные, но должна открыться, если вы ее толкнете.

Справа от нас промелькнула первая дверь, а примерно через шесть футов — вторая, но уже слева. Я немного замедлил бег, чтобы не пропустить третью, и наконец ухватился за дверную ручку. Я прекрасно отдавал себе отчет в том, какие преимущества дарю врагам, если Келли ошиблась. Зомби на «ничью» не согласятся.

Дверь распахнулась без малейшего сопротивления, и мы с Бекс едва не упали через порог. Мы оказались в комнатушке едва больше кладовой. По периметру потолка горели янтарным светом светильники в виде тонких трубочек. Я устоял на ногах, втащил Бекс внутрь и захлопнул дверь. Изнутри она запиралась на три старорежимных замка с засовами. Они не подведут никогда — даже если отключат электричество. Я, еще плоховато соображая, что делаю, быстро, почти автоматически, запер дверь на все три замка.

— Шон? — громко прозвучал голос Келли. Я вздрогнул. — Где вы? Вы в порядке?

— Мы в какой-то странной кладовке.

Я отступил на пару шагов назад, целясь из пистолета чуть повыше дверной ручки.

Если зараженные попытаются прорваться, я заставлю их заплатить за каждый дюйм нашего пробега.

— Какой свет?

— Желтый.

Это было близко к правде. Во всяком случае, янтарный цвет не походил ни на красный, ни на зеленый.

Келли с нескрываемым облегчением вздохнула.

— Система безопасности действует, но вы находитесь в одном из тех секторов, которые еще не изолированы. Дверь звуконепроницаемая, запахонепроницаемая и бронированная. Пока вам нечего бояться.

— Иначе говоря, если мы не против того, чтобы сдохнуть, как крысы в ловушке. Как нам выбраться, док?

— Прямо напротив той двери, через которую вы вошли, должна находиться другая.

Я уставился на белую стену. Ни выступа, ни щелочки. Абсолютно ровная поверхность.

— Не вижу.

— Прикоснитесь к стене.

— Что?

— Давайте.

Если Келли хотела нас прикончить, она бы не подсказала нам, как спрятаться от ватаги зомби в ЦКЗ. Я указал кивком на дальнюю стену.

— Док хочет, чтобы мы к ней прикоснулись.

— Точно? — спросила Бекс.

— Ага.

— Уж лучше так, чем возвращаться в коридор.

После своего философского высказывания Бекс прижала к стене левую ладонь. Поверхность замерцала и стала прозрачной, а за ней оказалась следующая стена, в центре которой находилась дверь — близнец первой и тоже с тремя замками.

Бекс отдернула руку и громко выругалась. В наушнике зазвучал голос Келли.

— Я услышала крик. Теперь порядок?

— Могли бы предупредить!

В новой стене явственно виднелись три тестовые панели. Рядом с каждой из них утешительно горели зеленые огоньки.

— Я не была уверена, что она действительно есть, — искренне сообщила Келли. Возможно, она действительно этого не знала или была слишком хорошей актрисой. — Приложите ладони к тестовым панелям. Чтобы стекло поднялось, вам нужно доказать, что вы чисты. Иначе…

Тогда мы останемся в каморке навсегда. Предельная ясность.

— А вы уверены, что анализаторы включены?

— Это вторичная система с другим источником питания. Если ширма на месте и огоньки горят, то все должно работать.

— Поверю вам на слово, док. Смотрите, не надуйте нас.

Я зачехлил пистолет и прижал ладонь к одной из трех панелей. Бекс мрачно молчала. Я кивнул ей, и она последовала моему примеру. Судя по тому, как она скривилась, иголки вонзились в наши пальцы одновременно. Анализаторы были рассчитаны на грубую эффективность. Они не предусматривали нежностей вроде обезболивающей пены или предварительной стерилизации. Ощущение такое, словно я провел ладонью по поверхности кактуса. Уколов было много, и все они сразу жутко зачесались.

— Отойдите от анализаторов, — произнес приятный женский голос.

Мы с Бекс переглянулись и сделали солидный шаг назад.

— Док, комната разговаривает, — сообщил я.

— Нормально, — ответила Келли.

Но я почему-то не обрадовался.

Огоньки тем временем начали мигать то красным, то зеленым светом. Анализаторы проверяли нашу кровь на наличие живых вирусных телец. Из-за внешней двери не доносилось ни звука, но мне не полегчало. Конечно, мы понимали, что в ближайшие тридцать секунд нас не сожрут, но по коридору запросто мог бродить весь инфицированный персонал портлендского отделения ЦКЗ. Хотя кто знает? Не сказал бы, что мне нестерпимо хотелось гадать, что там творится.

Дыши, — велела Джорджия.

Я сделал глубокий вдох, и в то же мгновение огоньки зажглись ровным зеленым светом.

— Благодарю вас, — произнес голос. — Можете пройти.

Стеклянная перегородка сдвинулась в сторону и исчезла в пазу стены.

— Между прочим, ты во всем виноват, Мейсон, черт бы тебя побрал, — прорычала Бекс.

— Как ты пришла к подобному выводу?

— Сам говорил, что мы попали в старую компьютерную «стрелялку».

Пришлось прикусить губу, чтобы не расхохотаться. Нельзя было дать Келли повод усомниться в нашем инфекционном статусе. На нее — одна надежда. И пока Келли нас не подвела.

— О'кей, док. Прозрачная стенка улетучилась. Вижу дверь. Что прикажете делать?

— Слушайте внимательно, — произнесла она. — Вы сейчас находитесь в одном из аварийных коридоров, которые предназначены для эвакуации сотрудников высшего звена в случае вспышки инфекции. Они, как говорится, не для простых смертных, и ими никогда не пользовались для транспортировки биологических материалов — исключительно для эвакуации. Вы меня понимаете?

По спине у меня побежали мурашки.

— Если будут малейшие признаки загрязнения среды, начнется автоматическая стерилизация?

— Точно. Что я предлагаю? — Келли немного помолчала и невесело добавила: — Бегите изо всех сил. Следуйте в направлении, обозначенном желтыми огоньками. Они выведут вас наружу. Если только ваш инфекционный статус не изменится, вы выберетесь.

— А в обратном случае?

— Если при нахождении в коридоре у кого-то произойдет активация процесса, сразу начнется стерилизация.

— Информация просто окрыляет. Ладно. Скажите Алариху, что я ему перезвоню, если мы выживем. — Я прервал связь, не слушая пылких возражений Келли, выдернул из уха наушник и сунул в карман. — У нас остался последний шанс. Как только дверь откроется, мчись во весь дух. Ну, а если на нас там обрушится поток лавы — я рад, что мы с тобой были знакомы.

— Ясно, — откликнулась Бекс и едва заметно, очень сдержанно кивнула.

Конечно, «горящая лава» была просто метафорой. Очередность очистки здесь, скорее всего, самая простая: химический душ, облучение и еще один химический душ — и так до тех пор, пока вся органика в коридоре не превратится в инертную слизь. Подобная дезинфекция не происходит в местах, где регулярно бывают люди, ведь после такой обработки эта среда на веки вечные становится токсичной. Хотя для редко используемого и предназначенного для самой крайней ситуации туннеля — идеально, но и жутковато.

Я помедлил и протянул Бекс руку.

— Я рад, что был знаком с тобой, Ребекка.

— Я тоже, Шон. Правда. — Она сплела свои пальцы с моими и печально улыбнулась. — Может, когда мы выберемся отсюда живыми, сходим куда-нибудь попить кофе…

— Конечно, — кивнул я.

Бекс не отпустила мою руку. Наши пальцы остались соединенными, словно компьютерные кабели. Я потянул дверь на себя. Прямо напротив нас в коридоре горел янтарный огонек. Мы с Бекс в последний раз переглянулись и, переступив порог, оказались в полумраке.

И дверь за нами закрылась с громким шипением гидравлического механизма. Меня порадовал этот звук. Он означал, что контрольные системы работают. Даже если они растворят нас с Бекс без остатка, то сделают все наилучшим образом. Новый янтарный огонек вспыхнул слева от первого. Вскоре их стала целая вереница, уходящая далеко в темноту.

Новый янтарный огонек вспыхнул слева от первого. Вскоре их стала целая вереница, уходящая далеко в темноту.

Идти нам больше было некуда. Согласно инструкциям Келли, мы должны ориентироваться на эти светящиеся метки. До сих пор мы слушались Конноли. И пока были живы. Сейчас наша проблема заключалась в том, что на последнем отрезке пути мы можем погибнуть и без зомби. Или прорваться.

— Вперед, — процедил я сквозь зубы, и мы с Бекс сорвались с места в карьер.

В темноте расстояние всегда кажется больше, чем на самом деле. Янтарные огоньки еле теплились. Даже луча моего фонарика не хватало, чтобы рассеять мрак. Мы успели одолеть всего несколько сотен ярдов, но мне казалось, будто мы промчались пару миль. В тесном пространстве туннеля наше дыхание звучало оглушительно громко. Я старался не оступиться — поверхность не была идеально ровной. Когда я едва не потерял равновесие в третий раз подряд, то наконец-то догадался. Мы неслись словно по полу гигантской душевой кабины с отверстиями для стока воды, проделанными через каждые десять футов. Разумеется, их проделали не зря. Они пригодятся, например, в случае авральной ситуации. Тогда уж точно ЦКЗ применит процедуру промывки тоннеля — и пара-тройка незваных гостей испарится. Я ускорил бег и потянул за собой Бекс. Она не возражала. Она — девушка неглупая и не меньше меня хотела поскорее оказаться снаружи.

Янтарные огоньки гасли приблизительно тридцать секунд спустя после того, как мы пробегали мимо. Впереди загорались новые. Я дважды оглядывался, но потом заставил сдерживаться. Толку от этих действий — чуть, а нервы поберечь стоило. Впадать в панику здесь нельзя.

Я с тобой, — услышал я голос сестры.

Я крепче сжал руку Бекс и снова рванул.

Огоньки увели нас за угол. Мы оказались в узком коридоре, где они горели вдоль обеих стен. Лампочки по-прежнему были тусклые, но их оказалось достаточно, чтобы я смог различить лицо и плечи Бекс. У меня на сердце сразу стало спокойнее. Она повернула ко мне голову, и я понял, что она тоже испытала облегчение. Возможно, мы выберемся из переделки.

Внезапно из тьмы проступила рама двери. Мы, не сговариваясь, перешли на спринтерский бег. Я поравнялся с дверью на полшага раньше Бекс (просто у меня ноги длиннее) и ухватился за ручку. В мою ладонь глубоко, с болью вонзились иглы. Еще ни разу мне не доводилось сдавать кровь на ходу. Иглы не убрались сразу. Огоньки над дверью начали мигать попеременно то красным, то зеленым светом. Наконец остался ровный зеленый свет. Но дверь не открылась.

— Вот ведь ушлые ублюдки, — пробормотал я. — Твоя очередь, Бекс. Нас не выпустят отсюда, пока не убедятся, что мы оба чисты.

— Умники, — процедила Бекс и шагнула на мое место. Как только она сжала в пальцах дверную ручку, процедура повторилась. Затем рядом с первой зеленой лампочкой зажглась вторая. Сработал механизм замка. Дверь открылась изнутри, заставив нас с Бекс отступить на шаг. В туннель хлынула благодатная прохлада. Я сделал глубокий вдох, радуясь вкусу свежего воздуха. Бекс потащила меня вперед, к дневному свету.

Аварийный выход, указанный Келли, вывел нас на край служебной парковки. Там уже собралось около десятка людей, и большинство из них — в белых халатах… Чуть поодаль от основной группы мы увидели директора Свенсона. Он стоял возле двух сотрудников и мисс Лассен. Девушка первой нас заметила, напряглась и что-то быстро прошептала на ухо директору. Тот обернулся и вытаращил глаза, не успев совладать с собой.

Бекс сжала мою ладонь. А я и забыл, что мы еще держимся за руки.

— Не надо, — шепнула она. — У нас есть все, что нужно. Запись не прерывалась. Наш сюжет его прикончит. Все, что нужно, — повторила Бекс.

Я почти незаметно кивнул и освободил руку. А потом улыбнулся.

— Директор Свенсон! — воскликнул я и приветственно помахал, словно помогал посадке самолета. — Как здорово! Вы здесь! А что случилось, дружище?

— Мистер Мейсон… Мисс Этертон, — проговорил директор.

Дар речи он обрел, но в его голосе явственно слышалась дрожь. Поганец и вправду не ожидал, что мы выкарабкаемся.

— Я очень рад видеть вас обоих. Я боялся, что вы не сообразите вовремя, что надо делать, и не успеете… — Его взгляд резко метнулся к той двери, через которую мы с Бекс вышли. — Не думал, что вам известно об эвакуационных туннелях.

Вот почему он не приказал запустить механизм стерилизации, когда вы там находились, — гневно подсказала Джорджия. Никто не имел права угрожать моей жизни или жизни Бекс.

— Мы выполнили домашнее задание, — весело произнес я. Я мог продолжать язвить дальше или заехать Свенсону по физиономии. Хотя от последнего действия толку мало. Поэтому я снова спросил: — Серьезно, дружище, в чем дело? Опять питбули? Еще одна незаконная программа разведения, как в Окленде?

— Я… мы пока точно не знаем, — пробормотал Свенсон. Оправдательную историю он явно не сочинил. А зачем? Он и не предполагал, что мы уцелеем. — Как только мы разберемся, появится пресс-релиз.

— Шикарно. Не забудьте сделать для нас копию. О, и вот еще… Вы говорили, что у вас имеются документы, имеющие отношение к проблеме, которой занималась Джорджия? Буду ждать от вас также копий этих бумаг. Нам с вами так и не удалось посидеть над ними в спокойной обстановке. И знаете, если я их не получу, мне остается сделать один интересный вывод: вероятно, вы кое-что скрываете.

Продолжая улыбаться, я развернулся и размашисто зашагал к парковке для посетителей.

— Погодите… вы куда?

Я обернулся и смотрел на директора довольно долго, одаривая его самой мерзкой ухмылкой, на какую только был способен. Наверное, она напоминала звериный оскал, потому что Свенсон невольно попятился назад и выпучил глаза.

— Мы просто делаем свою работу и получаем за это деньги, — крикнул я на ходу. — Мы обязательно расскажем новости всем остальным.

Я помахал сотрудникам портлендского отделения ЦКЗ, оставшимся в живых. Бекс шла за мной по пятам. Не оглядываясь, мы с ней добрались до байка, уложили аппаратуру в сумки, надели шлемы, а потом нас и след простыл.

Шли бы вы все. Если вы так хотите играть… Если вы действительно этого жаждете… Тогда шли бы все куда подальше. Вы не представляете, на что напоролись и на что способен я. Мне нечего терять.

Вы даже поверить не в состоянии, как сильно пожалеете о содеянном. А я буду хохотать, помочившись на ваши могилы.

Из блога Шона Мейсона «Приспособительный иммунитет», 18 апреля 2041 года. Не опубликовано.

Четырнадцать

Судя по навигатору, поездка от портлендского отделения ЦКЗ до дома Мегги должна была занять чуть больше пяти часов, если ехать по главному шоссе. Но мы сделали лишний крюк, и мотоцикл был в пути почти восемь часов. Поскольку вероятность того, что шпики из ЦКЗ будут следить за нами, сильно возросла, мы предпочли объездные дороги. Конечно, мы не включали видеокамеры и избегали пунктов досмотра, если имелась такая возможность. Дважды нам пришлось остановиться и избавиться от оленей-зомби, которые пытались прогрызть живую изгородь, отделявшую лес от дороги.

— Господи, какая жалость, что я не могу это запостить, — стонала Бекс, выстрелив очередному травоядному между рогов.

— Я не могу прямо сейчас хлебнуть кофе, — вторя ей, усмехнулся я и снова завел мотор мотоцикла. — Вперед.

Раньше мне казалось, что моя сестра страдает паранойей. Например, однажды Джорджия попросила Баффи встроить глушилку в систему трекинга ее байка. Но теперь-то я изменил свое мнение. Именно глушилка позволила нам три раза выехать на главное шоссе и три раза заправиться. Вдобавок мы смогли выпить кофе. Я вел байк, а Бекс просматривала новостные ленты и слушала сообщения о вспышке инфекции в Портленде.

— Лучше перестраховаться, — заявила она, когда мы остановились перекусить на скорую руку, чтобы от голода не разбиться прямо возле ограды дома Мегги.

Я согласился. Мы проделали слишком большой путь, чтобы погибнуть почем зря.

