Рубрика: Андрей Лазарчук

Приманка для дьявола

— Нет для дьявола лучшего лакомства, чем чистая душа, — сказал аптекарь. — Предложите ему чистую душу — и он ваш. Все очень просто. — Все очень просто… — Антони поглубже натянул шляпу; дождь лил сильнее и сильнее.

Солдаты Вавилона

Если бы этот мир создавали мы с тобой, он выглядел бы лучше, не правда ли? Э.М. Ремарк НИКА Горели леса, и в маревом безветрии отстоявшийся дым сплывал в долину, в город, растекался по улицам, въедаясь в стены, одежды и лица.

Жестяной бор

Отсутствующие редко бывают правы, зато всегда остаются в живых. Станислав Ежи Лец Они вышли — Юсуф по-кошачьи скользнул за дверь, оглядываясь по сторонам, за ним тяжелым, но упругим шагом двинулся Присяжни, в дверях обернулся и подмигнул Андрису; дверь закрылась, замок щелкнул, загудел лифт… Андрис, хромая, — действие стиндола кончалось, боль просыпалась понемногу и начинала ворочаться — обошел комнату, поставил на место стулья, постоял у окна, открыл окно — сильный запах пыли и сама пыль между рамами, несколько дохлых сухих мух, маленький прошлогодний листочек непонятного дерева — сходил в ванную, нашел тряпку, намочил ее, вернулся, вытер пыль, открыл наружную раму — с треском, с осыпающейся старой краской — и в комнату потек горячий, пахнущий бетоном воздух этого исполинского двора-квартала-колодца, ворвались звуки: детские крики, велосипедные звонки, лай, скрип качелей, разговоры, музыка, что-то еще — звуковой Вавилон, и все это с током нагретого воздуха взлетает сюда, к шестнадцатому этажу, и распространяется здесь… не брюзжи, оборвал он себя, брюзжать некогда, некогда… но очень хочется.

Сборник Сентиментальное путешествие на двухместной машине времени

Наверное, начиналась осень. Днем уже не было такой духоты, а ночи стали темными и длинными. Лес затянуло паутиной. В кронах берез пробились желтые пряди. Кузнечик помнил, что после осени всегда бывает зима, но не задумывался над этим.

Мой старший брат Иешуа

Роман написан на основе перевода так называемого «Китирского кодекса», выполненного профессором Анатолием Павловичем Серебровым, с разрешения переводчика и с единственным условием: избегать прямого цитирования.

Мост Ватерлоо

В этом странном и запутанном деле, которое зовется жизнью, бывают такие непонятные моменты и обстоятельства, когда вся вселенная представляется человеку одной большой злой шуткой, хотя что в этой шутке остроумного, он понимает весьма смутно и имеет более чем достаточно оснований подозревать, что осмеянным оказывается не кто иной, как он сам.

Все способные держать оружие…

«Пополь-Вух» Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны, поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого средства, — а потом умывают руки и отворачиваются с негодованием, от того, кто имел смелость взять на себя всю тягость ответственности.

Иное небо

— А как же другие астрологи? — паучьим голосом спросил Ланкастер. — Как же великие древние? — Потому мы и живем так, как живем. (Леон Эндрью, Властелин спичек) Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого средства, а потом умывают руки и отворачиваются с негодованием от того, кто смел взять на себя всю тягость ответственности.