Рубрика: Генри Лайон Олди

Путь меча

КНИГА I. КАБИР — Вот человек стоит на распутье между жизнью и смертью. Как ему себя вести? — Пресеки свою двойственность, и пусть один меч сам стоит спокойно против неба! Из разговоров Кусуноки Масасигэ с его наставником

Генри Лайон Гарпия

Мы, маги, самонадеянны, как никто в мире. Создавая дворцы и разрушая города, жонглируя заклинаниями и играя чарами, мы носимся с Высокой Наукой, как дурень с торбой, как дикарь с палкой, к которой он впервые прикрепил острый камень, и не замечаем, что мироздание безразлично к новоявленным владыкам.

Дайте им умереть

Холодный апрель, горячие сны, И каждый на треть — патрон. Иди и смотри, как ядерный принц Несет свою плеть на трон. А. Башлачев ПРОЛОГ Липкие струйки пота с омерзительной неспешностью ползли по спине, образуя темное пятно в области крестца, как раз над тонким кожаным ремешком; и когда рычание короткой автоматной очереди вспороло полдень над автострадой Дурбан — Кабир…

Рассказы очевидцев, или Архив Надзора Семерых

СТАРОЕ ДОБРОЕ ЗЛО Из тайных архивов Нихона Седовласца, автор неизвестен. После исчезновения Нихона в Жжёном Покляпце собрание текстов в присутствии лейб-стряпчего Антоина Д'Эрнона передано Гувальду Мотлоху, верховному архивариусу Надзора Семерых, для заключения под стражу.

Мессия очищает диск

НЕ БУДИТЕ СПЯЩИХ ДРАКОНОВ часть первая КЛЕЙМО НА РУКАХ Тигр выпускает когти, не думая о них, но жертва не может скрыться. Дракон использует Силу, не замечая ее, однако гора не может устоять.

Приют героев

Для многих открытие простого факта, что черное и белое — всего лишь слова, но никак не противоположные объекты в морали, этике и обыденности, является невероятной ценностью, долженствующей подтвердить их высокий уровень мудрости.

Я возьму сам

До каких я великих высот возношусь И кого из владык я теперь устрашусь, Если все на земле, если все в небесах — Все, что создал Аллах и не создал Аллах, Для моих устремлений — ничтожней, бедней,

Богадельня

Итак, мы в общих чертах проследили разные методы воспроизведения чудесного и сверхъестественного в художественной литературе; однако приверженность немцев к таинственному открыла им еще один литературный метод, который едва ли мог бы появиться в какой-либо другой стране или на другом языке.