Кстати, ни в одном из самых первых сообщений не было сказано ни слова о нашем присутствии в здании ЦКЗ. «Вычищенные» новости звучали плоско и трагично. Мы были в дороге уже два часа, и только тогда в «официальном отчете» признались в нашем присутствии. «Некие журналисты оказались в эпицентре событий и не пострадали». Пока нас еще ни в чем не обвинили. Уже неплохо. И они не назвали наших имен. Еще один хороший знак. По крайней мере, в ближайшие дни мы сможет набраться сил.

Джорджия вела себя очень непривычно — затаилась и помалкивала. Ну, она не исчезла совсем. Если бы так случилось, то я бы не справился с байком. Сестра была внутри меня, но не разговаривала. Она просто тихо сидела у меня в голове и размышляла бог знает о чем. Я надеялся, Джорджия вскоре поделится со мной своими идеями. Пусть пока хорошенько все обдумает. Мне такой расклад вовсе не казался странным. Наверняка это кое-что говорит о моем психическом состоянии. Но когда мир находится за гранью нормы, ничего уже не имеет большого значения.

Солнце низко висело над горизонтом, окрашенным в цвет манго, когда я повернул на подъездную дорогу, ведущую к дому Мегги. Пока мы проезжали через многочисленные охраняемые ворота, мне приходилось касаться одной ногой земли, чтобы держать мотоцикл в вертикальном положении. В итоге правая рука онемела, и я уже начал жалеть о том, что не оставил байк за первыми воротами. Бекс явно разделяла мое раздражение. Добравшись до сканера, исследовавшего сетчатку, она просто была вне себя от нетерпения. Ей ужасно хотелось поскорее оказаться под крышей дружелюбного жилища нашей Мегги.

Пятые по счету ворота были открыты нараспашку — в точности, как в тот день, когда мы сюда заявились, словно беженцы с оклендского пепелища. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что Мегги и не закрывала ворота, и ошибся бы. Едва я остановил мотоцикл, створки мгновенно скользнули друг к другу. Я не слышал звука слаще, чем щелчки и жужжание сработавших механизмов замков.

Бекс еле дождалась, пока байк остановится. Моя нога еще стояла на подставке, а девушка уже спрыгнула на землю. Несколько секунд она не двигалась с места, а потом начала разминаться, чтобы вернуть телу чувствительность. Потом сняла с мотоцикла рюкзак и сказала:

— Пойду приму душ.

И она быстро направилась к входной двери кухни. Я молча посмотрел ей вслед. Она не пожелала рассказать в прямом эфире о приключении с зомби в ЦКЗ. Поскольку боссом был я, Бекс предоставила мне эту маленькую роскошь.

— Она такая милая, — сухо выговорил я.

Будь осторожнее, — встревоженно сказала Джорджия.

Я вздрогнул. В ее голосе была не только озабоченность. Она молчала так долго, что я практически забыл о ее присутствии. Странное ощущение. Я будто много часов подряд просидел в комнате с людьми, не сказавшими ни слова, и вдруг они разом собрались уходить.

Странное ощущение. Я будто много часов подряд просидел в комнате с людьми, не сказавшими ни слова, и вдруг они разом собрались уходить.

Мне кажется, ты не совсем понимаешь, что с ней происходит.

— Что? Ты хочешь сказать, что она может работать на ЦКЗ? Не думаю. Обычно я в людях лучше разбираюсь.

Шон…

Я почти воочию увидел, как Джорджия отчаянно качает головой и сердито смотрит на меня через темные очки.

Я не считаю Бекс изменницей, но ты должен быть с ней осторожен. Договорились? Сделаешь это для меня?

— Конечно, Джорджи. — Я слез с мотоцикла и потянулся. Мышцы икр и бедер жутко затекли, но намного хуже дело обстояло с ягодицами. Я сильно сомневался, что вообще смогу сесть. — Как скажешь.

Приятно все-таки работать с людьми, которые знают, какой я псих. Когда я появился на кухне, то увидел Мегги, Алариха и Келли. Трое расположились так, что могли прекрасно наблюдать за мной из окна. Но никто и вида не подал, что их босс бормотал нечто невнятное себе под нос. Это хорошо.

— Бекс умчалась в ванную, — сказала Мегги вместо приветствия. Она вытирала чистые тарелки. Видимо, здесь недавно поужинали. На кухне пахло печеньем с чабрецом и жареной курицей. В животе у меня заурчало, и я вспомнил, что у меня весь день ни крошки во рту не было. Ну, за исключением пресного соевого жаркого, полпакета картофельных чипсов и шоколадного батончика. Уголки губ Мегги тронула улыбка. — В духовке — по порции запеканки для тебя и Бекс. Оставили там, чтобы не остыло.

— Потрясающе. Спасибо.

Джорджия порхала на задворках моего сознания, и поэтому на все вокруг ложилась вуаль волнения. Я подошел к холодильнику и открыл дверцу. Пока нас с Бекс не было, кто-то побывал в магазине. На нижней полке стояла упаковка из дюжины банок колы. А вообще-то холодильник был забит под завязку. Мы вполне могли пережить длительную осаду, если, конечно, не отключится электричество.

Я взял колу, повернулся к столу и откупорил банку.

— Привет, народ, — поздоровался я наконец, изо всех сил стараясь говорить непринужденно и весело. — Ну, как вы тут поживали, пока мы с Бекс трудились?

— Махир объявил о приеме на работу «Барбары Тинни» и помог Келли подготовить ее первый пост, а я следил за материалами, которые вы передавали из ЦКЗ, — сообщил Аларих.

— Правда? Круто. И чему же посвящен пост нашей новой сотрудницы?

— Психологическому воздействию изоляционизма на развитие человеческих взаимоотношений, — ответила Келли.

Я равнодушно глянул на нее. Она объяснила.

— Повышенная раздражительность, вызванная длительным пребыванием взаперти, делает людей неуживчивыми.

— Наверняка рейтинг будет сумасшедший, — заключил я после вежливой паузы. — Аларих?

Он мою издевку перенес стоически и произнес:

— Мне удалось собрать воедино около десятка сообщений после того, как все пошло кувырком. Мы все запустили в онлайн и опередили остальных. У Махира половина новостников следит за откликами и просмотрами. Представители ЦКЗ пока называют происшедшее «трагедией, которой можно было избежать». Еще они утверждают, что занимаются поисками какой-то поломки шлюзовых камер, которые должны отделять лечебные зоны от раздевалки для персонала.

— Чушь собачья, — вмешалась Келли. — Шлюзовые камеры устроены таким образом, что способны пережить ядерную войну. Для них нереально испортиться.

— Приятно слышать, — подытожил я, отхлебнув колы.

Спроси, упоминается ли в сообщениях комната для переговоров, — подсказала Джорджия с неожиданным, странным волнением.

— Ладно, — пробормотал я, а громче спросил: — Слушай, Аларих? В тех сообщениях, которые собрал Махир, есть съемка, где мы с Бекс сидим в комнате для переговоров и ждем возвращения директора?

Аларих часто заморгал и кивнул.

— Откуда ты знаешь? Это как раз второй фрагмент записи, который он запустил. Сказал, что тайм-код крайне важен для формирования общественного мнения.

Джорджия быстро затараторила что-то уже на сверхзвуковой скорости, но я прервал ее.

— Тайм-код означает одно: вспышку инфекции на нас не повесят. Невозможно, чтобы мы столько времени там просидели и были виновниками поломки шлюзовых камер.

А ты кое-чему научился, — одобрительно произнесла сестра.

— Тайм-код легко подделать, — заметила Мегги.

Аларих, Келли и я резко повернулись к ней. Она пожала плечами.

— Не надо чересчур уповать на цифры и даты. Они вас не спасут. Вот поэтому-то у моей семьи есть адвокаты.

— Спасибо за маленький солнечный лучик надежды, Мегги, — произнес я и обратился к Келли. — Док, вы считаете, был ли какой-то способ понять, что мы идем в смертельно опасную ловушку? Кстати, на сегодняшний день я любому сотруднику ЦКЗ верю не больше, чем Джорджия вам… Но мне кажется, что это уже слишком — спалить целый комплекс зданий, чтобы убрать двух репортеров.

Келли нахмурилась.

— Но Джорджия… — Она не договорила и произнесла возмущенно: — Нет, я действительно не знаю. Я начинаю понимать, что мои… бывшие работодатели… — Слово «бывшие» она практически выплюнула, будто оно было гадким на вкус, — способны на жуткие вещи. Но я не предполагала, что они могут сделать нечто подобное. Если бы я была в курсе, то никогда не позволила вам пойти в ЦКЗ.

— Самое печальное, и я могу об заклад побиться, — у них для нас заготовлено еще немало мерзких сюрпризов. Осталось только ждать.

Я сделал глоток колы, внимательно наблюдая за лицом Келли — не выдаст ли она себя какой-нибудь гримасой. Но она держалась лучше, чем я ожидал. В ее глазах я видел только изнеможение — физическое и умственное. Нам самим было к такому не привыкать.

— Ладно. Мы выбрались оттуда целыми и невредимыми. Неплохой результат. Аларих, как наши рыночные дела?

— Подскок на пять пунктов, судя по последним данным, что вызвало жуткое возмущение у наших ближайших конкурентов. Трое из них вопят о фальшивке. Еще двое утверждают, что мы рискуем своими лицензиями — ведем себя слишком смело, желая повысить свой рейтинг.

Я фыркнул.

— Интересно… «Вести себя слишком смело» — теперь уже не признак профессионализма? Дилетанты. Пусть сами поищут для себя потенциально смертельные заговоры в коридорах власти.

— Именно, — кивнула Мегги и принялась убирать тарелки в буфет. — Думаю, одного заговора более чем достаточно, а они, между прочим, множатся с каждым днем. Я практически уверена, что во второй раз нам повезет гораздо меньше.

— Справедливо. — Я бросил опустевшую банку в бак для переработки мусора. — Ты говорила о запеканке?

— Да. А ты обещал нам все рассказать.

Мегги убрала последние тарелки, надела кухонные варежки и открыла дверцу духовки. Оттуда она достала керамическую форму с крышкой, из-под которой исходил поистине райский аромат.

Мегги водрузила горячее блюдо на стол.

— Первым делом — кофеин, потом еда, а в конце — сказки на ночь.

Я взял вилку из сушилки для посуды и уселся за стол. Вблизи запеканка благоухала еще более аппетитно. Бульдожки были со мной солидарны. Двое мгновенно прибежали из соседней комнаты и уселись у моих ног в позе профессиональных попрошаек.

— Напомни мне, — произнес я, прожевав первый кусок, — почему мы раньше к тебе не переселились?

— Потому что я обитаю в захолустье, а такое место жительства годится только для сочинителей. — Мегги продолжала убирать посуду. — А сейчас мы все тебя внимательно слушаем. Давай же, а то смотри — заберу у тебя ужин.

— Ни за что. — Я решительно воткнул вилку в свою порцию. — Вы много наших записей просмотрели?

— Достаточно, — мрачно ответил Аларих.

Я кивнул.

— Отлично.

Я подцепил вилкой очередной кусок, проглотил и приступил к рассказу — начиная с того момента, когда мы с Бекс отъехали от «Холидей Инн». Большая часть пребывания в ЦКЗ была отлично документирована нашими видеокамерами. К сожалению, нам пришлось взять примитивные записывающие устройства, а не настоящую полевую аппаратуру. Эти маленькие камеры многое упускали — к примеру, мимику и ужимки директора Свенсона. Кроме того, нам ничего не удалось заснять во время пробега по эвакуационным туннелям.

— Запись обрывается после того, как вы прошли через дверь после стеклянной перегородки, — пояснил Аларих. — И возобновляется, когда вы выбрались наружу.

— Правда? — Я бросил взгляд на Келли. — Вы знали, что так случится?

— Нет, но я предполагала. Туннели солидно экранированы, чтобы не произошло загрязнение окружающей среды, если действительно понадобится стерилизация. Во время учений мы не должны были задерживаться там надолго.

— Радиация? — спросил Аларих.

Келли пожала плечами.

— Если честно, я не в курсе. Извините.

Пока они переговаривались, я успел проглотить еще несколько кусков, почти не жуя. А затем я вымолвил:

— Ясно. Значит, записей с воем зомби у нас нет. В любом случае там было довольно темно, но если только экраны не поджарили нашу электронику…

Келли покачала головой. Она дала понять, что такого в принципе случиться было не должно. Верно — ведь в ЦКЗ могли установить везде собственные записывающие устройства. Логично. Случись аварийная стерилизация — им сперва нужно было бы понять, почему произошла авральная ситуация.

— Ну, тогда хотя бы звуковую дорожку можно было вычленить.

— Не забудьте про красивые янтарные огоньки. Они, пожалуй, стоят парочки скриншотов.

Мы все обернулись на звук голоса Бекс. На ней был один из банных халатов Мегги, запахнутый на талии. Волосы у Бекс были взъерошенные и немного влажные.

— А где запеканка? — спросила она. — Я такая голодная, что могу собаку съесть.

— Не стоит, — ответила Мегги. — Их станет сложно воспитывать, если они почуют, что люди собираются ими закусывать. Твоя порция в духовке.

— Ты просто ангел.

Бекс стрелой метнулась к духовке, напрочь забыв обо всем в преддверии вкусного ужина.

Я снова запустил вилку в еду на своей тарелке и, подцепив кусок курицы из запеканки, вернулся взглядом к Келли.

— Итак, док, вы славно потрудились, вытащив нас через туннели ЦКЗ.

И сообразили быстро.

— У нас каждый месяц проводят учения с эвакуацией и имитацией вспышек инфекции. Таким образом в реальных условиях можно снизить число жертв до минимума, — объяснила она. — Между помещениями существуют некоторые различия, но они невелики. К тому же планировка главного здания всегда одинаковая. Кроме того, раз в год сотрудников переводят из одних кабинетов в другие и снова проводят тренировки, чтобы мы не зацикливались на знакомых ориентирах.

— Например, белая дверь, еще одна белая дверь… а вот и самая любимая белая дверь?

Келли позволила себе едва заметно улыбнуться.

— Что-то в этом роде. Но одинаковые коридоры не являются проблемой. Главное здесь — сноровка.

— Получается, вы запоминаете наизусть планировку каждого здания? — спросил Аларих с неподдельным интересом.

Келли кивнула.

— А вы могли бы нарисовать план, если я снабжу вас несложной компьютерной программой?

— Думаю, да. Почему вы спрашиваете?

— Потому что, вероятно, это был не последний наш визит в ЦКЗ. В следующий раз я бы предпочел не рассчитывать на переговоры по открытой телефонной линии, — ответил я вместо Алариха.

Келли кивнула.

— Аларих, — добавил я, — найди в открытых базах данных информацию, чтобы проверить рисунки дока.

— В открытых базах аварийные туннели на чертежах обозначены не будут, — заметила Келли.

— Лишняя информация никогда не помешает, — сказал я и одарил ее широкой улыбкой. — Уверен, в открытом доступе обязательно будут подробные планы тех зон, куда может пройти простой смертный. А вы, в свою очередь, освежите память. Дело не в том, что я вам не верю. Просто нужно все предусмотреть. И, между прочим, после встречи с доктором Эбби у меня появилось ощущение… вы явно что-то не договариваете. Наверное, считаете, что мы будем переживать.

Черты лица Келли посуровели. Я было подумал: сейчас она возмутится и оскорбит меня. Остальные тоже заметили ее реакцию. Аларих резко отодвинулся на стуле от стола. Бекс и Мегги замерли. Казалось, весь дом затаил дыхание. Наконец Келли недовольно покачала головой.

— Вполне справедливо. Теперь я с вами заодно, нравится вам или нет. Полагаю, нам всем придется научиться доверять друг другу.

— Согласен, — подтвердил я.

— У меня только один вопрос, — вмешался Аларих. — Откуда нам знать, что в ЦКЗ не проведут исследование аудиозаписи наших разговоров по мобильному? И вообще, вдруг они поймут, что Келли жива? Меньше всего нам нужна еще одна бомбардировка.

— Поэтому нам надо научиться от них скрываться. — Я отодвинул от себя недоеденную запеканку и встал. — Стоит внимательно следить за новостными лентами — не обвинит ли нас кто-нибудь в краже личности.

— Что вы имеете в виду? — удивилась Келли.

— Похоже, скоро мы узнаем. — Я отошел от стола и обратился к Бекс: — Как только поешь, обнови сайт. А я выгружу на сервер видеоматериал, который мы еще не передавали. Аларих, пожалуйста, за час управься с чисткой и скриншотами.

— Задачу понял, — ответил Аларих.

— А у меня есть несколько стишков и подборка садовых фоток, — сообщила Мегги. — Официально я все еще оплакиваю Дейва, поэтому сижу одна в своем большущем старом доме с привидениями.

— Отлично, — произнес я. — Док, поработайте с Махиром.

— Док, поработайте с Махиром. Начните еще одну статью по психологии — черт его знает, какие темы вы себе выбираете. И постарайтесь придумать вразумительное объяснение, если спросят, почему в блоге нет вашей фотографии. Мне бы не хотелось, чтобы у кого-то появилось желание поискать вас в записях публичных трансляций.

— Ладно.

Я взял из холодильника новую банку колы и отправился в гостиную. Там стоял навороченный компьютер. Техника с людьми не спорит, вопросов не задает. А мне хотелось основательно прочистить мозги. Джорджия снова притихла, и ее молчаливое присутствие превратилось в тупую головную боль в затылке. Все было пугающе и очень странно.

Компьютер проснулся, стоило мне только прикоснуться одним пальцем к клавиатуре. Я прошелся по меню компании, чтобы попасть в свой почтовый ящик, который порадовал меня обилием спама, приглашений на свидания и порнографических картинок. Еще пришла пара файлов, из которых могли бы получиться неплохие сюжеты. В конце скопились сообщения с туманными намеками, где мне непременно надо побывать по своему роду деятельности. Порой кажется, что весь мир пылко мечтает вернуть меня к полевой работе. Любопытные доброхоты не понимают главного, а я не могу им даже ответить, но себе я скажу. Я утратил одно из неотъемлемых качеств хорошего ирвина. Я больше не получаю от этого удовольствия. Когда я оказываюсь в опасной зоне, то просто терпеливо тяну свою лямку. Радостные приключения уже в прошлом. Без маленькой веселой искорки, которая ведет меня за собой, я в принципе «ходячий мертвец». Только не думайте, что я не вижу здесь иронии. Дышать перестала Джорджия, а жить отказался я.

На форумах, как я и ожидал, царила чехарда. Модераторы пытались находиться в шести местах сразу и весьма зрелищно с треском все проваливали. Несколько минут я сидел, потягивал колу и поглядывал на сообщения, выскакивающие то на одной теме, то на другой. В данный момент на дежурстве находилась команда бета-блогеров, старательно доказывающих свою профпригодность. Они делали грязную работу, которой мы с Джорджией обычно занимались, будучи никому не известными авторами на сайте «Мостостроители». В те дни нам безумно хотелось обрести самостоятельность, рассказывать свои собственные истории и ни перед кем не отчитываться.

— И вот куда это нас привело, — пробормотал я, наклонившись к столу и потянувшись к мыши. — Сидите на своих местах, ребятки. Со временем будете гораздо счастливее.

Джорджия молчала, пока я просматривал свой почтовый ящик в поисках посланий, которые заслуживали моего внимания. Мне следовало приступить к редактированию видеозаписей. Нужно было опубликовать пост и сообщить о том, что я еще жив. А вообще-то мне надо было успокоиться. Сердце то и дело начинало учащенно биться, хотя я точно знал, что зомби из ЦКЗ нас точно не догонят. Но ведь лучше бояться в безопасности, верно?

Пальцы, которыми я держал мышь, начали дрожать. Я замер и стал ждать, пока пройдет тремор. У меня не было времени для очередного нервного срыва. Одного раза в месяц вполне достаточно. Приемлемый лимит. Я предположил, что сейчас вряд ли получу бонус в виде объемных зрительных галлюцинаций. Так что решил не поддаваться. Наконец дрожь отступила, и я снова принялся за работу.

Просмотрев половину содержимого почтового ящика, я щелкнул значок «Важное». Эти сообщения были похоронены в куче свежих тем из самых разных форумов, личных писем от модераторов и избранных постов от пользователей, с которыми я регулярно переписывался. Один из адресов сразу бросился мне в глаза.

— Интересно, — пробурчал я, — кому пришло в голову взять себе ник «Раздраженный Осьминог»?

Вопрос не являлся риторическим. Я надеялся, что из-за дурацкого псевдонима Джорджия встрепенется и подаст голос.

Но послание заинтриговало и меня. Я выругался и решил открыть его. Кому принадлежит этот странный ник, скажите на милость? И тут я вспомнил доктора Эбби в белом халате и футболке «Не дразни осьминога». Я оказался прав — письмо было от нее.

От кого: TauntedOctopus@cn.com

Кому: Shaun.Mason@aftertheendtimes.com

Тема: Разве ты не деловой парень?

Признаться, я была удивлена, узнав, что портлендское отделение ЦКЗ атаковали инфицированные — практически сразу после вашего отъезда из моей лаборатории. Ведь прошло не более суток! Вы не теряете времени даром, а я это уважаю. Но вам надо быть осторожнее. Другие тоже умеют пользоваться видеокамерами. Я готова побиться об заклад (доллары против пончиков) — кто-то снимал всю вашу маленькую пиратскую шайку по дороге в «Каспел» и в Портленд. Имейте это в виду — иначе вы увязнете в таком дерьме, по сравнению с которым нынешнее покажется вам шоколадным пудингом. Не возвращайтесь ко мне. Как только вы уехали, мы сразу же принялись разбирать нашу мобильную лабораторию. Когда вы получите мое письмо (если, конечно, будете живы, чего гарантировать никак нельзя), мы уже будем далеко от «прежнего дома». Хочу предупредить вас. Мой маленький «уговор» с ЦКЗ зависит от определенного status quo, а вы играете в слишком опасные игры. Пока я не готова к вам присоединиться. Поэтому советую поторопиться и как можно скорее найти ответы на свои вопросы, пока не стало слишком поздно.

В приложенных файлах содержится информация по всем моим исследованиям. Также вы найдете сведения о структуре вируса Келлис-Эмберли на фоне аутоиммунных аномалий, приводящих к формированию устойчивых локализованных вирусных поражений. Я не нашла механизма ликвидации этих поражений и не обнаружила надежного способа вызывать их у взрослых людей. Но я имею реальные доказательства того, что поражения такого рода являются результатом приспособительных реакций организма в поистине невыносимых для него условиях. Большая часть моих материалов вам будет непонятна, но зато в них прекрасно разберется та мелкая сошка из ЦКЗ, которую вы прихватили с собой. Обязательно все ей покажите. Если вы ей не доверяете, просто напомните ей, что мои наработки могут стать достоянием общественности.

Вы — храбрый дурачок, Шон Мейсон. Мне очень жаль, что я не была знакома с вашей сестрой, а вы — с Джозефом — моим мужем. Передайте от меня привет всей пиратской шайке. Пусть держат ушки на макушке. Вы можете сильно разозлить очень важных шишек. Удачи вам. Делайте свое дело. Если не вы, то кто?

С наилучшими пожеланиями, и держитесь, черт бы вас побрал, от меня подальше,

доктор Шеннон Л. Эбби.

Значит, после встречи с нами доктору Эбби пришлось отправиться в бега. При мысли об этом на меня нахлынула волна угрызений совести — и отступила. Шеннон понимала, на что идет, впустив нас к себе. Оказывается, она была нам искренне рада и с нескрываемым удовольствием поделилась с нами своими секретами. Она не собиралась винить нас в том, что мы заявились к ней «в гости», а я не собирался мучиться чувством вины за наш визит.

Приложения к письму загрузились без всяких проблем. Открыв их, я увидел подробные медицинские таблицы и графики, смысла в которых для меня было не больше, чем в абстрактных картинах. Но у нас была Келли. Это — ее стезя. Пусть она хорошенько проглядит материалы. Учитывая серьезность нашей ситуации, важной могла оказаться любая мелочь.

Я переслал письмо доктора Эбби Алариху и Махиру, снабдив флажком «Важное». Затем я распечатал на принтере приложения и вернулся к чистке почтового ящика. Ничего более интересного, нежели послание от «Раздраженного Осьминога», я не обнаружил.

Ничего более интересного, нежели послание от «Раздраженного Осьминога», я не обнаружил. Неудивительно. «Вот вам результаты исследований вируса Келлис-Эмберли, читайте на здоровье». От такого предложения трудно отказаться.

Судя по статусу на сайте, Махир был в онлайне. Значит, он пребывал в нормальном рабочем состоянии. Отлично. У меня имелась веская причина ему позвонить. Откинувшись на спинку стула, я выудил из кармана мобильник и резко откинул крышку.

Удача меня не обманула. Трубку снял Махир, а не его супруга.

— Шон. Слава богу.

— Привет, Махир. Тебе всегда надо обязательно говорить о божественном, когда я тебе звоню? Так теперь в Лондоне принято здороваться?

— Сейчас четыре утра, чтоб тебе пусто было, Шон. Я вообще не ложился. Надеюсь, ты поймешь, как я волновался. — Судя по звуку, закрылась дверь. Стал слышен далекий шум лондонской улицы. — Постарайся не забывать о том, что разница во времени — восемь часов. В следующий раз сообщай мне о том, что все в порядке, хотя бы чуть пораньше. Договорились?

— Ох, прости, старина. Я думал, Аларих держит тебя в курсе.

Один лондонский журнал после избрания Римана опубликовал фотографию Махира в профиль. Ведь он был парнем, замешанным в грандиозном американском политическом скандале. На этой фотке Махир стоял на широком балконе и смотрел на Темзу с крайне серьезным выражением лица. Он словно давал всем понять: «Я — интеллектуал и художник». Мы с Джорджией всегда смеялись, когда Махир так выглядел. Вот и теперь я представил себе эту сцену: балкон, Махир и груз лондонской ночи, лежащий на его плечах. А внизу с визгом проносятся машины, забитые пассажирами-параноиками.

— Аларих и Магдалена были на связи. Но только ты, Шон, можешь честно сказать мне все о своем состоянии.

— Ты мне льстишь. Наверняка думал, что я погиб?

— А разве ты к этому не стремишься?

Я на миг замер, особенно остро ощутив безмолвное присутствие Джорджии у себя в голове. Лгать Махиру было немыслимо. Даже если бы сестра позволила мне такое, я бы не стал пытаться.

— Со временем — да. Но не раньше, чем найду убийц Джорджии. Ты получил файлы, которые я тебе послал?

— Да, — ответил он. — Ты в них разобрался?

— Только в слове «Келлис-Эмберли». Догадываюсь, что ты понял несколько больше.

— Достаточно. Боюсь, что я никогда уже не смогу спать спокойно.

— Хороший знак. Махир, сделай мне одолжение.

— Слушаю.

— Найди вирусолога, которому нечего терять, и посади изучать материалы доктора Эбби.

Махир на какое-то время умолк, а потом опасливо спросил:

— Ты понимаешь, о чем меня просишь?

— Да. Я чувствую себя поганцем, но это — необходимо.

Махир снова замолчал. Но я его ни в чем не винил.

Северная Америка многое потеряла во время Пробуждения. Крупные районы Канады и южные области Мексики так и не были очищены от зараженных. Мы, как могли, удерживали границу зоны на Аляске, но в итоге инфекция оказалась слишком сильна. Мы были вынуждены отказаться от целого штата. Теперь почти на всей территории Соединенных Штатов найдутся маленькие мертвые зоны — места, которые чертовски опасно отвоевывать у инфекции. Но ничто не способно сравниться с потерями, пережитыми Индией. Эта страна потеряла… все.

Условия, сложившиеся в Индии до Пробуждения, оказались идеальной моделью для пандемического распространения вируса Келлис-Эмберли. Мы проходили это в школе по программе эпидемиологии.

Мы проходили это в школе по программе эпидемиологии. Соедините высочайшую плотность населения с огромными пространствами сельскохозяйственных земель, загрязнением воды и наличием большого числа крупных бродячих животных — и вы фактически создадите идеальные условия для часа «X». Судя по сообщениям тех, кому удалось выбраться из Индии (а их было немного), вирус впервые начал проявлять себя в Мумбай. Все длилось тридцать шесть часов и закончилось полным хаосом. Индия бросила мощные ресурсы на попытку спасения мегаполиса, но инфекция уже завладевала страной, превращая деревни и небольшие города в поселения зомби. Ни у кого не хватало времени поднять тревогу. Когда стало ясно, что карантином делу не поможешь, было уже слишком поздно. Оставалось одно — эвакуация.

Первый портативный анализатор крови изобрел индийский ученый Киран Патель. Доктор изолировал свою семью, как только появились первые признаки беды. Благодаря своей сообразительности и готовности бороться с зараженными оружием, он сумел выдержать атаку живого вируса в многоквартирном доме на протяжении шести дней. А по идее, все должны были погибнуть. Доктор Патель страдал от диабета, но именно это заболевание привело его к гениальному ноу-хау. Когда доктор не находился на дежурстве, он модифицировал свои глюкометры, чтобы с их помощью можно было определить нечто более важное, чем сахар в крови. К тому моменту, когда в район Мумбай, где обитал Патель, пробились солдаты войск ООН, у него имелся примитивный, но надежный прибор. Анализатор позволял за несколько минут определить инфекционный статус человека. Все жители дома остались в живых. Погибли только двое из солдат, пришедших их спасти. Приемлемые потери для того, чтобы обрести уникальное устройство, до которого никто не мог даже додуматься во время зомби-атаки по всей Земле.

Вертолет уже уносил все семейство из Мумбай в безопасное место. Но внезапно состояние доктора ухудшилось. Он впал в диабетическую кому и не успел покинуть Индию живым. Вдова отправилась в ООН и потребовала убежища для беженцев из Индии в обмен на записки мужа. Она получила все, о чем просила. Людям, выбравшимся из страны, позволили селиться, где они пожелают, — в обход всех формальностей получения гражданства. Консульства оставались открытыми, там выдавали паспорта уцелевшим детям. Насколько мне известно, это делают до сих пор. Говорят, когда болезнь отступит, все смогут вернуться домой.

Считается, что в Лондоне — самая большая индийская община в мире. По численности она уступает только общине в Силиконовой долине. Третье место держит Торонто. Махир родился в Лондоне. Он никогда не бывал в Индии и, насколько мне известно, вовсе не мечтал увидеть свою родину. Но очень многие думают по-другому и жаждут вернуться на родную землю. Возможно, беженцев устраивает их новый статус и условия жизни, но они бы предпочли сделать собственный выбор, а не коротать время в вынужденной ссылке. В общине есть врачи и ученые, которые ответственны только перед правительством страны, на данный момент уже не существующей. Они проводят бесконечные исследования только с одной целью — «вернуться в Индию». Но расизм не погибает только из-за того, что зомби появляются тут и там. Находятся типы, которые приглядываются к общинам и утверждают, что беженцы могут «ополчиться против нас».

Вот почему Махир медлил. Если бы он пошел к частному вирусологу и попросил бы его разъяснить суть присланных материалов, он мог бы подвести и этого врача, и доктора Эбби под обвинение в терроризме.

Наконец Махир сказал:

— Шон, я задам вопрос, но он покажется тебе безумным. Можешь не отвечать. Тогда я просто завершу вызов, и мы с тобой оба сделаем вид, что разговора не было.

Он знал, что я соглашусь. Как только становишься старше пяти лет, начинаешь поступать именно таким образом — сгораешь от любопытства при любой недосказанности.

— Конечно, — произнес я. — Давай.

— Отлично. — Махир неуверенно рассмеялся и сказал: — А что об этом думает Джорджия?

Махир никогда не пытался убедить меня, что разговаривать с мертвой сестрой — противоестественно, но сам он никогда не обращался к ней через меня. Вдруг мое безумие тоже заразно?

— Подожди секунду.

«Джорджи, — подумал я, — если ты молчишь только из-за того, что злишься на меня, то мне сейчас не помешала бы твоя помощь…»

Прости, я задумалась… — Она растерялась и помедлила. — Скажи ему, что мир имеет право знать, а без исследования мы будем бессильны. И это касается каждого из нас.

— Ладно. — Я прокашлялся. — Она говорит, что мир имеет право знать, а без исследования мы будем бессильны. И еще — это касается каждого из нас. — Я добавил: — Подозреваю, они могли уничтожить Окленд и инфицировать все тамошнее отделение ЦКЗ — лишь бы к нам не просочилась ценная весточка. Мне бы очень хотелось спасти хоть кого-нибудь из нашей команды. Кто-то же должен действовать после того, как на дом Мегги сбросят бомбу.

— Клянусь, перееду в Сан-Франциско, но только перестаньте использовать меня в качестве внештатного запасного игрока. — Махир глубоко вздохнул. — Договорились.

— То есть ты выполнишь мою просьбу?

— Я явно сошел с ума и буду жалеть о своем поступке до конца своих дней, и меня, наверное, бросит жена… но да, я все сделаю. Если не я, то кто? Надо пообщаться с местными бета-блогерами. Проект серьезный.

— Пожалуйста, ограничься надежными людьми? Нельзя допустить незапланированный слив информации.

— Молчание стоит недешево.

— Без проблем. Уверен, если хорошенько встряхнуть мешок мерчандайзинга, купюры из него так и посыплются.

В конце концов, я мог согласиться издать книгу, скомпонованную из постов Джорджии времен избирательной кампании. Я долго отказывался. Почему-то мне казалось, что это будет обычным зарабатыванием денег на смерти сестры, а не продолжением ее блога. Однако это был неплохой способ быстро получить наличные. Кроме того, существовал трастовый фонд Мегги. В обычных обстоятельствах я бы туда ни за что не обратился. Но теперь — особый случай.

— Поверь, я не собирался раздувать бюджет. Если к тому моменту я еще буду женат, ты субсидируешь мой второй медовый месяц.

— Абсолютно справедливо. Спасибо тебе. Правда, спасибо. Ты — славный парень.

— У твоей сестры был хороший вкус насчет мужчин. А теперь обнови-ка свой блог, Шон. Половина читателей думает, что ты давно мертв, а у меня не хватает духа опровергать теории заговора.

Приглушенный звук лондонских машин исчез. Махир отключился. Я остался в одиночестве. Я закрыл крышку мобильника и сунул его в карман, задумчиво глядя на экран. Передо мной были все материалы доктора Эбби, но для меня они были просто набором из букв и цифр. Я просидел так несколько минут, и, как ни странно, строчки этой абракадабры начали действовать на меня успокаивающе. Они напомнили мне едва заметные следы радужки вокруг зрачков Джорджии — тонкие карие линии. Их можно было разглядеть лишь с очень близкого расстояния. Но я видел их даже сквозь темные очки Джорджии.

Я протянул руки к клавиатуре и начал набирать текст.

Я предпочитаю думать о себе как о человеке здравомыслящем. Полагаю, так можно сказать о каждом. Даже люди, которые кажутся нам законченными злодеями, без сомнения, назвали бы себя здравомыслящими.

Даже люди, которые кажутся нам законченными злодеями, без сомнения, назвали бы себя здравомыслящими. Такова человеческая психика. Кстати, потребности у меня скромные. У меня есть оплачиваемая квартира. Работа, которую я люблю и делаю довольно неплохо. Красавица жена, которая терпит мой странный режим дня и еще более странных людей, с которыми я общаюсь. Мне нравится город, в котором я живу: его здания, звуки и восхитительная культура, сумевшая не только уцелеть, но и процветать в тяжелейшие годы. Лондон — единственное место на Земле, о котором я когда-либо мечтал. Мне невероятно повезло, что я могу называть его своей родиной, своим домом.

Действительно, я считаю себя человеком здравомыслящим. Но в недавнем прошлом я похоронил слишком много друзей. А еще я видел ложь, оставшуюся безнаказанной, и слышал вопросы, которые никто не задавал в открытую. Приходит время, когда даже самый благоразумный человек вынужден начать совершать безрассудные поступки. А для тех, кто предпочел бы безопасность бездействия опасности вступления в бой, я скажу одно:

Трусы вы поганые. Живите в мире, который вы заслуживаете.

Из блога Махира Гоуды «Рыба, чипсы, новости», 20 апреля 2041 года.

Пятнадцать

Описание событий дня меня жутко утомило. Хотелось только одного: подняться наверх, принять душ, пройти подобающий цикл дезинфекции и вырубиться часов на шесть-восемь. Но если бы я поступил так, мой пост остался бы чисто текстовым, и тогда жадные до работы бета-блогеры закидали бы мой почтовый ящик «дельными предложениями». Их «помощь», пожалуй, закончилась бы слезами. Только плакать пришлось бы им, а не мне. Я бы точно разозлился и прогнал их с нашего сайта. Проще заставить себя сидеть за компьютером и прочесывать отснятый за день материал в поисках подходящих клипов и скриншотов.

Иногда я скучаю по Баффи. Хотя нет — постоянно. Джорджетта была одним из моих лучших друзей, вплоть до того дня, когда она продала нас. Но порой мне ее действительно не хватает. Я мог передать Баффи свой отчет и велеть хорошенько его причесать, и спустя миг у нее уже был готов экстравагантный мультимедийный продукт. В своем деле она была гением. И она была лучшей во всем, чем бы ни занималась. Но именно это стало проблемой, поскольку в итоге Баффи нас предала. Тогда погибло немало людей. Потом она просто сказала, что ей очень жаль. Так уж вышло. Тогда я ей поверил, верю и теперь. Порой ты совершаешь ошибку, которая не дает тебе второго шанса.

Баффи мертва, и мне ее не хватает.

Наконец я выбрал три коротких отрывка видеозаписи и десять отдельных кадров. Материалы я вставил в статью в тех местах, чтобы пост выглядел круто и эффектно (или, по крайней мере, казался таким). Еще я оставил сообщение на форуме модераторов, предупредив их, что несколько часов меня в онлайне не будет. Пусть беспокоят меня, если только произойдет конец света. Но даже в этом случае им следует получить разрешение Махира. Гарантии стопроцентного отдыха, конечно, не предвиделось, но мое послание должно заставить их поостеречься. Я словно перевел реальность в спящий режим.

Встав из-за стола, я понял, как сильно затекли у меня мышцы. Я постоял на месте и пару раз потянулся, пока у меня что-то не хрустнуло в плече. После такой «разминки» половина моих мышц начала жаловаться, а вторая превратилась в желе.

— Черт, — ругнулся я. — Годы берут свое.

И направился на кухню.

Аларих ушел. Видимо, «завис» в форумах. Пусть уж лучше он, чем я. Я столько раз этим занимался, что и не сосчитать. Врагу не пожелаю. Бекс и Мегги сидели за столом и смотрели на неловко ерзающую на стуле Келли, как кошки на мышь. Когда я переступил порог, Келли устремила на меня взгляд, полный нескрываемого облегчения.

Когда я переступил порог, Келли устремила на меня взгляд, полный нескрываемого облегчения. Если теперь она считала меня своим спасителем, значит, здесь — за время моего отсутствия — случился серьезный «девичник».

— Привет, — сказал я всем. — Хочу подняться наверх и принять душ.

Надежда в глазах Келли растаяла.

— Разве вы не хотите доесть запеканку?

— Нет, я сыт. Мегги, ты не могла бы проследить за комментариями, которые будут мне приходить в ближайшие часы? Надо поспать, иначе от меня завтра не будет никакого толка.

— Без проблем. — Она улыбнулась. — Ты себя совсем измотал.

— Пожалуй, ты права. — Я помедлил. Мне вдруг пришла в голову одна мысль. — Мегги, передай Алариху, чтобы он проверил «жучок», который мы с Бекс установили в переговорной комнате. По идее, он давно работает. Как только он что-нибудь поймает, сразу дайте мне знать.

— Дезинфекция продлится несколько дней, — заметила Келли. Полагаю, она оставила при себе свое мнение насчет легальности установки подслушивающего устройства в отделении ЦКЗ. — Вы не получите никаких сведений, пока она не закончится.

— Зато я могу спокойно погрузиться в сон спящей красавицы. Всем доброй ночи, и постарайтесь отдохнуть.

— Обязательно, — ответила Бекс и задумчиво на меня посмотрела.

Подниматься по лестнице оказалось труднее, чем обычно. Я чертовски устал. Хотелось плюнуть на все, сесть на ступеньку и отключиться. Но мне обязательно нужно было принять душ. Согласно строгому протоколу полевой работы я должен был вымыться в ту же секунду, когда вошел в дом, последовав примеру Бекс.

Вообще-то если после каждого зарегистрированного выхода в опасную зону не будешь проходить дезинфекцию, возникнут проблемы со страховкой. К счастью, в законе всегда найдутся лазейки — нужно только уметь ими пользоваться. Поездку в лабораторию доктора Эбби мы официально не заявляли, а здания ЦКЗ являются одними из немногих общественных заведений, которые считаются чистыми. То, что я не вымылся, как следовало хорошему мальчику, было абсолютно легально. Я прекрасно знал о всех рисках, которым подвергался за день. Но я даже не был вблизи от источника инфекции. Зомби ЦКЗ — не в счет. Сейчас же мне просто хотелось лечь чистым в кровать.

Душевые кабины в доме Мегги — еще одно чудо техники. Поразительный пример того, что можно купить за большие деньги. Кабины в наших оклендских квартирах были самые примитивные — шлюзовая камера, форсунки, напор воды в которых контролировался компьютером, и простенькие панели анализаторов крови. Там нас будто отмывали промышленные роботы, которым в высшей степени было плевать на то, приятен нам процесс или нет. Конечно, они обходились без принудительной клизмы… А здесь у Мегги можно было ни о чем не беспокоиться. Когда ее родители передали в распоряжение дочери огромный дом, формулировку «не жалеть денег» они применили совершенно серьезно. Многие вещи в ее обители я раньше видел только в журнальных статьях о толстосумах.

Просторную ванную комнату целиком отделали керамической плиткой былых времен. Некоторые детали были изготовлены из настоящего фарфора, а значит, могли разбиться или треснуть. Это привело бы к потенциальному риску инфекции и срочным ремонтным работам. Но они прямо-таки радовали глаз. Само помещение было поделено на две части. В первой находились унитаз, большая раковина и старинная ванна на ножках в виде когтистых лап. Чтобы войти, следовало всего-навсего открыть дверь — анализы крови не требовались. Если бы вы не обращали внимания на плотную штору вдоль стены, то могли бы поверить в то, что попали в настоящую ванную комнату прошлого века.

Тогда уж точно суеты с зомби не было и в помине.

Наконец-то я добрел до раковины. Остановившись, я выложил содержимое карманов в одну из корзинок для мелочей, которые Мегги держит на полочке именно для этой цели. Убедившись, что по случайности не отправлю на стерилизацию журналистский сертификат или нечто подобное, я разделся и уложил одежду и обувь в корзину стерилизатора. Теперь оставалось включить душ — тогда в днище корзины откроется люк, и весь мой скарб отправится на автоматическую стерилизацию. Человеческие руки не прикоснутся к ним до тех пор, пока не будут полностью дезинфицированы. Я посмотрел на свое отражение в зеркале и негромко ругнулся. Вид — изможденный, под глазами начали набухать мешки. Хорошо, что я уже не ирвин. Усталый ирвин теряет пункты продаж с каждым опубликованным кадром видеосъемки.

Отдернув штору, я обнаружил за ней герметически закрытую дверь шлюзовой камеры, отделявшей душевую кабину от остального помещения. Там же располагалась тестовая панель. Я прижал к ней ладонь и почувствовал, как в пальцы вонзились иглы. Огонек привычно замигал то красным, то зеленым светом. Я кашлянул и произнес:

— Шон Мейсон, гость, прошу стандартной процедуры дезинфекции.

Последовала пауза. Компьютер исследовал пробу моей крови и проверил образец голоса. Огоньки перестали мигать, остался непрерывно горящий зеленый. Прозвучал мелодичный сигнал, и приятный женский голос, подозрительно напоминающий тембр Мегги, сказал:

— Добро пожаловать, Шон. Прошу входить.

Послышалось шипение. Дверь медленно открылась.

Поежившись, я вошел в кабину. Наверное, гидравлика еще долго будет меня пугать, пока я не окончательно забуду о событиях в портлендском отделении ЦКЗ.

Дверь тотчас закрылась, вновь издав шипение — на сей раз более громкое. Как только цикл дезинфекции начинался, прервать процедуру было невозможно.

— Какой душ вы предпочитаете?

Искусственный голос донесся из динамика, вмонтированного в дальнюю стену под самым потолком. Все вокруг, кроме двери, отделали керамической плиткой — пол и потолок были белыми, а стены — умиротворяюще голубыми. Душ имел четыре форсунки, установленные на разной высоте — от уровня плеч и выше. В нише на левой стене я нашел шампунь, кондиционер и коллекцию гелей.

— Горячий, короткий, сильный напор, — ответил я, подумал и добавил: — Пожалуйста.

Никогда не стоит обижать компьютеры, достаточно сообразительные для того, чтобы формировать связные фразы. Не стоит, поскольку они заведуют замками на дверях и способны вскипятить вас в хлорке.

— Принято, — ответил голос. — Пожалуйста, закройте глаза.

Только это предупреждение я получил как раз перед тем, как на меня мстительно хлынули потоки воды из всех четырех форсунок. Глаза я закрыл на полсекунды позже, чем следовало. Я попытался их протереть и начал отплевываться. В одном повезло: цикл начался с обычной воды. Некоторые кабины сразу переходят к хлорке.

Первый водяной удар продолжался тридцать секунд. Я успел согреться, а затем голос учтиво возвестил:

— На счет «три» начинаю стерилизацию. Пожалуйста, подготовьтесь.

— Понял, — отозвался я и крепко зажмурился.

Жидкость, падавшая на меня, стала прохладнее и приобрела резкий запах хлорки промышленной крепости. Я старался дышать не слишком глубоко, втирая воду в кожу. Она, как обычно, чертовски щипалась, но ощущение было скорее приятным. Скоро я буду совершенно чист и останусь живым еще на один день.

Обработка хлоркой длилась всего на пару секунд дольше, чем предыдущая процедура. Снова раздался голос:

— Начинается нормальный цикл купания.

Снова раздался голос:

— Начинается нормальный цикл купания. У вас четыре минуты. Пожалуйста, скажите, если захотите продлить время цикла.

Резкий запах мгновенно исчез, на меня полилась быстро нагревающаяся вода. Я торопливо отмыл от хлорки лицо и вымолвил:

— Четырех минут хватит, спасибо.

— Пожалуйста, Шон, — отозвалась душевая кабина.

У меня пробежал мороз по коже. Терпеть не могу, когда техника начинает фамильярничать. Я открыл глаза и потянулся за шампунем. Когда-то мы с Джорджией устраивали в душе поочередные соревнования на скорость. Парни из нашей школы утверждали, что их сестры и подружки торчат в ванной целую вечность, но Джорджия меня всегда побеждала. Если она торопилась, то могла успеть вымыться меньше чем за три минуты. Хлорка добавляла лишнее время к нашим результатам, поэтому мы вычитали эти секунды из общего показателя. Все было по-честному. Конечно, примерно раз в месяц Джорджия оккупировала ванную комнату на целый вечер, чтобы вернуть волосам изначальный цвет. Это неизбежно приводило к тому, что она начинала звать меня, чтобы я подкрасил ей корни волос. К тому времени, когда нам исполнилось шестнадцать, раковина успела приобрести стойкий коричневый цвет. А сколько полотенец мы испортили…

Вода резко перестала литься. Я не успел смыть пену за одним ухом и замер с расстроенным выражением лица. Никак не ожидал, что четыре минуты уже пролетели.

— Спасибо, что воспользовался мной сегодня, Шон, — поблагодарила кабина. Дверь с шипением отворилась. — Было приятно обслужить тебя.

— М-м-м, спасибо, — промычал я, переступив порог. — Взаимно.

Возле раковины были сложены стопкой чистые полотенца. Я взял два. Одно обернул вокруг пояса, а вторым вытер волосы и набросил его на плечи. Меня тянуло в сон. Корзина с моими продезинфицированными вещами спокойно простоит в ванной до утра.

Я шагнул к двери, протянул руку к дверной ручке и замер.

— Черт.

Когда мы приехали, Мегги извинилась перед нами за то, что гостевых комнат у нее только три. В них разместились Аларих, Бекс и Келли. Мне пришлось довольствоваться диваном в гостиной, и я ничего не имел против — только сейчас я был… не одет. Если я лягу там, моя нагота могла стать проблемой. В Окленде я собирался впопыхах, и у меня даже не было лишней пары джинсов.

Нужно было что-нибудь придумать, но я слишком сильно устал. И я стоял как дурак, уставившись на стену. Вдруг в дверь постучали. Я облегченно вздохнул. Меня спасли. Наверняка Мегги поняла, что у меня возникнут сложности, и принесла мне халат — а возможно, и штаны, оставленные кем-нибудь из гостей-сочинителей.

— Ты не представляешь, как я тебе рад, — произнес я и распахнул дверь.

На пороге стояла Бекс. Она смотрела на меня широко открытыми и очень серьезными глазами.

— Я надеялась, что так и будет, — ответила она и, не дав мне вымолвить ни слова, шагнула в ванную комнату.

Пару секунд она стояла неподвижно с рукой, прижатой к бедру чуть ниже талии. Ее поза… Пауза… Что это могло значить?

— М-м-м… — Я попятился назад. — Слушай, Бекс, ты в порядке? Я как раз собрался уходить, так что если тебе нужна кабина…

— Заткнись, Шон. — Она шагнула ко мне. Затем сняла полотенце с моих плеч и небрежно отшвырнула его в сторону. — Раз в жизни, хотя бы раз в жизни можешь ты это сделать? Взять. И. Заткнуться.

Она подошла еще ближе, встала на цыпочки и поцеловала меня.

Я не ожидал поцелуя. Я не успел уйти в сторону. В общем, я никак не мог помешать… хотя нет, я мог просто отстраниться.

В общем, я никак не мог помешать… хотя нет, я мог просто отстраниться. Точно, я мог прекратить все сразу.

Но я ответил на ее поцелуй.

Бекс крепко прижалась ко мне и обвила руками мои плечи. Я обнял ее за талию и почти непроизвольно притянул к себе. Ее поцелуй становился все более страстным… Не помню, как мы вышли из ванной, как спустились вниз, в ее гостевую комнату.

Помню только блаженное ощущение, охватившее меня потом. Казалось, меня покинуло все напряжение, которое мучило меня до сих пор. Я лежал и одновременно парил в восхитительном пространстве между полусном и небытием.

Нежные пальцы Бекс пробежались по моей груди и замерли чуть выше пупка.

— Доброй ночи, Шон, — послышался шепот у меня над ухом.

Боже. Впервые за жутко долгое время я ощутил мир таким, каким он должен быть. Я приподнял руку и провел костяшками пальцев по щеке Бекс. Я ощутил солоноватый запах секса и улыбнулся.

— Доброй ночи, Джорджия, — пробормотал я и скользнул в сон.

История человечества полна исключительными моментами, которые изменили буквально все — хотя эти случаи и невозможно было предсказать. Возьмем, к примеру, изобретение антибиотиков. До той поры женщины очень часто умирали от послеродового сепсиса — банальной стафилококковой инфекции, приводившей к долгой и мучительной агонии. Антибиотики изменили ситуацию, и спустя четверть века люди уже не представляли без них свою жизнь.

Промышленная революция тоже стала подобным ключевым моментом. Представьте себе, что раньше электрическое освещение считалось роскошью, а многие сомневались, что оно привьется во всемирном масштабе. Мысль о том, что однажды миром начнут управлять машины, казалась безумной, из области научной фантастики… но это действительно произошло.

Пробуждение также стало исключительным моментом. Мы оказались в чужеродном мире. Наша парадигма сместилась, и назад ее не вернуть. Все изменилось. Вот почему основные законы психологии устарели. Когда мертвецы начинают ходить, остается только сойти с ума.

Из гостевого блога Барбары Тинни «Сон взаперти».

Сегодня вечером мы вместе посмотрим фильм, являющийся классикой жанра — «Зловещие мертвецы»,[13 — «Зловещие мертвецы» (англ. The Evil Dead) — знаменитый культовый фильм ужасов режиссера и сценариста Сэма Рэйми, первая часть одноименной трилогии (фильм вышел на экран в 1981 г.).] где сладенькому душке Брюсу Кэмпбеллу[14 — Брюс Лорн Кэмпбелл (род. в 1958 г.) — американский актер, продюсер и режиссер. Снимался в фильмах «Побег из Лос-Анджелеса», «Маджестик», «Человек-паук» и др.] угрожают демоны, злобные деревья и даже собственная рука. Чат я открою в восемь вечера по Тихоокеанскому времени. На протяжении всего просмотра можно будет писать в блоги прямо в онлайне — это замечание для тех, кому захочется поделиться с нами своими впечатлениями.

Надеюсь встретиться с вами позже, и помните: кто придет на сайт последним, будет должен мне выпивку.

Из блога Магдалены Грейс Гарсиа «Залежи одуванчиков», 20 апреля 2041 года.

Шестнадцать

Я проснулся на кровати в гостевой комнате, окруженный мягкими мордами спящих бульдогов. Я лежал абсолютно обнаженный. Застонав, я приподнялся на локтях. Дверь была приоткрыта на фут — ровно настолько, чтобы сюда смогли проникнуть мои незваные гости. Я потер лицо рукой, пытаясь прогнать сонливость и задумался об одежде.

Я потер лицо рукой, пытаясь прогнать сонливость и задумался об одежде.

— Похоже, пора разобраться с новым кислым утром, а, Джорджи?

Мне ответила звенящая тишина. Я резко сел.

— Джорджи?

Ответа не последовало.

— Ты начинаешь меня пугать. Что я такого сделал, чтобы заработать наказание безмолвием? Я согласился с тобой. Я взял на себя ответственность. Может, и ты перестанешь ерундой заниматься?

Но моя сестра затаилась. Она находилась на своем обычном месте — я же помнил, как чувствовал себя, пока был нормальным. А сейчас я знал, что Джорджия сидит у меня в голове, ближе к затылку. Но она явно не желала со мной разговаривать. Я тихо выругался.

— Отлично. Хочешь играть в молчанку — продолжай. Посмотрим, насколько тебе это понравится.

Я соскользнул по кровати, и мои ступни коснулись пола. Мышцы у меня нестерпимо ныли. Видимо, придется весь день глотать аспирин, как конфеты, и прикладывать гелевые компрессы. Вот что бывает, когда со всех ног улепетываешь от вспышки инфекции.

— Но так лучше, чем наоборот, — пробормотал я и осмотрелся.

Ответ на вопрос насчет одежды я получил в следующую секунду. На полке стеллажа лежали мои вещи, сложенные в стопку. Я мысленно возблагодарил стиральную систему дома Мегги, решив не делать это вслух. Особняк был напичкан сенсорными датчиками и прочими новшествами. Скажи я ей спасибо громким голосом, она, чего доброго, могла мне ответить. Потом я начал одеваться. Все, что я оставил в ванной, оказалось чистым — даже ржавчина с моего старинного швейцарского армейского ножа исчезла. Я покачал головой. Порой сервис бывает чересчур эффективным. Страшновато представить себе, как «умный дом» отдает команды разным крошечным устройствам, чтобы те отполировали до блеска мою флешку или мелочь.

По крайней мере, ничего не пропало. Я рассовал вещи по карманам, застегнул ремень и натянул ботинки. Только в этот момент в моей сонной голове, покинутой Джорджией, появилась четкая мысль, что я в комнате — один.

А куда подевалась Бекс? Я обернулся и обвел взглядом кровать. Ни единого признака того, что рядом со мной кто-то спал. Я слегка встревожился. Если мое безумие начало прогрессировать и у меня была долгоиграющая галлюцинация, в которой меня совратила сотрудница, значит, очень скоро я окончательно сойду с ума.

С этой радостной мыслью я попытался надеть ботинки. Но питомцы Мегги постоянно мне мешали. Очевидно, они решили, что нападение на мои шнурки — просто потрясающая игра. Видимо, здесь крылось главное различие между собаками и кошками. Я никогда не встречал глупых кошек, а вот собаки, похоже, теряют разум в процессе уменьшения.

— Приятно найти соплеменников, — пробурчал я, еще разок потянулся и вышел из комнаты. Дверь я оставил открытой. Не хотелось лишать бульдожек возможности поваляться на мягкой теплой кровати.

Аларих сидел в кухне, уткнувшись в лэптоп, и увлеченно барабанил по клавишам. На столе перед ним стоял наполовину опустошенный кофейник. Я остановился и блаженно вдохнул восхитительный аромат, чем привлек внимание Алариха. Он поднял голову, торопливо кивнул и вернулся взглядом к экрану.

— Привет.

— Привет, — отозвался я, взял со стойки кружку и налил себе горячего черного кофе.

Утро — единственное время суток, когда я могу глотнуть любимый напиток без жалоб с «психологической галерки». Если Джорджия решила отмалчиваться, я даже сумею позволить себе вторую порцию, а уж потом перейду на колу.

Эта мысль вызвала у меня чувство вины, но не помешала мне сделать большой глоток обжигающей глотку жидкости. Конечно, я бы предпочел Джорджию самому лучшему кофе на свете.

Но если радость потребления кофеина отвлекала меня от странного молчания сестры, мне следовало задуматься. Я уселся напротив Алариха. Он продолжал печатать и не обращал на меня никакого внимания. Я стал прихлебывать кофе. Он печатал. Джорджия не произносила ни слова.

Так продолжалось несколько минут, а потом я кашлянул и спросил:

— Что я пропустил? Помимо восхода солнца и завтрака?

Аларих поднял голову.

— Мегги взяла с собой Бекс и дока. Они поехали в город за продуктами. Мегги заявила, что мы слопали ее стратегический запас.

Образ нашей троицы, явившейся в супермаркет городка Уид, меня заворожил. Я видел фотографии магазинов из времен до Пробуждения. Странные, тесные помещения с узкими проходами, заполненными толпами покупателей. Конечно, когда появились зомби, помещения превратились в весьма эффективные смертельные ловушки с обилием мест, где могли укрыться зараженные. Даже системы обрызгивания свежих овощей помогли распространению инфекции — ведь стоит хотя бы капле крови попасть в воду — и конец. Фактически люди начинали рассеивать живую вирусную культуру по проходам между полками. Мало помогало делу и то, что при первых вспышках все начинали паниковать, метаться и искали укрытие в ближайшем гипермаркете. А попадали бедняги в лапы к зомби. Количество жертв в «Wal-Mart» и «Costco» достигло космических масштабов.

И тогда все разом перешли на систему интернет-доставки продуктов. Это длилось несколько лет, затем волна спала. Но некоторые до сих пор предпочитают немного переплатить, чем пойти в магазин и контактировать с окружающими. К сожалению, не все продукты питания можно найти через Сеть. Свежие фрукты и овощи, разрешенное мясо (только рыбу и птицу) и еще куча всего, что обычно продается на развес, лучше покупать «живьем». После первых атак зомби мы поумнели. И мы тоже хотим есть. Так вот, планировка современных магазинов напоминает прежние супермаркеты, но покупателей впускают внутрь небольшими группами и через определенные промежутки времени. В самом магазине можно перемещаться только в соответствии с четким маршрутом. Перед каждым крупным отделом расставлены шлюзовые камеры и анализаторы крови. Шопинг в итоге отнимает несколько часов. Короче, поход за покупками — занятие не для слабонервных.

Я удивился:

— А Мегги не боится, что их заметят?

— Почти не сомневаюсь, что «точка» принадлежит ее родителям.

— Тогда я спокоен. А док… Она хоть раз посещала магазин? — поинтересовался я.

Мой кофе начал остывать. Я сделал новый глоток и порадовался горечи. Все-таки странно — пить кофе вдоволь, и не извиняться перед Джорджией. Сегодня даже разрешения не потребовалось. Мне захотелось, чтобы сестра хоть как-то отреагировала.

В голове царила тишина.

— Не уверен, — ответил Аларих. — Когда Мегги объявила, куда они отправятся, Келли стала белая как мел.

— Господи, надеюсь, кто-нибудь из них сообразит включить камеру. Четыре, пять, десяток камер! Конечно, материалы съемки мы выложить не сможем, но увидеть дока перед настоящим рыбным прилавком — это была бы премиальная комедия!

— Полагаю, обе леди прихватили технику, — усмехнулся Аларих. — Они свое дело знают.

— Точно. — Я подлил себе кофе. — Есть что-нибудь новенькое?

— Ничего особенного.

— Понятно. Суточные показатели?

— Хорошие.

— Не великолепные?

— Очень хорошие. — Аларих понял, что я не собираюсь уходить. Он отодвинул лэптоп в сторону и тоже придвинул к себе кружку.

Он отодвинул лэптоп в сторону и тоже придвинул к себе кружку. — У твоего репортажа — странное количество закачек. Каждый раз, когда ты совершаешь нечто наподобие выхода в опасную зону, рейтинг возрастает в безумных пропорциях.

— Ясно. Вообще-то после таких приключений у меня бессонница — целый месяц, так что с пользователями мы квиты. От ЦКЗ есть какие-нибудь высказывания по поводу филиала в Портленде?

— Официального заявления пока нет, но «Аргументам» удалось взять интервью у директора Свенсона…

Я презрительно фыркнул. «Аргументы» — паршивенький сайт. Известно, что они редактируют свои репортажи по запросу тех, кто им больше заплатит. Дать им эксклюзивное интервью — все равно что купить время для рекламы в прайм-тайм. Фантастическое вложение средств, но колоссальное извращение правды.

Аларих прищурился.

— Не возражаешь, если я продолжу?

— Извини. — Я кивнул. — Я тебя внимательно слушаю. Больше прерывать не буду, честное слово.

— Поверю, когда увижу, — проворчал Аларих и продолжал: — Свенсон повторил рассказ о происшествии и добавил одну хитрую деталь. Дескать, если бы вы не забрели каким-то образом в помещения, предназначенные для служебного пользования, вам бы не пришлось воспользоваться аварийными туннелями. Он хочет все вывернуть наизнанку, словно вы проявили халатность или, хуже того, проникли в запретную зону.

— У нас есть достойный ответ?

— Махир загрузил твой материал, начиная с того момента, когда директор оставляет вас в комнате для переговоров и до выключения освещения в коридоре. На протяжении съемки виден тайм-код. Значит, вы просто отправились на поиски выхода, а Свенсон вас бросил и убрался восвояси.

— Напомни, чтобы я Махира повысил в должности.

— Как насчет того, чтобы ты всех нас увел подальше от линии огня? — воскликнул Аларих грубовато, почти дерзко.

Я раньше никогда не слышал, чтобы он разговаривал с кем-нибудь подобным тоном. Нет, лишь один раз. В тот день я расквасил Алариху нос за его слова, что мое общение с Джорджией — признак психического заболевания. Я сам это прекрасно знаю. Просто я считаю, что альтернатива гораздо хуже.

Я присмотрелся к Алариху. Вид у него был изможденный, что, конечно, неудивительно. Мы все очень устали, и не без причины.

— Старина, как ты? Кто-то решил испортить твою утреннюю кашу?

— Я просто не уверен, что ты по-прежнему способен расставлять приоритеты. Вот и все. — Он напрягся и взглянул на меня в упор. — Уволиться теперь никто из нас не может. Каждый день на воздух взлетают здания, а их, между прочим, взрывают, чтобы мы туда нос не совали.

— Ты считаешь, что виноват я? — ответил я, махнув рукой в сторону входной двери. — Я дока в гости не звал, а по нас начали палить, как только выяснили, где она находится, помнишь? На меня ты это не повесишь, Аларих. Если тебе непременно нужно на кого-то злиться, рекомендую орать на нее.

— Она принесла нам зацепку, благодаря которой мы узнали о самом крупном заговоре после Пробуждения! А тебе нужна месть! Мир крутится не только вокруг тебя, Шон. И ты сам все понимаешь. Ты — не единственный, кому солгали, и не ты один потерял близкого человека. Мне, признаться, начинает надоедать, что ты так себя ведешь.

Я удивленно заморгал.

— Я… что ты имеешь в виду?

— Ты слышал.

— Я ни разу не говорил, что это — наша общая война.

— Значит, ты меня обманул.

— Значит, ты меня обманул.

Я шарахнул кулаком по столу, и из моей кружки выплеснулся кофе. Аларих вздрогнул.

— Проклятье, Аларих, сейчас не время играть в обиженных стервочек. Что с тобой? Тролли напали на форумы? Твоя доля в доходах упала? Тебе не нравится комната, в которую тебя поселила Мегги? Объясни?

— А почему Ребекка утром появилась в таком виде, словно не спала ни минуты? Почему она пулей выскочила из дома? — Голос Алариха звучал настолько жестко, что им, казалось, можно было резать сталь. Закрыв лэптоп, он продолжал: — А ты спал. Видимо, поэтому она так торопилась. Хотела избежать неприятной встречи.

— О, черт. — Похоже, мое безумие прогрессировало. Значит, секс у нас с Бекс действительно был, но каким-то образом я ухитрился ее огорчить. Меня это убило. Я закрыл лицо ладонями и оперся локтями о стол.

— Я так и знал.

— Аларих, дружище… — Я поднял голову. Он не сводил с меня возмущенного взгляда. Я не имел ничего против его гнева. Я чувствовал себя отвратительно. — Она была сильно расстроена?

— Если честно, не в курсе. Она подробностями не делилась.

Одно очко в пользу Бекс. «Нужно основательно перед ней извиниться, — решил я, — как только она вернется».

— Понятно. Послушай, я вовсе не думал, что так случится, слово даю. Я не пытался затащить ее в постель и уж тем более не хотел ее огорчать.

— Ага. — Он вздохнул, потупился и стал похож на спущенный воздушный шарик. — Я знаю, ты ей нравишься. Я просто надеялся, вдруг она поймет, что ты ею не интересуешься. Ведь есть другой человек… Но она ничего не замечала, кроме твоей неприступности…

— Я с ней не играл, — негромко возразил я. С подобными делами легко справлялась Джорджия. Она всегда первой замечала, когда на меня начинали охотиться девчонки, и быстренько их разгоняла. Раньше мне никогда не приходилось сталкиваться с чем-либо подобным. — Правда.

Аларих рассмеялся. Коротким, сухим смехом, начисто лишенным юмора.

— Можешь не продолжать. Если бы ты с ней играл, она бы, пожалуй, тебя раньше совратила.

— Я перед ней извинюсь.

— Да уж. — Он встал и взял лэптоп. — Мы не можем себе позволить кидаться друг на друга, чтобы перегрызть глотку.

— Верно, — уныло отозвался я и проводил взглядом Алариха.

А когда он вышел из кухни, я уронил голову на стол. Мой лоб ударился о деревянную поверхность.

— Черт бы меня побрал, Джорджи. И как меня угораздило вляпаться в такую историю?

Ты сначала делаешь, а думаешь потом. Это всегда было твоим слабым местом.

Смех моей сестры напоминал недавнее «веселье» Алариха. Он звучал резко и хрипло. Но еще в нем была нотка удивления, которое обычно предваряет экзекуцию.

И конечно, не забывай обо мне.

— Ох, слава богу, — вымолвил я, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Ты меня просто жутко напугала.

Тебе нужно было время подумать.

— Но погляди, чего я добился. Теперь Бекс психует, а значит, и Мегги не отстает. Аларих вообще считает меня поганцем.

Ну… в некотором роде ты поганец и есть. Я тебе говорила: будь с ней осторожен.

— Откуда я мог знать, что она набросится на меня в ванной?

Я тебя люблю, но иногда я абсолютно не понимаю, как работает твой мозг. Она уже давно готовилась на тебя напасть.

Она уже давно готовилась на тебя напасть. Все к тому шло. Признаки были налицо.

— Откуда мне было знать, Джорджи? Я здесь новичок.

Она вздохнула.

Верно, Шон. Но не стоило называть ее моим именем. Теперь все осложнится.

— Понимаю. Но что мне делать?

На этот вопрос ответа у сестры не нашлось.

Через полчаса я услышал, как затормозил мини-вэн Мегги. Я услышал, как хлопнули дверцы, а затем, как по волшебству, кухня преобразилась. Бекс, Мегги и Келли практически завалили ее коричневыми бумажными пакетами с продуктами. Я еще сидел за столом, хотя и сменил кофе на банку колу. Кисло-сладкий вкус газировки вдруг показался мне приятным. Если я принялся за колу — значит, Джорджия снова со мной. Ради этого стоило нанести небольшой вред зубной эмали.

Бекс, укладывая покупки на тумбу рядом с плитой, бросила на меня обиженный взгляд, после чего выскочила через заднюю дверь и устремилась к машине. Я поморщился и встал.

— А-а-а… послушай, Бекс, погоди секундочку…

— Замри, — дружелюбно посоветовала Мегги.

Я послушался.

— Келли, позови Алариха. Скажи ему, пусть поможет выгрузить остальное. — Голос Мегги был дружелюбным и строгим одновременно. Та кивнула и выскочила из кухни еще проворнее Бекс. Она даже унесла с собой последний пакет с продуктами.

Я опасливо посмотрел на Мегги. Она молча шагнула ко мне, остановилась в нескольких футах и стала сверлить меня глазами. Наконец она покачала головой и вздохнула:

— Ты совсем чокнутый, Шон?

Это было словно эхо вопроса, который задала мне Джорджия, — тогда, в микроавтобусе, возле лаборатории доктора Эбби. Я сразу вспомнил и свою галлюцинацию, и убийственную фразу Келли о локализованных вирусных поражениях. Мегги не могла услышать то, что мне говорила Джорджия. Но я вздрогнул от неожиданности и произнес, не раздумывая:

— Вполне. Но это, пожалуй, не самый лучший ответ. Можно еще разок попробовать?

— Ты не соврал, и меня это устраивает. Ты знал, чем будешь заниматься с Ребеккой, когда позволил ей уложить себя в кровать?

— Господи, нет. Мегги, я даже не подозревал… Ну, что я ей интересен. В этом смысле.

— Я так и думала, — вздохнула Мэгги. — У тебя когда-нибудь подружка была?

Она застала меня врасплох. Я постарался ответить как можно более честно:

— Не так чтобы… Нет.

И снова — медленный оценивающий взгляд.

— Я так и думала, — повторила она. — Ты позволишь дать тебе совет?

— Сейчас? — Я коротко и горько рассмеялся. — Я бы даже от рекомендаций твоих бульдогов не отказался. Я совсем не хотел, чтобы с Бекс так вышло.

Виноват только я. Бекс была рядом, и этого хотела… Она и предложила мне все, в конце концов. Тогда я думал, что и сам хочу. А ведь она пришла ко мне совершенно открыто. Просто я… очень давно скрывал, что далеко зашел, слишком далеко… Она понятия не имела, во что вляпалась. Мне следовало вести себя иначе.

— Ты ее винишь.

— Я виню себя.

— Хорошо. — Мегги кивнула. Наверное, мой ответ ее удовлетворил. — Вы оба — взрослые люди, не мое дело вмешиваться. Лишь бы только никому не было больно. А Бекс — больно. Вероятно, ей стоило вести себя более осторожно и не рисковать, но теперь — уже не важно. Ты должен перед ней извиниться. Прямо сейчас. Не жди, что она справится сама. Иначе вы больше не сможете вместе работать.

— Да, я попрошу у нее прощения.

Я готов был все сделать не просто формально. Бекс заслуживала лучшего обращения — независимо от того, как я с ней обошелся.

Она заслуживала кого-то намного лучше меня.

— Я рада.

Мегги шагнула ко мне и обняла меня. Ее волосы пахли ванилью и клубникой. Мы с ней простояли, не шевелясь, довольно долго. Мне даже стало как-то не по себе. Затем она отстранилась и принялась вынимать продукты из пакетов. Я молча наблюдал за ней. Внезапно она подняла брови и проговорила:

— Ну? Чего ждешь? Давай. Ступай.

И я послушался.

Трава была сырая. Наверное, ночью шел дождь, и, пока я добрел до мини-вэна, ботинки у меня промокли. Машина стояла на подъездной дорожке. Дверцы были распахнуты, на переднем сиденье лежала еще пара бумажных пакетов. Я повернулся, огляделся по сторонам и не удивился, заметив на мокрой траве следы, уходившие в сторону огорода.

Через минуту я добрался до ухоженного участка земли, на котором Мегги выращивала овощи и зелень. По краю огорода расположилось несколько скамеек из прежней, «чистой» эпохи до Пробуждения, что придавало месту декоративный ретрошик. На самой дальней скамейке спиной ко мне сидела Бекс. Я направился к ней, стараясь не ступать бесшумно, но она не обернулась. Думаю, она меня ждала.

— Привет, — поздоровался я. — Не возражаешь, если я присяду?

— Отнюдь.

Она повернулась ко мне, вздернув подбородок. Ее глаза чуть-чуть покраснели. Она явно преуспела в искусстве ирвина — плакать и одновременно классно выглядеть перед камерой. А мне стало еще хуже.

— Но нам все же надо поговорить, поэтому садись.

Бекс подвинулась, освобождая мне место.

— Спасибо.

Я опустился на скамейку и положил руки на колени. В воздухе повисла пауза. Я не знал, с чего начать.

Попроси прощения, — подсказала Джорджия.

Сестра никогда не давала мне плохих советов.

— Прости меня, Бекс. То есть… Господи, я так чертовски виноват, что даже сказать не могу. Я повел себя глупо, эгоистично, и мне ужасно жаль.

Бекс судорожно втянула ртом воздух. А когда заговорила, в ее голосе я услышал смешливые нотки — она словно не могла поверить в происходящее.

— Неужели? Тебе жаль? Да, у тебя проблемы, Шон. Я — взрослая девочка и думала, что сумею справиться. Похоже, я ошиблась. И я не должна винить тебя.

«Но виню». Подтекст был очевиден. Даже я его почувствовал.

— Возможно… Но все равно мне должно было хватить ума сказать тебе, что нам не стоит… доходить до такой близости.

— Хочешь сказать, мы не должны были трахаться, как кролики?

Я нервно кашлянул — отчасти от изумления, а также чтобы заглушить призрачное эхо смеха Джорджии.

— Ну… и это тоже. Я просто… Пожалуй, я не ожидал. Наверное, страшно глупо прозвучит, но я действительно не ожидал.

Бекс медленно сдвинула брови.

— Правда? Ты ничего не замечал?

— Что ты имеешь в виду?

Она опустила подбородок и пробормотала:

— О, боже. Ты точно ни о чем не догадывался.

Мне стало не по себе. Одно дело — попросить прощения за то, что сделал. Пусть у меня нет особого опыта в общении с девушками. Но я уверен, нет ничего хорошего в том, чтобы назвать одну именем другой (в особенности если та, другая, — мертва и была моей сестрой). Но совсем другое — когда надо извиняться за нечто непонятное.

— М-м-м… Бекс, извини, но я теряюсь в догадках. Я готов просить у тебя прощения до бесконечности, но мне хотелось бы узнать, за что.

Вдруг Бекс рассмеялась весело и звонко. Словно осколки разбитого стекла сверкнули на солнце.

— Я несколько месяцев к тебе клеюсь, Шон. Весь мой флирт, топы с оборочками, просьбы вдвоем почистить мои репортажи — ты сам думаешь, на черта мне это было нужно?

— Даже не представляю, — откровенно ответил я. — Я считал, ты хочешь, чтобы твои сюжеты приобрели солидный вид, прежде чем ты их запостишь. А оборочки… Ну, обычные дамские штучки. У тебя и прическа затейливая.

— Одежда большого рейтинга мне не прибавляет, — буркнула Бекс.

Я пожал плечами.

Она вздохнула.

— Отлично. Будем считать, отговорился. А как насчет флирта? Тоже «дамские штучки»?

Если я собрался говорить правду, то отступать поздно. Хуже уже не будет.

— Пока ты не вошла ванную и не сдернула с меня полотенце, я ничего не замечал. Я не вру.

— Если бы Дейв был жив, мне пришлось бы выложить ему десять баксов. — Бекс отвела взгляд и устремила его на лес за забором. Территория казалась совершенно дикой. Все элементы системы безопасности были прекрасно замаскированы. — Он говорил, что тебя ничем не проймешь. А я-то думала, ты играешь в неприкасаемого.

— И Аларих тоже так сказал. Мне очень жаль. Я ведь никогда ни за кем не ухаживал.

— Да уж. — Бекс изучающе на меня посмотрела. — Тебе такое не нужно.

Я подумал: не солгать ли ей, но не увидел в этом смысла.

— Верно. Пожалуй, ты права.

Бекс кивнула и попыталась улыбнуться, а потом вновь уставилась на лес. Я терпеть не мог этого взгляда. Он появлялся то у одного, то у другого и означал: «Но она же твоя просто сестра!» Однако только Джорджии я был небезразличен.

Наконец Бекс тихо и почти сочувственно произнесла:

— Я догадывалась — в глубине души. Вот почему к тебе было бесполезно клеиться. Похоже, у меня не было ни единого шанса тебя заполучить.

Теперь я решил ограничиться самой безопасной фразой:

— Прости.

— И ты меня прости, Шон. Мне тоже жаль. Поверь мне… Я понимаю, теперь все уже не будет, как раньше. И я виновата не меньше тебя. Я просто не знаю…

— Как теперь себя вести? — подсказал я.

Бекс кивнула. Я подавил желание рассмеяться — боялся, что не смогу остановиться.

— Ох, Бекс. Этот вопрос я себе задавал почти каждый день с тех пор, как погибла Джорджия.

— Ты нашел ответ?

— Его не существует. — Я откинулся на спинку скамейки и запрокинул голову так, чтобы видеть только небо. Вдруг я захотел сидеть здесь, на скамейке, целую вечность. — Наверное, я буду жить, как всегда, пока что-то не прояснится.

— А если ничего не изменится?

— Тогда, пожалуй, стану думать, что некоторые чудаки правы и действительно существует некий Высший Разум, который обращается с нами, как с подопытными белыми мышками.

Ткань джинсов Бекс зашуршала. Она развернулась в мою сторону. Даже не видя ее лица, я прекрасно представлял себе его выражение: изумление и опасливое подозрение. Она явно считала, сейчас я заявлю что-то совсем несусветное. Бекс выговорила:

— Почему ты собираешься отправиться на поиски Бога?

— Я так не говорил.

Если Бог есть, то существует немало людей, осведомленных получше, чем я. — Я пожал плечами, продолжая смотреть на небо. — Вообще-то я бы мог умереть спокойно, если бы знал, кто там — на другой стороне.

Бекс рассмеялась. У меня словно груз с плеч свалился. Я по глупости причинил Бекс ужасную боль. А сейчас я будто услышал, что, возможно, мы снова станем друзьями. Не такими, конечно, как прежде, но ведь и во врагов не превратимся. Все лучше, чем ничего.

Неоправданная жестокость — не единственное решение, — прошептала Джорджия.

Кажется, она также испытала облегчение.

— Порой самое уместное, — отозвался я, не раздумывая.

Смех Бекс оборвался. Я напрягся и опустил голову. Я подумал, что мы снова начнем выяснять отношения.

Но Бекс молчала. Глаза у нее были цвета лесного ореха. А раньше я их никогда не замечал. И мне стало еще хуже. Я не должен был с ней спать, если даже толком не мог вспомнить, какие у нее глаза.

— А тебе здорово повезло, между прочим, — сказала она.

Я удивленно заморгал.

— Что?

— Большинство людей теряют своих близких. Они просто исчезают и никогда к нам не возвращаются. А ты… — Бекс подняла руку и провела прохладными кончиками пальцев по моему лбу. — Она всегда будет там, с тобой, верно?

— Я не знаю, как жить в мире, где ее нет, — пробормотал я.

В моем голосе прозвучала такая тоска, что даже я сам удивился. Я не допускаю мысли о том, что привыкну к потере Джорджии. Порой мне становится страшно от того, насколько сильно мне ее не хватает.

— Будем надеяться на лучшее. — Бекс встала. — У нас с тобой все хорошо, Шон. По крайней мере, я — в норме. Мне бы хотелось, чтобы и ты не переживал.

Я кивнул.

— Мне тоже.

— Ладно. Пойду скажу Мегги, что мы все обсудили. — Бекс немного растерялась и добавила: — Оставайся в гостевой комнате. Я сегодня посплю на диване.

Она сунула руки в карманы и ушла, тяжело ступая по сырой садовой земле. Я не успел больше вымолвить ни слова. Я проводил ее взглядом, опустил плечи и закрыл глаза.

— Когда же все станет проще, Джорджи? — прошептал я.

Все с самого начала было непросто, — ответила сестра.

Ответить мне было нечего, поэтому я продолжал сидеть на садовой скамейке. Я вдыхал запах мокрой травы и ждал, пока мир замедлит вращение. Пусть мы успеем отдохнуть до следующей грозы. Неужели я прошу слишком многого? Я просто хочу отдохнуть.

Хотя бы чуть-чуть.

Темы, которые считается невежливым обсуждать за ужином: политика, религия и ходячие мертвецы. Но именно к этому мы возвращаемся каждый вечер за ужином: политика, религия и ходячие мертвецы. А еще мы спорим, каким оружием лучше пользоваться при полевой работе в поле — мелкокалиберным или крупнокалиберным, и какие бронежилеты надежнее. Конечно, мы болтаем об огороде Мегги, наших рейтингах, об уходе за машинами. Все носит нарочитый и клаустрофобический характер. Мы словно наступаем друг другу на пятки. Настоящей свободы личной жизни нет, а дом представляет собой огромную систему безопасности. Выйти отсюда почти так же непросто, как и войти. Адская комбинация тюрьмы и кемпинга.

Странно, но я всегда мечтала, чтобы новости были именно такими. Потому что, господи, наверное, я — сумасшедшая, но чувствую себя просто прекрасно. Хорошо бы еще не терять контроль над ситуацией.

Из блога Ребекки Этертон «Неискренняя милашка», 9 мая 2041 года.

Не опубликовано.

Внимание, народ! Теперь к своему посту я могу добавить: «осталась жива при незапланированном столкновении с зомби во время визита в ЦКЗ с целью обсудить вспышку инфекции в Окленде»! Я не хвастаюсь… но почему бы вам не скачать мои репортажи и не внести мое имя в ежегодный список номинантов на премию «Золотой Стив»? Я буду вашей лучшей подружкой…

Из блога Ребекки Этертон «Неискренняя милашка», 9 мая 2041 года.

Семнадцать

Пять дней прошло без особых происшествий. Мы с Бекс как-то выбрались в лес за городом, постреляли в компанию зомби, состоящую из людей и коров. Как только болезнь захватывает организм, о различии видов говорить не приходится. Мегги увлеченно сочиняла стихи, пропалывала грядки и старалась держаться подальше от Келли. Та, в свою очередь, оккупировала стол в столовой, завалила его бумагами с научными выкладками доктора Эбби и рассеянно бормотала себе под нос медицинскую абракадабру. Аларих сидел рядом, слушал и делал какие-то записи, то и дело кивая. Их совместные занятия жутко действовали мне на нервы.

Но эти пять дней, пожалуй, стали последними островками спокойствия для всех нас. Может, вселенная меня услышала, когда я произнес свое желание, сидя на садовой скамейке… Не знаю. Короче, так получилось, что мы просто чудом получили время для отдыха. Ничего не взрывалось. Ни вспышек инфекции, ни чрезвычайных положений — словом, ничего такого, что могло оторвать нас от непростой задачи — вновь почувствовать себя командой. Часы превращались в сутки, которые сливались друг с другом и отличались только активностью на форумах и частотой публикаций наших репортажей.

Келли продолжала вести серию гостевых статей под псевдонимом Барбара Тинни. Не сказал бы, что это был убойный хит, но ее посты пользовались популярностью. Удивительно. Правда, я постоянно забываю о том, как сильно люди любят находить оправдание своему безумию. Прибыль от колонки Келли отправлялась прямиком к Мегги — в уплату за наше проживание. Мегги фыркала и отмахивалась — дескать, подумаешь, ерунда какая. Но деньги брала, и поэтому я чувствовал себя чуть менее виноватым в нашем «вторжении».

Бекс перебралась в кабинет. Она заявила, что надувной матрас для ее спины полезнее, чем диван — для моей. Теперь я мог обосноваться в гостевой комнате, что меня только радовало. В гостиной я мучился бессонницей. А мне нужно было набраться сил. Каждую ночь я укладывался в кровать, а моя голова тем временем перерабатывала заумные научные познания о Келлис-Эмберли. Утром я просыпался готовый воспринять новую информацию. Я должен был вникнуть в смысл исследования доктора Эбби. И нельзя было забывать о Махире и моей просьбе насчет все тех же материалов «Раздраженного Осьминога». Если уж мне предстояло повести моих соратников на смерть, мне хотелось знать, за что мы сражаемся. Это было единственное обещание, которое я мог сдержать.

Я продолжал делать важные звонки. Людей в моей маленькой бригаде репортеров было немного, но у нас имелись связи, и настала пора ими воспользоваться. Новостник Рик превратился в вице-президента Соединенных Штатов. Да уж, необычная карьера как для журналиста, так и для политика. Но, черт побери, у него отлично получилось. Я стал ему названивать. Сначала — раз в день, потом — два… Наконец стало ясно, что он меня игнорирует. Странно, совсем не похоже на Рика. Ни капельки. И это меня встревожило.

Дни шли своим чередом. Аларих затеял серию публикаций о модернизации цифровых профилей и их применении в области медицины. Бекс смоталась в Вашингтон в поисках зомби, которых можно раздразнить под камеру.

Бекс смоталась в Вашингтон в поисках зомби, которых можно раздразнить под камеру. Она вернулась с пороховыми ожогами, синяками и кучей статей о своих приключениях. Когда я начал читать первый пост, у меня горло сжалось от тех эмоций, которые невозможно выразить словами. Раньше я сам бегал по лесам, играл в салки с оленями-зомби и собирал истории вроде «кроме шуток, я там был» у водителей-дальнобойщиков, которые помнили, что творилось на дорогах в разгар Пробуждения. Когда-то я хотел только одного и больше ничего меня не волновало. Гибель Джорджии все изменила. Иногда я просматриваю заметки Бекс и гадаю, узнал бы я прежний себя самого теперешнего? Вряд ли я бы ему сильно понравился.

И я бы с ним согласился.

В конце концов я рассказал Махиру и Мегги о звонках в кабинет Рика. Они сразу решили, что пока надо помалкивать и «затаиться». Все и так напуганы предостаточно, и не стоило подливать масла в огонь. Кстати, не слишком помогали делу сочинители — приятели Мегги. На некоторое время она доброй половине из них отказала от дома. Но постепенно они вернулись — даже приглашения не потребовалось. Едва переступив порог, сочинители кидались на кухню или в гостиную. Они, правда, приносили с собой пиццу, пирожные, самсу, но сами все и съедали. Большинство из них я раньше и в глаза не видел, хотя ребята номинально являлись сотрудниками сайта. Нас они сторонились, и мы стали пользоваться нежданными визитами в качестве оправдания для отлучек — то оборудование починить, то продуктами в Уиде затариться. Если уж у сочинителей начиналась вечеринка, она могла длиться часами. Они смотрели старые дерьмовые ужастики прошлого века и галлонами пожирали попкорн. Настоящее нашествие саранчи. Хотя до зомби им, конечно, далеко. До появления этих ребят я даже не догадывался о том, каким стал асоциальным типом. Теперь я мечтал только о том, чтобы побыстрее сбежать из их компании.

«Жучок» в портлендском отделении ЦКЗ никаких сведений так и не передал. То ли его обнаружили и уничтожили, то ли он не выдержал дезинфекции. Очередной источник информации — псу под хвост. «Черви», которых Аларих активировал еще в Окленде, вели себя получше. Они регулярно находили в дебрях то одного, то другого сервера разнообразные научные бумаги и проекты-однодневки. Мы добавляли сетевые материалы к тем, которыми уже располагали.

Махир разыскал несколько местных ученых, которые выразили готовность обсудить с ним ситуацию. Он не назвал их имен, а я не стал на него давить. Следовало соблюдать осторожность. Мне казалось, что ситуация разворачивается в нашу пользу — но после второго дня Махир перестал звонить и присылать сообщения. Его репортажи появлялись на сайте вовремя, он по-прежнему уделял время форумам. Действительно, внешне все выглядело отлично, за исключением того, что Махир резко прекратил обычные контакты.

Не дави на него, — сказала Джорджия. Я последовал ее совету — скорее по привычке, чем из согласия. Обычно она не ошибалась, когда нужно подождать, а когда можно нестись вперед во весь опор. Но я просто не знал, надолго ли мне хватит терпения.

Ожидание закончилось, когда миновало чуть больше двух недель после бомбежки в Окленде и нашего прибытия в Уид. Зазвонил домашний телефон. Никто не стал брать трубку, хотя рядом находились мы с Мегги. Келли тоже была неподалеку. Она старательно сочиняла статью о различных «за» и «против» знакомства детей с реальностью за стенами дома. Махир перестал ей помогать, и девушке было намного труднее укладываться в сроки.

После второго гудка сработал автоответчик. Пару мгновений царила тишина, затем голос домашнего компьютера вежливо осведомился:

— Прошу прощения, Шон, нет ли у вас минуты?

Ненавижу машины, разговаривающие человеческими голосами.

— Тихо, — пробормотал я.

— Тихо, — пробормотал я. Когда я говорил почти шепотом, домашний компьютер на меня внимания не обращал. Наверное, даже машины могут научиться отличать нормальных людей от безумцев. Компьютер терпеливо ждал моего ответа, пока я не ответил: — Да, конечно. В чем дело?

— Вам звонят.

— Уже понял. Кто именно?

— Абонент отказался представиться. Судя по акценту, с вероятностью 87 процентов можно заключить, что по происхождению он британец. Тем не менее не берусь четко назвать место его рождения. Звонок поступил с местного номера, который полностью не определился. Запросить дополнительную информацию?

Я резко вскочил и перевернул банку колы. Газировка разлилась по столу и выплеснулась на ковер. Не обращая ни на что внимания, я бросился к телефону рядом с кухонной дверью. Мегги поспешила за мной и громко спросила у системы:

— Дом, линия защищена?

— Конец линии защищен согласно четвертому протоколу. Это должно блокировать что угодно за исключением физического повреждения провода. Стандарт безопасности другого конца линии мне неизвестен. Желаете снять трубку?

Искусственный голос звучал с бесконечным терпением. Механическое спокойствие не поколебалось ни на йоту, хотя мы были близки к истерике.

— Да, черт побери, — процедил я сквозь зубы и взял трубку с аппарата, прикрепленного к стене. Меня встретило гробовое молчание. Я в панике уставился на телефон. — Где он?

— Дом, соедини, — распорядилась Мегги. Послышался щелчок, и вдруг — о чудо! — я услышал голос Махира, немного приглушенный, словно он прикрывал трубку ладонью.

— …даю вам слово, сэр, я звоню своему водителю. Приношу свои извинения за то, что прошел в зону изоляции, но мой рейс отложили. К сожалению, у меня не было другого выхода.

Махир разговаривал подчеркнуто вежливо, но очень устало. А у меня едва ноги не подкосились — я почувствовал, что дела плохи.

— Махир! — прокричал я.

Послышалось шуршание. Наконец он сказал:

— Давно пора, Мейсон. Приезжай и забери меня.

— Ох, простите. Не совсем понял, откуда?

Звонят с местного номера, — сердито произнесла Джорджия. — Он здесь. Махир где-то поблизости.

— Я в аэропорту города Уид.

Я замер, тупо уставившись на стену. Мегги поддела меня локтем. И я произнес первое, что пришло в голову:

— В Уиде есть аэропорт?

Мегги театрально хлопнула себя по лбу.

— Ты гостишь у меня столько времени и даже не удосужился заглянуть в телефонную книгу… — простонала она.

— Было бы неплохо, если ты мне поверишь, — сообщил Махир и мне стало ясно: он слишком устал для шуток. — Через двадцать минут меня отсюда выставят. Не мог бы ты поторопиться?

— Я… — Я бросил взгляд на Мегги. Она стояла, прикрыв лицо рукой. — Сейчас приеду. Стой, где стоишь.

— Без проблем, — ответил Махир.

Снова раздался щелчок, после чего приятный, спокойный голос возвестил:

— На другом конце связь прервалась. Желаете, чтобы я попытался восстановить соединение?

— Нет, он повесил трубку, — сказал я и сделал то же самое. Кончики пальцев онемели — полагаю, от испытанного шока. — Мегги, ты знаешь, как туда добраться?

— Я могу тебя туда отвезти.

— Отлично.

— Отлично. Док, обувайтесь! Вы с нами.

Келли вышла из гостиной, прижимая к груди блокнот.

— Правда? — с интересом спросила она. — Куда вы собираетесь? — После небольшой паузы она добавила: — И почему вместе со мной?

— Мы поедем в аэропорт, чтобы забрать нашего друга, а вам нужно изучить дорогу.

По всеобщей договоренности, мы никогда не оставляли Келли дома одну ни под каким предлогом. Единственное, что мы себе позволяли, — это передать ее на попечение кому-нибудь из сочинителей, но не дольше чем на час. Мы не боялись, что Келли сбежит, но всегда оставалась вероятность того, что ЦКЗ все-таки ее выследит. А без нас она будет совершенно беззащитна.

Надо отдать Келли должное: после первой недели проживания у Мегги она перестала с нами спорить. Конечно, теперь она тоже не стала упираться. Девушка кивнула и, прежде чем скрыться в гостиной, произнесла:

— Пойду возьму пальто.

Мы с Мегги переглянулись.

— Не ожидала такого от Махира, — призналась она. — Я с ним встречалась только раз… ну, когда он приезжал в Калифорнию.

Она не упомянула о причине его прибытия. Махир прилетал на похороны Джорджии. Я кивнул в знак согласия и безмолвно поблагодарил ее за то, что она не произнесла слово «похороны» вслух.

— Он — хороший парень. Если он здесь, значит, обнаружил нечто грандиозное.

— Или удрал от чего-то не менее грандиозного.

— Не исключено.

Махир ни словом не обмолвился, с ним ли его жена. Я был уверен, что она одобрила выходку Махира, имея на то вескую причину.

— Давай выясним.

— Выбора у нас нет, — вздохнула Мегги, легонько погладила мою руку и направилась к двери.

Я взял лэптоп, ремень с кобурой и последовал за ней.

— Отпуск закончился, — пробормотал я.

Думаю, ты прав.

Мегги и Келли ждали меня около мини-вэна. У их ног прыгали крошечные бульдожки. Мегги устало улыбнулась.

— Они считают: раз мы оказались в саду, то исключительно для того, чтобы с ними поиграть.

— Как только закончим нашу операцию, я целый час буду швырять им теннисный мячик, — пообещал я, торжественно подняв руку. — Ключи?

— Ты поведешь? — спросила Мегги и бросила мне ключи.

— По крайней мере, тогда мы доберемся до аэропорта целыми и невредимыми.

Мегги рассмеялась, и ей начала вторить Джорджия. Перекличку их голосов слышал лишь я один. Сестра терпеть не могла, когда за руль садился я. Каждый раз, когда я делал крутой поворот, не сбавляя скорости, она говорила, что я мечтаю пораньше свести нас обоих в могилу. Теперь мне деваться некуда — я вожу машину за двоих. Как правило, Джорджи чаще помалкивает, но не упустит случая похихикать.

Когда она была жива, то признавала, что я более осторожный водитель, чем Мегги. Я, к примеру, никогда не заставлял автомобиль бешено вертеться на месте, чтобы просто посмотреть, что из этого выйдет. И, разумеется, в дождливые дни я не летаю на гидроплане. Допустим, я ненормальный, но думаю, нельзя исключать, что у Мегги — суицидальные наклонности.

Келли забралась на заднее сиденье. Мы с Мегги расположились впереди — она сразу ввела в навигатор адрес. Я завел мотор. Я медленно проехал по подъездной дорожке и остановился только на пропускном пункте, где нам зачитали инструкцию о том, как опасно покидать границы частной собственности. Затем я свернул на одну из извилистых двухполосных дорог, которые в городке габаритов Уида считаются главными улицами.

Затем я свернул на одну из извилистых двухполосных дорог, которые в городке габаритов Уида считаются главными улицами. Колдобин встретилось не так уж много. Местные власти не особо заботились о защите от потенциальных вспышек инфекции. В городах типа Окленда и Портленда существуют оборонительные заставы, пропускные пункты с анализаторами крови и множество турникетов. А в Уиде — двери с надежными замками, окна из бронированного стекла и открытое пространство, где можно спокойно дышать. Я никогда раньше не проводил много времени в небольших городках, где царит стабильность. Мне всегда казалось, что люди, ведущие такой образ жизни, слегка не в себе. А сейчас мне их причуды даже нравились.

Когда эта история закончится, я позабочусь о том, чтобы ты поселился на ферме, где ты сможешь резвиться и играть с щенками, — сухо заметила Джорджия.

Я ухитрился замаскировать смех под негромкий кашель и повернул голову к стеклу, не дав Келли и Мегги заметить, что я улыбаюсь. Не хотелось напоминать им о своих отношениях с Джорджией. Одно дело знать, что ваш босс — чокнутый. Но видеть это воочию каждый день — не очень весело.

— Еще далеко? — спросила Келли, наклонившись вперед в просвете между спинками сидений, чтобы рассмотреть дорогу.

Волосы у нее начали отрастать и повисли над глазами каштановой челкой. Теперь она стала выглядеть как обычно, что радовало. Да и общаться с ней было проще, чем раньше, — особенно потому, что она до сих пор расхаживала в одежках Баффи. Вообще-то лично мне одного призрака выше крыши хватало.

— Примерно десять миль, — сообщила Мегги, взяла пульт от радиоприемника и начала перебирать каналы.

Автомобиль был оборудован довольно хитрой антенной, способной ловить полицейские и военные частоты. Устройство появилось благодаря золотым рукам Баффи и бескрайней готовности Мегги вкладывать деньги ради расширения доступа к информации. Кроме того, в мини-вэне имелось 600 каналов спутникового радио. Прежде я и не представлял, что существует такое количество музыки в стиле кельтского подросткового серф-рока. Оказывается, этими треками можно забить даже целую радиостанцию. Век живи — век учись.

Мегги выбрала станцию, передававшую пронзительный, крикливый гранж-поп старых времен и прибавила громкость. Потом она положила пульт на сиденье и откинулась на спинку.

— Вот так-то лучше.

— Лучше, чем как?

— Чем без музыки. — Она развернулась ко мне лицом и резко ткнула меня пальцем в бок. — А теперь признавайся. Ты знал, что он приедет?

— Понятия не имел, Мегги. Клянусь. — Я замедлил скорость перед знаком «Стоп», но полностью не остановился, а затем вновь погнал машину по узкой трехполосной улице. — Он получил от меня одно задание, но его звонок из аэропорта стал для меня полной неожиданностью.

Для меня тоже, и это — пугает, — сказала Джорджия.

— О ком вы говорите? — спросила Келли обеспокоенно. — Мне уже не по себе из-за того, что в доме бывает много незнакомых людей. Этот человек надолго приехал?

— Вероятно, — ответил я. — Его зовут Махир Гоуда. Вы с ним познакомились на похоронах.

Не думаю, что у Келли и Махира было время на разговоры, да и особых причин для общения тогда не имелось. Келли присутствовала на похоронах моей сестры только по долгу службы. Для ФБР тело Джорджии послужило вещественным доказательством в деле против губернатора Тейта, а ЦКЗ не позволяет перевозить человеческие останки без сопровождения. Поэтому на похоронах появились двое лишних гостей, которых я бы предпочел никогда в жизни не встречать — Келли и ее начальник, доктор Уинн.

Я оставил мертвую Джорджию в автобусе и отправился к ее реальному убийце (да, застрелил ее я, но Тейт приказал ее заразить, и виновным в случившемся я считаю именно его). Больше я свою сестру не видел, а затем от нее осталась лишь кучка стерильного пепла.

Спокойно, — прошептала Джорджи и не дала мрачному настрою захватить меня окончательно.

— Ты права, извини, — еле слышно выговорил я.

Неожиданный визит Махира вывел меня из равновесия. Я был близок к панике. Любая мелочь — вроде воспоминаний о том, при каких обстоятельствах познакомились Келли и Махир, — могла сильно испортить мне настроение. А сейчас мне нельзя допускать такого, не говоря уж о нервном срыве.

Мегги искоса посмотрела на меня. Взгляд у нее был задумчивый и, что удивительно, спокойный.

— Он был в дурацких коричневых брюках, — произнесла Мегги, обращаясь к Келли.

— Он прилетел из Лондона, верно? — Келли замолчала и широко раскрыла глаза. — Погодите… Он что, опять оттуда?

— Ну да, — буркнул я.

В этот момент мы подъехали к большому зеленому знаку с надписью «АЭРОПОРТ ГОРОДА УИД (МУНИЦИПАЛЬНОЕ ПОЛЕ 046)».

Я убавил скорость в соответствии с правилами и свернул на дорогу, которая должна была привести нас в карантинную зону.

Авиаперелеты после Пробуждения сильно изменились. Если верить учебникам истории, в прошлом веке с этим делом все обстояло просто. В старых фильмах аэропорты предстают в виде огромных ангаров, по которым снуют толпы народа — причем во всех мыслимых направлениях. А еще более старые фильмы включают просто безумные сцены. Например, там появляются какие-то парни, которые даже не являются пассажирами. При этом они без конца гоняются за своими подружками, прорываясь через посты охраны. А некоторые люди покупают билеты за наличные.

Но сейчас у нас другая жизнь. Все стюардессы и стюарды, с которыми мне доводилось сталкиваться, вооружены до зубов — покруче любого ирвина! Если кто-то вздумает явиться в аэропорт без соответствующих медицинских документов и не получит зеленого огонька от анализатора крови у стойки регистрации, его пристрелят на месте. Работа в системе воздушного транспорта учит одному простому правилу: сначала стрелять, а вопросы задавать потом (если, конечно, придется).

Люди, не сумевшие пробиться в ирвины из-за излишней жестокости, поступают на работу в индустрию авиационных перевозок. Похоже, такой отбор делается для того, чтобы многие из нас предпочли безвылазно сидеть дома.

Перелет из одного крупного аэропорта в другой требует наличия заключения о безупречном состоянии здоровья от аккредитованного врача. Затем пассажира обследуют медики в аэропорту. Только после этой процедуры он допускается к билетной зоне. Тех, кто пассажиром не является, не пускают дальше первой шлюзовой камеры. Оказавшись внутри здания, надо сдать несколько анализов крови в присутствии самых суровых охранников. Кстати, еще один момент, который меня просто потрясает в этих старых киношках: почему-то вооружены лишь полицейские и сотрудники службы по обеспечению безопасности авиаперелетов. И эти люди говорили про опасность угонов самолетов! А теперь все так боятся зомби, что любой человек, даже если он не пользуется пушкой в обычной жизни, непременно прихватит ее с собой в аэропорт. А когда вы наконец-то попадаете на борт самолета, вы занимаете свое место и сидите там практически не шевелясь. Ну, конечно, можно попросить стюардессу препроводить вас в туалет. Но в таком случае следует сдать еще один анализ крови. Даже, чтобы расстегнуть ремень безопасности, когда самолет уже в воздухе, требуется сделать анализ крови. Ну как насчет того, чтобы слетать за океан или в другой город? Непросто, невесело. Короче, с тяжелым сердцем люди на это решаются.

Короче, с тяжелым сердцем люди на это решаются.

Аэропорт Уида оказался крошечным. Три здания и взлетно-посадочная полоса. Необходимый минимум безопасности обеспечивался шлюзовой камерой и карантинной зоной между терминалом и краем тротуара. Неподалеку стояло несколько машин охраны. В принципе многовато для крошечного аэропорта, но, пожалуй, этих кордонов едва хватит, если здесь приземлится самолет, битком набитый зомби. Вот беда, когда живешь в постоянном страхе. Со временем он притупляется.

Я остановил мини-вэн на парковке для пассажиров и дважды нажал на клаксон. Келли вздрогнула, но вопросов задавать не стала. Даже в самых захолустных аэропортах никто из машины без разрешения не выходит.

Долго ждать не пришлось. Едва стихло эхо моих гудков, открылась дверь шлюзовой камеры, и к нам порывисто зашагал Махир. Он вез за собой небольшой потрепанный чемодан на колесиках. Некогда черный нейлон изрядно вытерся, порвался, а в некоторых местах был заклеен скотчем. По крайней мере, такой чемодан трудно перепутать с чужим багажом на конвейерной ленте — хотя я сомневался, что в аэропорту Уида есть подобный сервис. Махир явно прилетел не коммерческим рейсом — ясно и без слов.

Он быстро открыл заднюю дверцу мини-вэна, сунул чемодан внутрь, а потом молча расположился на сиденье. Затем Махир пристегнул ремень безопасности и встретился со мной взглядом в зеркальце заднего вида.

Я включил мотор.

Махир помалкивал, пока мы не отъехали на полмили от аэропорта. Мы последовали его примеру и терпеливо ждали, пока он что-нибудь скажет. Наконец, закрыв глаза, он прикоснулся кончиками пальцев к переносице и произнес:

— Магдалена, далеко ли отсюда до твоего дома?

— Примерно десять миль, — ответила Мегги, обернулась и встревоженно посмотрела на Махира. — Милый, тебе нехорошо?

— Да. Мне легче долететь до Парижа, чем снова почувствовать себя хорошо. Наверное, прямо сейчас моя жена подает на развод. В этой стране я присутствую под самым хлипким из всех возможных легальных прикрытий. Я понятия не имею, в каком часовом поясе нахожусь. И почему я не могу перемотать свою жизнь в обратную сторону? Зачем я вообще позволил некоей мисс Джорджии Мейсон нанять меня на работу? — Махир, не открывая глаз, откинулся на спинку сиденья. — Мне кажется, что следующий этап после такой усталости — смерть, и я бы счел ее благодатью. Привет, Шон. Здравствуйте, мисс Конноли. Сказал бы, что рад вновь видеть вас, но в сложившихся обстоятельствах покривил бы душой.

— Здравствуйте, мистер Гоуда, — вымолвила Келли.

Я не ответил на приветствие. Я продолжал вести мини-вэн и слушать громкое сквернословие Джорджии. Если у меня и возник вопрос насчет того, преуспел ли Махир в своих поисках или нет, то он отпадал сам собой. Махир был на грани нервного истощения. Я начал подозревать, что конец света — это и есть Гоуда.

Мегги медленно обвела салон взглядом. Между ее бровей залегла морщина. Тогда она взяла пульт и включила музыку на полную громкость. Почему-то это показалось мне самым правильным решением. Всю обратную дорогу мы ехали, храня молчание. Зато подарили другим автовладельцам возможность слушать развеселые нигилистические поп-песни ушедшего поколения.

Махир открыл глаза, лишь когда мы покатили по подъездной дорожке. Он с интересом наблюдал за окрестностями, пока мы проезжали первые и вторые ворота. А когда подъехали к третьим, то поинтересовался:

— Неужели ворота знают, сколько пассажиров в машине?

Я нажал на клавишу, чтобы опустить стекла в дверцах и вопросительно посмотрел на Мегги. Из-за кустов выдвинулись металлические шесты, верхушки которых раскрылись и превратились в маленькие анализаторы крови с засверкавшими на солнце тестовыми панелями, из которых торчали тонкие иглы.

— Система безопасности работает по принципу биометрического выявления источников тепла, и оборудована низкочастотным сонаром, — пояснила Мегги четким и равнодушным голосом. Хозяйка дома явно не очень понимала, как именно работает ее автоматика, и просто цитировала руководство. Ну хотя бы удосужилась инструкции просмотреть. А некоторые вверяют свои жизни искусственному интеллекту без лишних мыслей. — Система всегда знает, сколько людей нужно проверить. Как-то раз мы приехали сюда на автобусе после поездки в Диснейленд. Ворота не открылись до тех пор, пока все 38 человек не прошли обследование.

— Пришлось проверить всю ораву сочинителей? — удивился я, сопроводив вопрос негромким свистом. — Впечатляюще.

Этот факт даже пугал. Я не сомневался, разработчики данной модели почти наверняка упустили какую-нибудь важную деталь. Действительно, система безопасности поместья заставляла нас высовываться из окна машины для анализа крови. Но пассажиры не могли покинуть салон и поочередно проходить через шлюзовую камеру, пока не обследуются все остальные. А вдруг кто-то пройдет обследование, будет признан чистым, но у него спонтанно вспыхнет инфекционный процесс? Конечно, исследование сетчатки выявило бы наличие вируса, но к этому моменту число потенциально зараженных возросло бы от одного до всех членов группы.

Мегги безмятежно улыбнулась, не уловив намека в моем высказывании. Ну и ладно.

— Лучшая система, которая продается на закрытом рынке.

И она выставила руку из окна мини-вэна, прижав пальцы к тестовой панели.

— Неправда, — заметила Келли.

Я обернулся, уставился на нее и одновременно прижал ладонь к своей тестовой панели. Келли пожала плечами и произнесла:

— Такая техника, по идее, не должна быть доступна для граждан за пределами государственных организаций еще в течение двух лет.

— Ого, — изумилась Мегги, улыбнулась Келли и удовлетворенно взглянула на зеленый огонек. — Видимо, папуля подергал за ниточки.

Опять, — добавила Джорджия сухо. Я с трудом сдержал смех.

— Он превосходно поработал, — отметил Махир. Огонек рядом с его тестовой панелью тоже стал зеленым. Он уселся поудобнее и снова закрыл глаза. — Боже милостивый, какая огромная страна… Разбудите меня, когда будет готов кофе.

— Через минуту тебе придется открыть глаза для исследования сетчатки, — сказала Мегги.

Махир застонал.

Я посмотрел на него в зеркальце заднего вида и заметил тонкие морщинки вокруг его глаз. Год назад ничего подобного не было. Смерть Джорджии далась ему почти так же тяжело, как и мне. Он был бета-блогером Джорджии, ее соратником и лучшим другом. Мне даже порой казалось, что он решился бы на нечто большее, не живи они на разных континентах. Для меня Махир являлся постоянным подтверждением моего безумия. Но о своих переживаниях он молчал. А теперь благодаря мне он выяснил нечто такое, что заставило его срочно покинуть Англию.

— Надеюсь, что я это узнаю, — пробормотал я и снова завел двигатель.

Глазные сканеры предназначались для проверки двух человек одновременно. На то чтобы преодолеть пункт проверки, нам понадобилось почти пять минут. Мы с Махиром были первыми. Протокол безопасности рекомендует сначала обследоваться водителю. Кроме того, я опасался, что Махир заснет в любую минуту. Его усталость слишком сильно бросалась в глаза. Я не собирался мучить его расспросами, но время поджимало. Пусть он введет нас в курс дела. Ведь нас мог ждать очередной Окленд. Когда к нам в последний раз явился неожиданный гость, и мы дали ему пару часов прийти в себя, наш дом разбомбили и погиб Дейв.

Когда к нам в последний раз явился неожиданный гость, и мы дали ему пару часов прийти в себя, наш дом разбомбили и погиб Дейв. Мы были вынуждены улепетывать во весь опор. Если от меня что-то и зависело, мне бы хотелось не допустить новой трагедии.

На лужайке перед домом нас поджидали бульдожки. Они кинулись нам навстречу, как только мы выбрались из мини-вэна. Махир испуганно попятился и скрылся в салоне, перебросив ноги через подлокотник, прячась подальше от любопытных мокрых носов. Но мини-бульдогов было не остановить. Они принялись напрыгивать на туфли Махира и тявкать смешными писклявыми голосами.

— Господи боже, почему они без поводков?

— Они же дома, — ответила Мегги. — Силач, Мачо, Кити — ко мне.

Все три собачки, старательно пытавшиеся добраться до Махира, послушно затрусили к ней, вывесив языки.

— Ты им приглянулся, — заявил я, наклонившись и вытащив из машины чемодан Махира. Он оказался предательски тяжелым. Я думал — фунтов двадцать, но покачнулся, взяв чемодан за ручку. — Господи, дружище, что у тебя там? Кирпичи?

— В основном компьютерная аппаратура. Надеюсь, у тебя найдется пара-тройка рубашек взаймы. Я решил, что не стоит отправляться в путь с лишним багажом.

Махир, опасливо поглядывая на питомцев Мегги, вылез из мини-вэна и направился к дому. Собаки остались рядом с хозяйкой. Они глядели на нее глазами, полными обожания.

— Рубашки я тебе одолжу, но на трусы не рассчитывай. — Я обнял Махира за плечи и повел к двери, ведущей в кухню. — Кофе на столе, если ты, конечно, не предпочитаешь чай. Кстати, выглядишь ты паршиво.

— Догадываюсь, — кивнул он. — Чай — это было бы великолепно.

Я оглянулся. Келли уже стояла рядом с Мегги, задумчиво сдвинув брови. Наш сочинитель безмолвно, понимающе мне кивнула. Я улыбнулся ей в ответ. Мне нужно было побыть с Махиром несколько минут наедине. Затем он впадет в восьмичасовую кому. Мегги дала мне понять, что возьмет дока на себя.

В кухне было пусто. Аларих и Бекс по-прежнему отсутствовали, а весь выводок бульдожек находился на лужайке. Думаю, уговаривали Мегги с ними поиграть.

— Ты больше любишь чай? — уточнил я. — Тут почти пять сотен сортов. По мне, они на вкус одинаковы, словно ты газонокосилку полизал, поэтому я тебе не советчик.

— Любой подойдет, кроме травяного. — Махир рухнул на стул и уронил голову на грудь. — И еще — соевого молока и сахара, пожалуйста.

— Сию минуту.

Я быстро наполнил водой электрический чайник, включил его и взял с полки кружку.

Он совсем без сил.

— Уже понял, — еле слышно вымолвил я.

Махир приподнял голову и моргнул, глядя на меня.

Я ему неискренне улыбнулся.

— Извини. Я просто…

— Понимаю. Привет, Джорджия. Надеюсь, хоть ты и призрак, твой брат еще не окончательно лишился рассудка, и я приехал не зря.

Призраков не существует, — капризно произнесла Джорджи.

В спор вступать не стоило — в особенности учитывая мое положение. Я достал из холодильника пакет соевого молока и сообщил:

— Джорджия с тобой поздоровалась. Чай будет готов через минуту. Не расскажешь, почему ты решил устроить нам сюрприз? Мы могли хотя бы ложе для тебя приготовить, если бы ты предупредил нас заранее.

— Я не хотел ни о чем распространяться, — ответил он спокойно, но у меня от его голоса мурашки по спине побежали. Значит, это было не скоропалительное решение.

Значит, это было не скоропалительное решение. В принципе я обо всем догадывался. Просто тон Махира и его изможденное лицо так на меня подействовали, что я был готов бросить заниматься чаем и откупорить бутылку чего-нибудь покрепче.

— Я купил билет от Хитроу до Нью-Йорка через самое настоящее туристическое агентство. Оттуда я долетел до Сиэтла. Затем воспользовался паспортом своего отца и взял билет до Портленда. А из Портленда до Уида я добрался на частном самолете. Я расплачивался наличными с владельцем самолета. Кстати, в декларации написано, что он вез молодую канадку, собравшуюся посетить в Калифорнии цветочное шоу.

— Дорого стоило?

— Достаточно. Можешь дико радоваться тому, что я получаю проценты от общего дохода сайта, а не зарплату. Иначе ты был бы мне должен уйму денег. — Он снял очки и потер глаза тыльной стороной ладони. — Боюсь, от меня сейчас — никакого толку. Я не спал больше суток.

— Ясно.

Чайник засвистел. Я выключил его,